Медицинские приметы для врачей и другого медперсонала
Народные поверья и приметы связанные с медициной
Почему в приемном отделении должна гореть только одна лампочка. По какой причине нежелательно медперсоналу преподносить цветы белого или красного цвета…
Несмотря на то, что медицина включает в себя целую совокупность наук, медики свято верят в народные приметы. Именно с этой отраслью их связано больше всего.
Медицинские поверья и приметы
- Если вдруг из рук выпала история болезни пациента, то это сулит ухудшение его состояния.
2. Негативный исход ожидает больного, если его лечит родственник или друг.
3. Пациент, забывший в палате личные вещи, вскоре обязательно вернется в больницу, согласно приметам.
4. Спать во время дежурства нужно без носков, иначе все время будут будить по работе.
5. Кто-то обязательно умрет, если медицинский работник положит на стол одеяло или будет сидеть на поверхности стола.
6. Самое сложное дежурство в больнице бывает, как правило, непосредственно перед отпуском.
7. Если в палате кто-нибудь опрокинет стул, значит, вскоре появится еще один пациент.
8. В окно больницы бьется птица – плохая примета, предвещающая смерть одному из больных.
9. Если пациент перешел с одной кровати на другую, то выздоровеет он нескоро.
10. Журнал, в котором записываются прибывшие, нельзя оставлять открытым, чтобы новеньких было как можно меньше.
11. Если не ставить веник ручкой вниз в приемном отделении, то появится много больных с осложнениями.
12. Когда появляется человек с очень редким заболеванием, за ним вскоре последует больной с таким же диагнозом.
13. Нельзя медицинскому работнику брать на дежурство книги, журналы, кроссворды, иначе не удастся присесть ни на минуту.
14. Пациент с рыжими волосами – дурное предзнаменование, сулящее появление дополнительных проблем во время лечения.
15. В ходе операции упал инструмент – к осложнениям, если его поднять.
16. Нежелательно проводить серьезные операции в понедельник и пятницу, так как они могут завершиться неудачно.
17. В приемном покое персонал должен оставлять включенной лишь одну лампочку, дабы у скорой помощи не было много вызовов.
18. Застолье предвещает пролитый на пол спирт.
19. Дежурному врачу нельзя садиться на пустующую кровать в реанимации, чтобы не поступил новый пациент.
20. Если во время новой смены первый поступивший человек тяжело болен, то вся смена будет тяжелой.
21. Если кто-то презентовал цветы белого или красного цвета – плохая примета для больницы, сулящая непредвиденные ситуации.
22. Спать во время дежурства необходимо в рабочей одежде, дабы ночь прошла спокойно.
23. Давать доктору деньги до операции нельзя, иначе возникнут осложнения.
Перечисленные народные приметы и поверья распространяются на весь медперсонал. Многие из них можно обосновать с научной точки зрения.
Трубочка врача. Почему докторам советуют выбросить свой стетоскоп подальше?
Особенно активно обсуждают эту тему в США. «Стетоскоп мертв», «Выбросьте свой стетоскоп подальше!» — это лишь некоторые реальные цитаты из выступлений и статей известных американских врачей. Конечно, многие им возражают. Но в Госпитале «Маунт Синай» и некоторых других медучреждениях студентам, проходящим практику, вместо стетоскопов уже выдают портативные аппараты для ультразвукового исследования сердца.
Стетоскопу 203 года
В 1816 году первым приложил стетоскоп к груди пациентки знаменитый французский врач Рене Лаэннек. Это был экспромт. Молодая пациентка оказалась полной, и «прикладывание руки и перкуссия» не позволили ему обследовать сердце. Приложить к груди ухо для аускультации было нельзя, «так как возраст и пол больной не позволяли мне воспользоваться непосредственным выслушиванием». И тут на Лаэннека сошло озарение: «Я взял тетрадь бумаги и, сильно скрутив ее, сделал из нее трубку. Один её конец я приложил к области сердца больной, а к другому концу приложил свое ухо, и я был так же поражен, как и удовлетворен, услышав биения сердца гораздо более ясные и отчетливые, чем когда-либо наблюдал при непосредственном приложении уха».
