Герои у писателей бывают разные. Кто-то любит писать про голубоглазых и породистых брюнетов-баронетов, успешно распутывающих хитросплетения детективной пряжи, другие – про простых с виду людей, которые ничем внешне не выделяются из толпы, жарят на кухне картошку с луком, ходят в обычной одежде, пьют недорогое пиво из пластиковых стаканов и болеют за отечественную футбольную команду.
Не такой ли герой идёт по заурядной и вовсе не центральной городской улице? Присмотреться – ничего особенного! Длинноногие девушки внимания не задерживают и глазки не закатывают, строгие милиционеры для проверки документов вежливо не останавливают, наглые юнцы в тёмных подворотнях закурить не просят. Собаки и те не обращают никакого внимания. Забегая вперёд, скажу: зря!
Росту он среднего, весу нормального. Возраст – между тридцатью и сорока годами. Причёска обычная, и никаких примет! Раньше таких в КГБ тыщами охотно брали на оперативную работу, если, конечно, не было на неприметном теле бурых бородавок, страшных шрамов, собачьих укусов, многочисленных следов от инъекций и прочей ерунды. Теперь чёрт его знает, кого в подобную контору принимают. Может, старичков-боровичков с телепатическими способностями, как у Вольфа Мессинга, а может, торговок зеленью, говорящих на базаре матом, а дома по-французски. Никто не скажет, потому что это строгая государственная тайна.
Тайна! Так … а для чего тогда пишем мы об этом субъекте? Плюнуть и забыть? Или всё-таки посмотреть внимательнее? Вот остановился он у киоска «Роспечати». Купил зубную пасту и рулончик туалетной бумаги. Рассчитался российской звонкой мелочью, а не голландскими гульденами или монгольскими тугриками. Но до этого вежливо постоял в небольшой очереди, на ноги никому не наступал, не нервничал, что стоящий впереди гражданин с розовой лысиной мучает киоскёршу разными дурацкими вопросами. Подай ему, дескать, «Заурюпинскую Новь». Его статейка там, видишь ли, опубликована. А киоскёрша говорит: тиражи шибко упали, два номера всего на киоск дают. Сегодня нумер с программой передач на неделю, вот и нету газетки. Раскупили! Гражданин кипятится, объясняет: вчера предупреждал. А киоскёрша руками толстыми разводит, где я вам возьму, говорит, много вас тут ходит, разве всех упомнишь?
Наш герой послушал-послушал такой разговор, и как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали. Догнал гражданина с розовой лысиной. Позвольте, говорит, вам помочь, я совершенно случайно услышал про вашу печаль. Могу представить такое огорчение! Представьте себе, у меня как раз есть крайне необходимая вам газетка. Берите, коли так нужно! Сколько Вам надо? Три, пять, десять экземпляров?
Открывает пакет – там зубная паста, а вместо рулончика туалетной бумаги – целый ворох «Заурюпинской Нови». Гражданин с розовой лысиной за деньгами в карман полез, а собеседник ласково: не нужно, позвольте мне, Сидор Антоныч, вам сделать подарок, замечательная ваша статья про лечение геморроя болотными травами. Актуальная и своевременная! Напишите ещё, пожалуйста, про геморрой или, лучше, про повышение рождаемости в свете последних инициатив президента
Сидор Антоныч хвать пару номеров – и в арку. Даже не поблагодарил благодетеля. Что-то странное ему в облике собеседника почудилось, не иначе.
Наш герой улыбнулся, и как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали. А потом дальше пошёл. Свернул в другую арку и чуть не налетел на двоих мужчин в чёрном и бежевом костюмах, справляющих малую нужду. И как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали. Вышел он из вонючей арки в одну сторону, а с другой стороны выбежали два пса – чёрный и бежевый. И вместо того, чтобы залаять, завыли почему-то, оборачиваясь на грязную подворотню. Такое вот интересное совпадение.
А что там, куда прошёл человек без особых примет? Всё, как в обычном городском дворике: установленные ещё до перестройки качели и типовые, облупившиеся скамейки. На одной – девушка Маша, на другой – юноша Ваня. Оба разные книжки читают, но искоса друг на друга поглядывают. И не только бабкам на третьей скамейке у подъезда, но даже полусонной мухе понятно: юноша Ваня нравится девушке Маше, а девушка Маша по душе юноше Ване.
Мухе всё равно, а бабки соврать не дадут: давно это у них – любовь вприглядку. Почитают книжечки на разных скамейках, повздыхают и разойдутся по разным квартирам. Учатся в университете на разных факультетах, но оба на втором курсе, взрослые уже, а познакомиться не могут, духу не хватает. Не современные какие-то. Так сложно им подойти и ляпнуть что-нибудь глупое, но отважное.
А наш герой как во двор зашёл, так сразу к ним. Встал в аккурат посередине молодых людей и спрашивает:
– Не подскажете, молодые люди, как пройти на Вторую Неадекватную улицу?