До сего дня это главные сферы применения стетоскопа. Дополнительно к ним его ещё можно использовать только для прослушивания измененных сосудов и аускультации ряда феноменов в брюшной полости. Но это делают очень редко. Использовать же стетоскоп для измерения давления практически прекратили, поскольку перешли на автоматические тонометры.
Вскрытие или вивисекция?
Лаэннек много экспериментировал, делал разные стетоскопы, но остановился на деревянной трубочке, которую сам вытачивал на токарном станке. В 1819 году, то есть ровно 200 лет назад, Лаэннек выпустил книгу, в которой изложил основы аускультации. Уже тогда он детально описал связь заболеваний органов дыхания со звуками, определяемыми при выслушивании легких. Это оказалось возможным при сопоставлении аускультативной картины с результатами вскрытия — они весьма точно коррелируют. Пациенты тогда мерли как мухи, и Лаэннек массу времени проводил в прозекторской. К слову, он впервые описал многие болезни на вскрытии и по праву считается одним из основателей патологической анатомии.
Но вот описание аускультации сердца с современных позиций было у него не очень точное. И это объяснимо, тоны и шумы возникают из-за сокращения сердца и движения крови. А поскольку у трупа сердце «молчит», надо было проводить не вскрытия, а вивисекции животных. Этим занялись ученики Лаэннека, которых было очень много. Некоторые приезжали к нему даже из Англии и Америки. Самый знаменитый эксперимент, благодаря которому удалось доказать, что второй тон сердца связан с закрытием клапанов аорты и легочной артерии, провел Джеймс Хоуп. Он подробно описал его в книге «Болезни сердца и больших сосудов», вышедшей в Лондоне в 1831 году. Это было всего через 5 лет после смерти Лаэннека, медицинский гений умер молодым от туберкулеза в 1826 году.
Хоуп проводил вивисекцию на осле. Животного обездвиживали, пересекая спинной мозг, но сердце при этом продолжает сокращаться. Хоуп рассекал грудную клетку и вводил в аорту специальный крючок, препятствующий закрытию аортального клапана. Когда он это делал, второй тон исчезал, когда отпускал клапан — снова возвращался. Точно такой же опыт на легочной артерии дал схожие результаты. Это однозначно доказывало, что второй тон связан не с сокращением желудочков, не с током крови, не с вибрацией аорты, а именно с закрытием клапанов двух самых больших сосудов нашего тела.
Врачебные ошибки
И это имело важнейшее развитие для аускультации. Благодаря этому клубок не очень ясных тонов и шумов, издаваемых сердцем, постепенно распутывался. Так была детально разработана аускультативная картина пороков сердца и многих других заболеваний. Все это было описано уже в 19 веке, и врачи до сих пор используют это в своей практике. Правда, каждый в меру своих способностей. Было много случаев, когда доктора пропускали серьезные диагнозы и, наоборот, находили пороки сердца там, где их не было. Работая врачом, я сам встречал десятки пожилых людей, которые рассказывали, что у них в детстве находили тяжелые пороки сердца, и только благодаря чуду они доживали до преклонного возраста без лечения и операций. Конечно, пороков у них не было — была простая врачебная ошибка.
Боязнь врачебных ошибок — еще не повод делать операцию самостоятельно, но эти люди считали иначе:
Сегодня такое трудно представить. Ведь в 1980-е годы появились аппараты для УЗИ сердца. Они позволяли, не вскрывая грудную клетку, видеть в деталях, как сокращается сердце, как работают клапаны, в каком они состоянии. И пропустить порок сердца, который пригрезился не очень опытному врачу при аускультации, при таком исследовании было трудно. И сегодня, заподозрив что-то при прослушивании сердца, врач всегда отправит пациента на эхокардиографию — так называется УЗИ сердца.
Цифровые стетоскопы тоже долго не проживут
«Стетоскоп является чувствительным инструментом в руках врача, и в кардиологии с его помощью можно достаточно точно определять пороки сердца и некоторые другие изменения клапанов (пролапс и т. д.), а в пульмонологии — хрипы в легких и бронхах, рассказывает кардиолог, кандидат медицинских наук, советник генерального директора Международного медицинского кластера Ярослав Ашихмин. — В диагностических алгоритмах для многих заболеваний учитывается использование стетоскопа. Кроме того, он является одним из символов врача. Но несмотря на все это и на сильный консерватизм медицинского сообщества, стетоскоп все равно будет постепенно уходить. Более того, будут уходить и электронные стетоскопы, появившиеся относительно недавно.
Можно сделать звуки сердца громкими, чтобы их слушали люди рядом, и это неплохо использовать в обучении. Можно сделать сигнал громче, это очень удобно, например, при ожирении, когда из-за толстого подкожного жирового слоя сердце прослушивается плохо. Электронный стетоскоп считает пульс. У него хорошее качество звука, нет искажений от трубок, как у простого стетоскопа. Мне им работать комфортно. Но судьба электронного стетоскопа такая же, как и у обычного, — он тоже будет умирать».
Что придет на смену?
«Ему на смену идут новые портативные устройства для УЗИ, которые состоят из датчика, провода и коммуникатора, похожего на планшет, — рассуждает Ашихмин. — Они пока уступают по стандартам качества огромным стационарным аппаратам УЗИ, которые мы видим в поликлиниках и больницах, но прогресс в этой сфере идет быстро. Современные устройства, идущие на смену стетоскопам, выводят на экран коммуникатора картину работающего сердца в отличном качестве. Точность и информативность такого исследования гораздо больше, чем у стетоскопа. С его помощью врач видит структуру и размеры сердца, состояние клапанов, может оценить насосную функцию — определить, как сердце качает кровь. Все это кардиолог может посмотреть сам при первом исследовании. Конечно, это потребует дополнительного обучения. Но ничего страшного я в этом не вижу. На Западе нет специалистов по УЗИ, как у нас. Там такие исследования проводят врачи разных специальностей — кардиологи сами проводят эхокардиографию, урологи — сами смотрят почки и т. д. Широкое внедрение портативных устройств для УЗИ тормозит цена, сейчас такой приличный прибор стоит не менее 450 тыс. руб. Но я уверен, в течение 10 лет пользование кардиологов такими устройствами будет очень широким.
УЗИ может помочь и в исследовании легких, но его возможности здесь пока что весьма ограничены. Поэтому, у аускультации легких пока есть преимущества перед ультразвуковым и другими методами исследования. Из-за этого пульмонологи последними откажутся от стетоскопа».
Сохраним в памяти или в делах?
Эксперты сходятся на том, что стетоскопу осталось примерно 10 лет жизни. Если честно, то его жалко, хочется, чтобы он оставался вечно. Ведь в развитии медицины эта трубочка, трансформировавшаяся в сегодняшнее устройство, которое врачи носят на шее, реально сыграла фантастическую роль. Лаэннек дал своему изобретению говорящее название — «смотрящий внутрь грудной клетки» (от греческих слов stethos — грудь и scopeo — смотрю). Оно не совсем точно отражает суть прибора — с его помощью мы слышим, но не видим. И реально смотрящими сквозь грудную стенку являются ультразвуковые аппараты, идущие ему на смену. Может быть, в память об изобретении Лаэннека мы назовем их УЗИ-стетоскопами? Это будет правильно по сути и сохранит память о великом медицинском инструменте.
Как был придуман фонендоскоп?
Каждый хоть раз в жизни видел фонендоскоп или стетофонендоскоп. Это тот самый прибор, который врач прикладывает к груди и спине пациента, слушает тоны сердца, дыхательные шумы и др. Сейчас его называют стетоскоп, но откуда взялся тогда фонендоскоп, спросите вы. Сейчас разберемся.
Рисунок 1 — Стетоскоп был придуман французским врачом Рене Лаэннеком
Стетоскоп — трубка с воронками различного диаметра на концах — придуман французским врачом Рене Лаэннеком в 1816 году. Тогда он взял нотные листы, свернул их в трубочку и прослушал тоны сердца пациентки, и звучание было отчетливее, чем если прикладывать ухо к телу пациента. Позже Лаэннек вырезал из дерева трубку, которую использовал для выслушивания и диагностики — это и был первый стетоскоп. Потом появились приборы с раструбами. Сегодня классический стетоскоп применим в отдельных сферах медицины, например, в акушерстве.