– Направо, налево, потом ещё раз направо, затем ещё раз налево, – отвечает вежливо Маша.
– Нет! Налево, направо, затем ещё раз налево, потом ещё раз направо, – убедительно поправляет Ваня.
Наш герой послушал-послушал такой разговор, и как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали.
– Так налево или направо? – спрашивает.
– Направо, – уверенно говорит Маша.
– Налево, – решительно отзывается Ваня.
– Ладно, – улыбается человек без особых примет, – а показать сможете?
– Не вопрос, – в один голос восклицают добрые молодые люди, а дяденька ловко становится так, что Маша и Ваня оказываются рядышком. Идут все втроём, заплутавший помалкивает, а Ваня с Машей спорят. Но незлобиво так, по-соседски, как лучше пробраться на улицу Неадекватную – через Восьмую Штукатурную или Пятую Столярную?
– А можно напрямую здесь пройти, – говорит дядя ребятам, – я сообразил: так, вот этак, а потом ещё вот так.
Неприметная рука мужчины рубит тёплый весенний воздух, потом указывает на ряды типовых многоэтажек. И как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали. Ваня и Маня всматриваются вдаль и ничего особенного там не видят. Поворачиваются в сторону – никого. Стоял человек без особых примет рядом – и нет его! Как сквозь землю провалился!
– Как сквозь землю провалился, – констатирует первым Ваня.
– И я хотела так же сказать, – соглашается Маша.
– Странный какой-то, – делится наблюдением Ваня.
– И мне так кажется, — поддакивает Маша.
Делать нечего, молодым людям надо возвращаться в свой двор. И по дороге много чего выясняется. Оказывается, они не только давно знают, как кого зовут, но и наперебой устанавливают совершенно потрясающие исторические подробности. Например, про то, как двоюродная сестра бабушки Маши дружила с лучшим другом брата Ваниного дедушки, да только замуж почему-то за него не вышла. Или про то, как оба дедушки когда-то играли в одной футбольной команде, и команда играла так хорошо и слаженно, что попала в очень высокую лигу. Дедушки совсем не работали, валяли дурака и мотались лет десять по сборам и соревнованиям, пока окончательно спортивно не состарились. Сколько общих тем выплыло весёлыми весенними ондатрами для задушевного разговора – до утра не переговоришь! И даже самому тупому и ленивому коту, выбравшемуся из подвала погреться на солнышке, понятно: молодым людям торопиться-то некуда. У них вся жизнь впереди, может, даже совместная. Если, конечно, раньше свадьбы шибко не поссорятся.
Разные у писателей бывают герои. Иные полны влюблённости и счастья, другие – дымной надежды и шаткой неопределённости. Одни возникают на первой странице романа и живут до восьмисотой, перелюбив десятки женщин, износив не одно пальто и не один костюм, а другие погибают от непропечённой лепешки и несварения желудка на первых же страницах. Поскольку автор получил известие от издательства: роман печататься не будет, и бедному писателю предстоит срочно наниматься в дворники или управдомы, пока ещё есть в ЖЭКе соответствующая вакансия.
Я мог бы попытаться взять интеграл по контуру чувств. Мог бы попробовать взбудоражить умы и сердца рассказом о том, как человек без особых примет превратил базарную торговку, обманувшую ветерана войны и труда, в сороку. И та до конца своих птичьих дней была вынуждена не только таскать в гнездо ложки и вилки из ближайшей заводской столовой, но ужасно бояться птичьего гриппа.
Мог бы рассказать о шатком равновесии в нашем мире и искуплении грехов, о вечной битве добра со злом и грядущем судном дне. О щёлкающих на счётах чёртиках и крылатых стражах. Мог бы не надоедать про весёлые огоньки-искорки, а ответить на некоторые вопросы.
Вот только на один вопрос я ответить не могу: кто этот человек без особых примет? Не знаю. Думайте сами, решайте сами, а я ставлю точку … или нет, знак вопроса?
Человек без особых примет Текст научной статьи по специальности « Философия, этика, религиоведение»
Похожие темы научных работ по философии, этике, религиоведению , автор научной работы — Р. Г. Назиров
Текст научной работы на тему «Человек без особых примет»
Человек без особых примет
Дверь вокзального буфета распахнулась, все головы повернулись к чёрному прямоугольнику, дохнувшему морозом внутрь нагретого помещения. Вошёл приезжий среднего роста с небольшим чемоданом в руке.
— Добрый вечер, — сказал он, подходя к буфетной стойке.
— Чего уж там, добрая ночь на дворе, — кокетливо ответила буфетчица.
— Ночь так ночь. Одолжи стакан, сестрёнка .
— Стаканов не одалживаем. Возьмите бутылку нарзану.
— Нарзан у меня свой, — серьёзно ответил приезжий. Он взял стакан, достал из кармана четвертинку водки, одним ударом распечатал её и налил стакан до краёв. Стоя под уведомлением, что распитие принесённых с собой спиртных напитков строго воспрещается, неизвестный подмигнул буфетчице, и его крупная рука с расплывшейся старой татуировкой, изображавшей штурвальное колесо, бережно подняла холодные двести грамм.
— За твоё здоровье, симпатичная! — провозгласил он и мгновенным движением опрокинул жидкость прямо в горло.
Выражение его лица не изменилось, он только резко выдохнул из лёгких воздух, и глаза его сузились.
— Флотской, что ли? — спросил любопытный старичок, разглядывая татуировку на руке незнакомца.
Пришелец бросил на старика мимолётный взгляд, хмуро застегнул крючки полушубка, нахлобучил шапку и поднял воротник. Настроение его менялось к худшему. Он взял с пола чемоданчик и вышел, не попрощавшись и не взяв четвертинку с остатками водки.
Над ним сияло бездонное звёздное небо, кругом светили огни небольшого вокзала. Снег пронзительно скрипел под ногами человека с чемоданчиком.
Он дошёл до конца перрона и в темноте под каким-то забором открыл свой чемодан, чтобы разобрать его содержимое. Рубашку и кальсоны он оставил в чемодане; достав флакон одеколона, он отвинтил крышку, понюхал и вылил полфлакона на волосы. Пачку безопасных лезвий он переложил из чемоданчика в карман. «Так — есть — бабки!» — тихо прошептал он про себя и положил деньги в тот же карман. Вдруг он издал радостное восклицание вполголоса и тотчас натянул на руки пару новеньких кожаных перчаток.
Закрыв чемодан и выйдя на свет, он гуляющей походкой прошёлся по пустынному перрону, вошёл в мужскую уборную и ударом сапога протолкнул чемоданчик в отверстие. На перроне стояла тишина. Люди, загнанные морозом, не выходили из зала ожидания. Человек в новых кожаных перчатках встретил милиционера и заметил его пристальный взгляд. Он не обратил на это внимания, по крайней мере, внешне. Подошёл к одной из служебных дверей вокзала. Коридор был освещен тусклой и унылой лампочкой. Человек тихо постучался в дверь с надписью: «Посторонним вход воспрещён». Казалось, он знал всё на этом вокзале.
— Простите, — сказал он, приоткрывая дверь.
— Да? — вопросительно скачана дежурная, делая полоборота.
— Скажите пожалуйста, когда у вас остановится товарный поезд?
— Следующий состав я пропускаю на проход, а потом будем делать скрещение, в ноль пять Москвы.
Человек выходит. Нет смысла ждать пассажирского: он будет только в час тридцать по железнодорожному времени.
Под одним из фонарей вокзала снова появляется милиционер. Что за чертовщина! Неужели дали телеграмму? Хотя ничто ему не грозит: он в перчатках, у него нет никаких особых примет.
Гудок, нарастающий шум — и через станцию с грохотом проносится товарный состав. Ещё сорок минут ожидания. Время тянется медленно. В ноль ноль вдали появляется огонёк второго поезда. Раздался гудок, снова шум, и товарняк останавливается на станции.
. Только тогда, когда поезд тронулся, человек без примет вскочил на тормозную площадку и сел на откидной табурет, теперь можно было и задремать.
Но вскоре мороз стал невыносимым, алкоголь, вызвавший прилив крови к коже, начал оказывать своё предательское действие: сказывалась бесполезная трата тепла, расточительно отданного организмом. Человек без примет замерзал. Он уже устал стучать ногами, вставать, садиться и снова вставать. Пытаясь закурить, он не мог отделить негнущимися пальцами одну спичку. Ему хотелось в тепло, в избу, хоть в хлев. Он спрятал лицо в воротник. В душу его закралась слабость. Проклятая жизнь! Мороз градусов сорок. Так и подохнешь, и снимут с тормоза чурбан с согнутыми коленями. А состав летел и летел, ему дали зелёную улицу, и он мчался по белой равнине со своим важным грузом и ненужным, жалким пассажиром!
Но на одной из станций поезд на время замедлил ход. Раздумывать нечего, надо прыгать.
Когда огни поезда исчезли, человек без примет пересёк пути, направляясь к вокзалу. Несколько Мужчин курили на перроне из их разговора приезжий выяснил, что задержка произошла по вине дежурного, опоздавшего к поезду с жезлом.
В зале ожидания люди спят и разговаривают среди узлов, мешков и чемоданов. Плачет ребёнок, солидный мужчина с портфелем читает газету «Гудок», висящую на стене под стеклом.
Найдя свободный уголок, пришелец садится на пол и, сдвинув шапку на лицо, засыпает блаженным сном усталого человека.