Достоинство стетоскопа — передача звука не только через столб воздуха, но и через твёрдые стенки прибора.
Со временем стетоскоп видоизменялся. К деревянным частям стетоскопа стали приделывать металлические или резиновые трубки, которые вставлялись в уши.
В 1840 году британец Голдин Бёрд описал стетоскоп с гибкой трубкой. В 1851-м благодаря ирландскому врачу Артур Лирэд появились бинауральные стетоскопы, состоящие из звукопринимающей камеры и двух трубок, оливы на концах которых вставляются в уши. Подобная конструкция улучшала акустические характеристики прибора. Еще через год американец Джордж Камман стандартизировал дизайн инструмента — так стетоскоп приобрел свой современный внешний вид.
И только в начале XX века русский сосудистый хирург и изобретатель аускультативного метода измерения артериального давления Николай Сергеевич Коротков усовершенствовал стетоскоп. Он натянул на раструб мембрану. Так был создан фонендоскоп.
В чем же разница между стетоскопом и фонендоскопом?
Раструб стетоскопа позволяет слышать низкочастотные шумы сердца и кишечника, а вот высокие частоты, которые издают легкие и сосуды, он слышать не способен. Оказалось, что деревянный раструб стетоскопа позволяет слышать низкочастотные Мембрана, натянутая Коротковым, значительно снижала громкость и, в том числе, приглушала низкие частоты. При этом высокочастотные колебания становятся хорошо слышимыми.
Таким образом, появился фонендоскоп — это стетоскоп с мембраной. И уже с его помощью Коротков разработал метод определения артериального давления по компрессионным шумам, которые появляются и исчезают при сжатии артерии. Фонендоскоп бывает только бинауральным ( то есть состоит из двух трубок, концы которых вставляются в уши) и отличается от гибкого стетоскопа тем, что звукоулавливающая камера закрыта жёсткой мембраной.
В начале 60-х годов XX века профессор Гарвардской медицинской школы, Дэвид Литтман, создал более легкий стетоскоп с улучшенной акустикой.
Еще позже появился стетофонендоскоп, который имеет двустороннюю головку:
“колокол” — аналог деревянного раструба стетоскопа Лаэннека для выслушивания низкочастотных звуков; мембрана для высокочастотных звуков- изобретение Николая Короткова.
Мембрана применяется гораздо чаще, а вот “колокол” обычно требуется для распознавания конкретных симптомов и для аускультации в труднодоступных для мембраны местах, например, на шее или в яремной впадине.
Прогресс не стоит на месте, и на помощь врачам постепенно приходят новые цифровые стетоскопы. Они не только позволяют лучше слышать все нужные звуки, но и записывать их, а потом при необходимости прослушивать.
Интересные врачебные приметы
1. «Лучше просто сказать спасибо!»
Первая и самая универсальная примете: если врачу пожелали спокойной ночи (доброго утра, приятного дня) или счастливого дежурства – пиши пропало. Ночь-день-утро и вообще все дежурство будет крайне неспокойным и уж совсем ни разу не счастливым (эта примета как раз для запоминания пациентам).
Из этой же категории благодарность врачу после операции: «Ах, доктор, все так чудесно, нигде ничего не болит и не тянет!». Таких фраз хирурги (и не только) боятся как огня.
2. Чем веселей вечер накануне, тем «веселее» в дежурство
Если накануне кто-то из дежурной бригады провел веселую ночь (предаваясь необузданному сексу или возлияниям в теплой компании), значит всей дежурной бригаде будет очень несладко – будет много операций (у хирургов), родов (у гинекологов) и инфарктов (у терапевтов).
Огненных пациентов, а тем паче пациенток, боятся все. А особенно анестезиологи. И этому даже есть научное объяснение! У рыжих повышен болевой порок, им нужно большее количество лекарств и анестезии, у них более тонкая кожа. Другими словами, врачи знают — если поступает рыжий пациент, то дежурство будет «огненным»! Некоторые врачи также настороженно относятся и к своим рыжим коллегам. Утверждая, что попасть в бригаду с рыжим – к беготне и многочисленным проблемам.
4. Закон парных случаев.