Он проснулся от шума и движения. Люди теснились к дверям, звали друг друга: это пришёл пассажирский. Человек закрыл глаза и прислушался к разговору двух людей, видимо, сошедших с поезда:
— Так не пойдешь, Николай Иваныч?
— Нет, Егор, не пойду и тебе не советую. Переночуем у моего зятя и утречком пойдем. А то до Александровки пятнадцать верст — куды к чорту!
— Как хотишь, Николай Иваныч, я один пойду. Ночь светлая, чек мне выписан, банк откроют в девять часов утра, а после обеда денег не выдают, мне ждать не резон.
Человек без примет замычал, облизнул губы, протёр глаза и поднял лапку со лба на макушку. Дородный старик и тридцатилетний мужчина, в овчинном тулупе и армейских защитных галифе, мельком взглянули на «проснувшегося» и продолжали разговор.
Он встал, выпел из вокзала и обратился к первому попавшемуся:
— Эй, друг, ты не в Александровку идёшь?
— Папаша, в Александровку, что ли?
— Кто пойдёт в Александровку?
— Я пойду, — говорит широкоплечий здоровяк с пышными усами. Только погоди малость, занесу мешок знакомому на станции.
— Нет, ждать мне некогда.
— Вы, что ль, в район попутчика ищете? Это тридцатилетний парень в овчинном тулупе, в галифе защитного цвета и кирзовых сапогах.
Спустя полчаса они уже дружно шагают по зимней дороге, залитой лунным сиянием, мороз, оказывается, не так уже силён. Неторопливо завязывается разговор, зарождается короткая дорожная дружба.
Парень в тулупе и галифе — завхоз из дальней школы этого района. Едет в районный центр — так, по всяким делам.
Человек без примет назвался шофёром. В Александровку идёт проведать брата. Да, он сейчас в отпуску, в этих местах он не бывал. От Александровки в другую сторону есть дорога или нет?
Завхоз объясняет, что через Александровку проходит большой тракт — на автобусе до города два-три часа езды. Что? Нет, завхозом он работает недавно, в Александровку едет только второй раз.
— Ну, в Александровке мы с тобой гульнём, Егор! — говорит ласково человек без примет. — Приходи к моему брату, там все знают Сидорова из лесхоза.
— Видно будет, Миша,— отвечает завхоз, растирая ладонями уши. Двое мужчин, шагая среди молчаливых перелесков и редких спящих деревень, рассказывают друг другу о своей службе в армии, о занимательных случаях из своей жизни. Поднявшись на холм, они видят впереди огни Александровки.
«Шофёр Миша Сидоров» снимает перчатки, достаёт папиросы, закуривает. Бросив спичку, он нагоняет попутчика, весело продолжая разговор и одновременно надевая на руку кастет.
Точный удар обрушивается на затылок завхоза.
. Егор упал лицом в снег. Человек без особых примет наклонился, перевернул завхоза, расстегнул тулуп. В левом нагрудном кармане завхоза он сразу нащупал документы.
Он сел на снег, достал фонарик. Удостоверение личности на имя Егора Петровича Коротаева — без фотографии. Чек на 4.220 рублей 35 копеек! Вот что называется
пофартило! Железнодорожный билет, фотография женщины — к чорту! Он встаёт. Надо торопиться. А с этим как? Ладно, до утра околеет, только оттащить его от дороги.
Вот так! А теперь — в путь. И человек без примет ушёл, ни разу не оглянувшись на своего недавнего попутчика.
Холодное, звёздное небо — белая равнина — и одинокая фигура, стремительно скользящая по лунной дороге. С каждым шагом всё более отдалялась та вершина холма, где в нескольких метрах от дороги ещё дышало тяжёлое, бесчувственное тело с кровавой раной на затылке.
Час без малого — и человек в чёрных перчатках вошёл в райцентр. Около двух часов он бродит по улицам, стараясь согреться.
В восемь часов открывается чайная. Человек без примет покупает бутерброд и, морщась от отвращения, выпивает стакан красного вина: водки в чайной не продают.
Выйдя на улицу, он спрашивает у милиционера:
— Товарищ сержант, где тут у вас банк?
— Прямо, первый переулок налево, каменный дом, — услужливо объясняет молодой темноглазый сержант.
Вот и каменный дом с круглым крыльцом. На двери белеет надпись: «Вход со двора». У чёрного хода уже ждут двое мужчин, разговаривая о председателях колхозов и знакомых бухгалтерах. «Завхоз Коротаев» угощает их папиросами и слушает, стараясь не проронить ни слова.
— Да, Пал Палыч! — спохватывается один. — Надо мне затвердить мою сумму, а то я вчера и не посмотрел на чек.
— Да, Пётр Иваныч, тут народ строгий, в копейках ошибёшься — не выдадут денег.
«Завхоз Коротаев» тоже достаёт свой чек и вызубривает наизусть всю сумму с
копейками. Небось, сделаем — комар носу не подточит!
Один за другим мимо ожидающих проходят внутрь банка служащие. В девять часов маленькая очередь начинает возмущаться и стучать. Дверь открывается.
Человек без примет не снимает своих кожаных перчаток. Он делает всё, как другие. Становится в очередь вместе с двумя, которые пришли первыми. Зевает, как и они. Рассматривает стенгазету «Контроль рублём». И вдруг стоящий подле него человек вступает с ним в беседу.
— Вы откуда? — спрашивает он.
— Из Колобановской школы,— лениво отвечает человек без примет.
— Да ну? А я из Бродницкой! Как там у вас Захаров?
— Ничего, слава богу, — лаконично роняет «завхоз Коротаев».
— А ведь говорят, что помирает .
— Да нет, пока полегчало, не знаем как дальше будет.
— Наверное остатки забираете?
— Вот и мне в прошлый четверг девять тысяч выдали, а за тремя потом велели приехать. Беда! По два раза гоняют.
Но в это время подходит очередь «Коротаева». Он молча протягивает девушке за перегородкой своё удостоверение личности (без фотографии) и чек. Вскоре удостоверение отдают обратно, а из всего чека возвращается маленький обрывочек с каким-то номером.
Зачем этот номер? Спрашивать нельзя. Все получают такие же бумажные огрызки, оторванные от чека, теперь нужно подождать. Он выходит вместе с другими в прихожую. Все рассаживаются, закуривают, начинается болтовня, в которой сыплется тысячи, тысячи, десятки тысяч рублей.
«Коротаев» курит, сосредоточенно глядя на свои сапоги. Глаза его воспалены, горло пересохло. Ни на миг не покидает его какая-то смутная досада: всё время крутится в мозгу и всё время ускользает, словно назойливая муха, тревожное воспоминание о чём-то. Но о чём? Что-то важное и очень опасное. Надо взять себя в руки. Успокоиться. Вспомнить.
Но усталая мысль против воли обращается к более отдалённым воспоминаниям. В густых волнах табачного дыма рисуются перед ним картины детства. Школа, одноклассники, учителя — он читал в то время книжки об индейцах и любил географию; затем дом, пьянство отца, драки. Первые кражи сошли ему с рук, через год он бросил школу и научился пить. Суды, тюрьмы, вагоны с решётками, лесозаготовки . Амнистия, трудоустройство, встречи со старыми друзьями и нож, приставленный к горлу: «пойдёшь с нами?»
И он пошёл снова «на дело», и закрутилась адская карусель, и теперь за ним есть «мокрые дела», и нет возврата к прошлому, к книжкам про индейцев и географии. И пусть так будет!
Четыре тысячи двести двадцать рублей тридцать пять копеек. Егор Петрович Коротаев, завхоз Колобановской средней школы, 1928 года рождения. Да, он получает остатки, да, в четверг не выдали сполна.
Дверь из внутреннего помещения отворяется, и девушка, держась за дверную ручку, выкликает в насторожившуюся прихожую: — Двести десять!
Все отворачиваются, вновь начиная курить и разговаривать. «Завхоз» в тревоге: он чего-то не понял. Что-то важное, но что? Он машинально смотрит на огрызок чека и видит: № 688210.
Это вызывают его, нет сомнений. На всякий случай он встаёт, неторопливо гасит окурок, переступает порог и нерешительно приближается к кассе. Объявление гласит, что вызов производится путём называния трёх последних цифр контрольной марки. Значит, это и есть «контрольная марка».
— Вызывали Колобаново? — небрежно спрашивает он, склоняясь к окошечку кассы.
Сухая очкастая кассирша устремляет на него колючий взор. Лишь одну секунду
человек без примет принуждён выдерживать этот взор, но за эту секунду его спина покрывается холодным потом.
— Никакого Колобанова я не знаю,— отвечает кассирша, чуть помедлив. — Я вызывала двести десять.
— Шестьсот восемьдесят восемь тысяч двести десять, — с готовностью поддакивает «завхоз».
Кассирша отворачивается и холодно спрашивает сумму.
— Четыре двести двадцать и тридцать пять копеек,— с шиком отчеканивает он.
Женщина отсчитывает деньги. От прикосновения этих гладких и шелковистых бумажек словно электрический ток пронизывает кончики пальцев «завхоза». Стараясь не спешить, он пересчитывает, складывает и прячет деньги. Четыре тысячи — рестораны, музыка, шмары в капроновых чулках, «Свалися, дама пик, налево! Свались хоть в жизни один раз . » Но четыре тысячи это только начало.
Напряжение сменяется страшным упадком сил. Хочется спать. Но надо угодить. Выходя, он закуривает папиросу. Какая-то чёрная точка в мыслях по-прежнему мучит его. Что-то он забыл, какое-то имя или лицо .