Если вначале дежурства поступил серьезный или курьезный, или смертельный случай, то значит за сутки обязательно будет подобный же случай. Другими словами, у врачей срабатывает принцип «беда не приходит одна».
5. Никогда не меняйся своим дежурством!
Как бы ни было нужно отдежурить сегодня, чтобы завтра сделать свои дела, лучше не просить коллег подменить. Потому что все подменное дежурство врач не присядет ни на секунду! В то время, как сердобольный коллега, согласившийся на обмен, будет скучать и спать все сутки напролет без каких-либо серьезных проблем.
Если уронить историю болезни больного, обязательно случится осложнение или рецидив. И не дай Бог уронить что-то в операционной! Значит – не жди удачного исхода операции.
У некоторых врачей есть противоядие приметы по поводу скальпеля-зажима и прочих предметов, решивших поваляться на полу операционной: нужно очень быстро наступить на них ногой. А потом поднять. Вроде как – «пять минут не лежало, значит не упало».
7. Не бери ничего, чтобы скрасить досуг.
Чтобы врач не взял с собой в длинное дежурство, чтобы скоротать время – книгу, игру, диск с любимым фильмом, это ему все равно не понадобится. Ибо все равно ни на секунду не присядет. То же самое касается интересных фильмов по ТВ – обязательно что-то экстренное в отделении случится в самый захватывающий момент.
Ну и наоборот: если не взял с собой абсолютно ничего, готовясь к жаркой ночи дежурного врача – не случится абсолютно ничего экстраординарного.
Дубликаты не найдены
А в чём причина данного явления?
Болевой пороК? Попахивает копипастой.
Веселье накануне дежурства работает 1 раз из 4-5, смена дежурства так же не работает, уронить интсрумент в операционной (в конце операции, на ушивании подкожки или апоневроза) — часто пациент даже обезболивание не просит после пробуждения.
Насчет журналов и книг принесенных из дома — работает почти 100%.
Ну и грамматические ошибки в тексте — писатель либо кривой студент, либо такой же интерн.
Выписки отдавать пациентам такие же планирует?
Про рыжих не полностью. Вся примета звучит: бойся своих, блатных и рыжих:)
А ещё у рыжих нет души. [facepalm] Высокий болевой порог, значит, что нужно воздействовать СИЛЬНЕЕ, чтобы причинить боль. Следовательно, нужно и обезболивающего меньше, а в некоторых случаях человек может обойтись и без него. Если у него сверхвысокий болевой порог. Т.е., наоборот. А, вообще, это индивидуальная черта человека. Тоже слышал, что у рыжих В СРЕДНЕМ на 20% выше болевой порог. Но исследование конкретное не находил.
Ну, и т.д., в общем, полубред, неточности и явное искажение. Но апогеем является поклонение символам и приметам похлеще, чем у суеверных бабок. К врачу, который плюётся через левую пятку, охает при пожелании ему хорошего дежурства, ставит диагноз о рецедиве, если уронил карту больного. Хм. Пожалуй не пойду.
Всё это если и имеет место быть, то в качестве каких-то опасок у интернов или молодых и глупых врачевателей. Врачами их назвать лично я не смогу.
Рыжих прост о бьют чаще чем нормальных.
Почему ты рыжих противопоставляешь нормальным?
Есть малоизвестный древнерусский способ противодействия плохим приметам.
Нужно сложить пальцы особым образом, большой палец вложить между указательным и средним, а затем сжать пальцы в кулак. Этот прием успешно работает.
это все принцип «западло». я повар, и каждый раз как я затеваю приготовить себе, я не могу это скушать. еда лежит, а клиент идет. разный работы,но очень понимаю. ПОжарники тоже могу оставить свой комент
Порок? Писал явно не врач. бред какой-то.
А потом этими инструментами будут оперировать? Это нормально?
Все инструменты должны быть стерильны. Упавший инструмент в любом случае уберут. Хоть наступай на него, хоть не наступай.
У нас принято «скучного дежурства» желать, вроде помогает)
Сказ о том, как алкоголь сближает
И снова здравствуйте! Давно я тут не появлялся, но сегодня пришлось наблюдать интересную картину, которая мне напомнила один случай из практики. Случай этот никак не связан с основной сферой деятельности, но будем считать, что он вошёл в общий медицинский стаж.