— Скажите пожалуйста, — бормочет он первому встречному, — где останавливается автобус?
И вместо ответа его хватают за горло.
Задыхаясь, он извивается всем телом. Железные руки выжимают из него жизнь, и в красном тумане, застилающем глаза, маячит озлобленное лицо с чёрными щеками и с белой повязкой на лбу.
Это лицо настоящего Егора Коротаева.
Затем тиски разжимаются. Два милиционера — один знакомый, темноглазый сержант — держат под руки человека без особых примет. Он совершенно обессилел; его обыскивают, отбирают нож, кастет, четыре тысячи рублей и удостоверение личности на имя Коротаева.
Сердце в его груди дрожит мелкой дрожью. Он видит зимнее утро, солнце, село Александровку, толпу людей, двух милиционеров, Коротаева с перевязанной головой и плечистого здоровяка с пышными усами. Вот она, чёрная точка — этот усатый только занёс мешок знакомому и.
Форум литературного общества Fabulae
Приглашаем литераторов и сочувствующих!
Навигация по сайту
Страниц: 1
#1 2006-10-03 22:12:55
Человек без особых примет
озорной рассказ по мотивам
Герои у писателей бывают разные. Кто-то любит писать про голубоглазых, породистых брюнетов, успешно распутывающих хитросплетения детективной пряжи, другие – о простых с виду гражданах, которые ничем внешне не выделяются из толпы, жарят на кухне картошку с луком, ходят в обычной одежде, пьют недорогое пиво из пластиковых стаканов и болеют за местную футбольную команду.
Не такой ли герой идёт по заурядной и вовсе не центральной городской улице? Присмотреться – ничего особенного! Длинноногие девушки внимание не задерживают и глазки не закатывают, строгие милиционеры для проверки документов вежливо не останавливают, наглые юнцы в тёмных подворотнях закурить не просят. Собаки и те не обращают никакого внимания. Забегая вперёд, скажу: зря!
Росту он среднего, весу нормального. Возраст – между тридцатью и сорока годами. Причёска обычная, и никаких примет! Раньше таких в КГБ тыщами охотно брали на оперативную работу, если, конечно, не было на неприметном теле бурых бородавок, страшных шрамов, собачьих укусов, многочисленных следов от инъекций и прочей ерунды. Теперь чёрт его знает, кого в подобную контору принимают. Может, старичков-боровичков с телепатическими способностями, как у Вольфа Мессинга, а может, торговок зеленью, говорящих на базаре матом, а дома по-французски. Никто не скажет, потому что это строгая государственная тайна.
Тайна! Так … а для чего тогда пишем мы об этом субъекте? Плюнуть и забыть? Или всё-таки посмотреть внимательнее? Вот остановился он у киоска «Роспечати». Купил зубную пасту и рулончик туалетной бумаги. Рассчитался российской звонкой мелочью, а не голландскими гульденами или монгольскими тугриками. Но до этого вежливо постоял в небольшой очереди, на ноги никому не наступал, не нервничал, что гражданин с розовой лысиной мучает киоскёршу разными дурацкими вопросами. Подай ему, дескать, «Заурюпинскую Новь». Его статейка там, видишь ли, опубликована. А киоскёрша говорит: тиражи шибко упали, два номера всего на киоск дают. Сегодня нумер с программой передач на неделю, вот и нету газетки. Раскупили! Гражданин кипятится, объясняет: вчера предупреждал. А киоскёрша руками толстыми разводит, где я вам возьму, говорит, много вас тут ходит, разве всех упомнишь?
Наш герой послушал-послушал такой разговор, и как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали. Догнал гражданина с розовой лысиной. Позвольте, говорит, вам помочь, я совершенно случайно услышал про вашу печаль. Могу представить такое огорчение! Представьте себе, у меня как раз есть крайне необходимая вам газетка. Берите, коли так нужно! Сколько Вам надо? Три, пять, десять экземпляров?
Открывает пакет – там зубная паста, а вместо рулончика туалетной бумаги – целый ворох «Заурюпинской Нови». Гражданин с розовой лысиной за деньгами в карман полез, а собеседник ласково: не нужно, позвольте мне, Сидор Антоныч, вам сделать подарок, замечательная ваша статья про лечение геморроя болотными травами. Актуальная и своевременная! Напишите ещё, пожалуйста, про геморрой или, лучше, про повышение рождаемости в свете последних инициатив президента.
Сидор Антоныч хвать пару номеров – и в арку. Даже не поблагодарил благодетеля. Что-то странное ему в облике собеседника почудилось, не иначе.
Наш герой улыбнулся, и как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали. А потом дальше пошёл. Свернул в другую арку и чуть не налетел на двоих мужчин в чёрном и бежевом костюмах, справляющих малую нужду. И как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали. Вышел он из вонючей арки в одну сторону, а с другой стороны выбежали два пса – чёрный и бежевый. И вместо того, чтобы залаять, завыли почему-то, оборачиваясь на грязную подворотню. Такое вот интересное совпадение.
А что там, куда прошёл человек без особых примет? Всё, как в обычном городском дворике: установленные ещё до перестройки качели и типовые, облупившиеся скамейки. На одной – девушка Маша, на другой – юноша Ваня. Оба разные книжки читают, но искоса друг на друга поглядывают. И не только бабкам на третьей скамейке у подъезда, но даже полусонной мухе понятно: юноша Ваня нравится девушке Маше, а девушка Маша по душе юноше Ване.
Мухе всё равно, а бабки соврать не дадут: давно это у них – любовь вприглядку. Почитают книжечки на разных скамейках, повздыхают и разойдутся по разным квартирам. Учатся в университете на разных факультетах, но оба на втором курсе, взрослые уже, а познакомиться не могут, духу не хватает. Не современные какие-то. Так сложно им подойти и ляпнуть что-нибудь глупое, но отважное.
А наш герой как во двор зашёл, так сразу к ним. Встал в аккурат посередине молодых людей и спрашивает:
– Не подскажете, молодые люди, как пройти на Вторую Неадекватную улицу?
– Направо, налево, потом ещё раз направо, затем ещё раз налево, – отвечает вежливо Маша.
– Нет! Налево, направо, затем ещё раз налево, потом ещё раз направо, – убедительно поправляет Ваня.
Наш герой послушал-послушал такой разговор, и как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали.
– Так налево или направо? – спрашивает.
– Направо, – уверенно говорит Маша.
– Налево, – решительно отзывается Ваня.
– Ладно, – улыбается человек без особых примет, – а показать сможете?
– Не вопрос, – в один голос восклицают добрые молодые люди, а дяденька ловко становится так, что Маша и Ваня оказываются рядышком. Идут все втроём, заплутавший помалкивает, а Ваня с Машей спорят. Но незлобиво так, по-соседски, как лучше пробраться на улицу Неадекватную – через Восьмую Штукатурную или Пятую Столярную?
– А можно напрямую здесь пройти, – говорит дядя ребятам, – я сообразил: так, вот этак, а потом ещё вот так.
Неприметная рука мужчины рубит тёплый весенний воздух, потом указывает на ряды типовых многоэтажек. И как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали. Ваня и Маша всматриваются вдаль и ничего особенного там не видят. Поворачиваются в сторону – никого. Стоял человек без особых примет рядом – и нет его! Как сквозь землю провалился!
– Как сквозь землю провалился, – констатирует первым Ваня.
– И я хотела так же сказать, – соглашается Маша.
– Странный какой-то, – делится наблюдением Ваня.
– И мне так кажется, — поддакивает Маша.
Делать нечего, молодым людям надо возвращаться в свой двор. И по дороге много чего выясняется. Оказывается, они не только давно знают, как кого зовут, но и наперебой устанавливают совершенно потрясающие исторические подробности. Например, про то, как двоюродная сестра бабушки Маши дружила с лучшим другом брата Ваниного дедушки, да только замуж почему-то за него не вышла. Или про то, как оба дедушки когда-то играли в одной футбольной команде, и команда играла так хорошо и слаженно, что попала в очень высокую лигу. Дедушки совсем не работали, валяли дурака и мотались лет десять по сборам и соревнованиям, пока окончательно спортивно не состарились. Сколько общих тем выплыло весёлыми весенними ондатрами для задушевного разговора – до утра не переговоришь! И даже самому тупому и ленивому коту, выбравшемуся из подвала погреться на солнышке, понятно: молодым людям торопиться-то некуда. У них вся жизнь впереди, может, даже совместная. Если, конечно, раньше свадьбы шибко не поссорятся.
Разные у писателей бывают герои. Иные полны влюблённости и счастья, другие – дымной надежды и шаткой неопределённости. Одни возникают на первой странице романа и живут до восьмисотой, перелюбив десятки женщин, износив не одно пальто и не один костюм, а другие погибают от непропечённой лепешки и несварения желудка на первых же страницах. Поскольку автор получил известие от издательства: роман печататься не будет, и бедному писателю предстоит срочно наниматься в дворники или управдомы, пока ещё есть в ЖЭКе соответствующая вакансия.
Я мог бы попытаться взять интеграл по контуру чувств. Мог бы попробовать взбудоражить умы и сердца рассказом о том, как человек без особых примет превратил базарную торговку, обманувшую ветерана войны и труда, в сороку. И та до конца своих птичьих дней была вынуждена не только таскать в гнездо ложки и вилки из ближайшей заводской столовой, но ужасно бояться птичьего гриппа.
Мог бы рассказать о шатком равновесии в нашем мире и искуплении грехов, о вечной битве добра со злом и грядущем судном дне. О щёлкающих на счётах чёртиках и крылатых стражах. Мог бы не надоедать про весёлые огоньки-искорки, а ответить на некоторые вопросы.
Вот только на один вопрос я ответить не могу: кто этот человек без особых примет? Не знаю. Думайте сами, решайте сами, а я ставлю точку … или нет, знак вопроса?
Отредактировано Александр Кожейкин (2006-10-04 17:54:21)
#2 2006-10-04 00:24:43
Re: Человек без особых примет
Классный рассказ!
Нравится мне ваш герой!
#3 2006-10-04 05:47:36
Re: Человек без особых примет
Спасибо!
Рассказ несколько ироничный, он и о том, как непросто встретиться, и как можно просто помочь в этом, и о том, как может быть сложна и в то же время проста и прекрасна жизнь
#4 2006-10-04 11:33:24
Re: Человек без особых примет
Да, рассказ симпатичный. И действительно ироничный. По-доброму. В духе городской сказки. Много действительно забавных шуток вроде торговки-сороки, боявшейся птичьего гриппа. Относительно двух мужчин, превращенных в собак — тут вы бы согласились с Просвирновым Александром (см. http://fabulae.ru/prose_b.php?id=438), который тоже против любителей гадить в подъездах выступал.
Хорошо, что загадка не раскрыта в финале.
#5 2006-10-04 13:25:52
Re: Человек без особых примет
Спасибо, Эмилия!
Просвирнова почитаю обязательно. Выступая против любителей гадить в подворотнях, он приткрылся передо мной новой стороной своего творчества, а именно: в публицистической деятельности, поскольку на www.proza.ru я ознакомился по большей части с ним как писателем в жанре эротической прозы.
#6 2006-10-04 16:59:15
Re: Человек без особых примет
Хороший рассказ!
Да, легкая такая, ироничная история, но как много стоит за ней! Ведь и правда о добре и зле и о многом другом, но очень просто, незамысловато, разумеется, в хорошем смысле – рассказ от этого только выиграл.
Очень понравился этот повторяющийся штришок: «И как будто весёлые огоньки-искорки по его глазам забегали». Вроде бы, простенькая такая, но эта деталька мне симпатична. Читаешь, и понимаешь, что сейчас Человек без особых примет сотворит в очередной раз что-нибудь этакое. ЗдОрово!
Согласна, что лучше было и не раскрывать загадку до конца. Так каждый сам для себя решит, кто же это. А может, маленькие чудеса по силам творить и обычным людям? Конечно, хулиганов в собак превратить мы не можем, а вредную тетку в сороку, но ведь действительно так просто, например, познакомить кого-то, помочь им!
Саша, не обижайтесь, но, по-моему, такие вот ироничные истории удаются вам куда лучше лирических, трагических.
И немного стилистических замечаний (только потому, что вещица и впрямь хороша, почему бы не сделать ее безупречной?):
про простых – согласитесь, на этом «про-про» невольно спотыкаешься. Может, лучше «о простых»?
«не нервничал, что стоящий впереди гражданин…» Наверное, я придираюсь, но мне не нравится это «стоящий гражданин», не звучит что ли… Можно и попроще: Не нервничал, что гражданин впереди… — и так понятно, что они стоят в очереди.
#7 2006-10-04 17:52:52
Re: Человек без особых примет
Да, такие поправки только на пользу тексту. Тем более, он не опубликован на бумаге, я его наметил для включения в будущую книгу рассказов и, возможно, отошлю в один толстый журнал. Принципиальная договорённость имеется.
Спасибо, Белла!
#8 2006-10-05 15:36:09
Re: Человек без особых примет
Странный расказ. Странный «человек без особых примет».
#9 2006-10-05 15:37:21
Re: Человек без особых примет
Практика показывает, что в веках остаются именно люди без особых примет.
#10 2006-10-05 16:32:14
Re: Человек без особых примет
Ивану и Александру!
Спасибо за отзывы.
#11 2006-10-05 22:58:11
Re: Человек без особых примет
Вроде и нет чего-нибудь ЭДАКОГО, а такой тёплый рассказ!
Так хочется верить, что ещё остались ЛЮДИ.
Саша, а не будет ли лучше»Огоньки, искорки В глазах забегали, а не ПО глазам»?
Яйцо КУРЕЦУ УЧЮТ!:talk:
С симпатией к дорогому земляку,
Тина
#12 2006-10-05 23:27:09
Re: Человек без особых примет
ну да, поэтично так звучит, подобное лучше читать в субботу утром
Тот, кто не надеется иметь миллион читателей, не должен писать ни одной строки.
#13 2006-10-06 20:31:03
Re: Человек без особых примет
Тине — нет, именно по глазам — потому как быстролётно\Спасибо.
Владимиру спасибо большое пятничное
Страниц: 1
Board footer
Powered by PunBB
© Copyright 2002–2005 Rickard Andersson