Помнится, учился я в тот момент в университете. В одну из прекрасных летних ночей мне довелось дежурить в приемном отделении одного из терапевтических стационаров города. Я очень любил подобные ночи, так как в свободные промежутки времени можно было выйти покурить. Курение не очень хорошая привычка, но такое удовольствия, как в эти минуты я ловил достаточно редко. Ночь, пневмоний уже нет, а все гипертоники с неадекватными старушками на дачах, звенящая пустая тишина, за исключением стрекотания ночной животины, которая норовит убаюкать уставший организм. Где-то в далеко виднеется проблеск синих маячков, а в ординаторской ждёт горячий чай с плюшками. Но всегда есть одно, НО.
Работа это не сказать, что была невозможная, но ввиду обилия алкоголизированного контингента и уже закрывшихся вытрезвителей, несколько вонючая. Всех АОшников (алкогольное опьянение) свозили к нам, а милиция делала Ку и уезжала по своим милицейским делам.
В ту ночь одним из таких недоалкоголиков оказался достаточно высокопоставленный чиновник, которого кто-то потерял по дороге домой, а господа милиционеры попросту не признали опухший от синьки лик. Собственно, как и мы.
Как водится, после беглого осмотра и выявления адекватных витальных функций (брыкается, дышит, сердце стучит без перебоев), он был определён с люлю под присмотр уже трезвеющих БОМЖей. Ребята это были компанейские, поэтому решили отдать человеку последнюю фуфайку и штаны, чтобы тот не замёрз. Шли часы, гражданин трезвел и вместе с протрезвлением возникало стойкое желание покинуть сие апартаменты, чем он и занялся, перевесив голое тело через небольшой оконный проем.
Побег из Шоушенка ему не удался, так как в узенькое окно не пролезали чиновничьи капиталовложения, но на фоне общего негодования и обещания «Кар Египетских», он умудрился сдружиться с одним из бездомных.
Кар не последовало, как не последовали обещанные друзья и кореша. Утром были заполнены все необходимые бумаги, проведён медицинский осмотр (беглый), после чего всех отправили по своим местам обитания.
Шло время, я уже сменил место подработки на Бюро СМЭ, где и встретил одного из служителей правопорядка, который поведал мне интересную сказку о том, что тот самый БОМЖ, который поддержал мужичка в его словесном бунте против системы несправедливого медицинского заключения, ныне работает заместителем этого самого чиновника.
А говорят пить вредно.
В реанимации
В реанимации плохо. Если вам тут хорошо, значит вы в каком-то очень нетипичном делирии.
Судите сами: что-то сильно не так с вашим телом — а иначе почему вы здесь? К вам приделаны трубочки и датчики, что сильно ограничивает движения, если вы вообще способны двигаться. Вы лежите голышом, правда, под одеялом и на удобном матрасе, но всё-таки. Вставать нельзя. Туалет, как и уединение — недоступная роскошь. Правда, доступна санитарка с судном и свежим бельём, но всё это, естественно, не то. И ширма не создаёт никаких иллюзий. А соседи бывают очень разные. Никаких личных вещей — максимум книжка и очки, ну и переданная из дома еда — на один заход, так как хранить её тут негде. Естественно, никаких телефонов — нет, никаким приборам телефон не помешает, просто его банально очень просто сломать или потерять в пылу банального перестила, не говорю уж про серьёзные процедуры. Пациент за свои вещи отвечать не может, так что стоимость гаджета будет возмещать персонал отделения.
В общем, здесь плохо.
Встречаются, конечно, исключения. Вот, например, бабушка. Тромбоз подколенной артерии. На фоне уже существующего атеросклероза, диабета и почечной недостаточности. Боли дикие. Даже морфин их снял где-то через час после введения, что уж говорить про наши обычные коктейли. Кстати, не всегда просто отличить просто дементного пожилого человека, кричащего в силу деменции, от орущего от невыносимой боли. Боль делает человека безумным, пойди там разберись. В общем, накачали мы бабушку всем своим арсеналом и она заснула. Мы же, приходя в себя от боли в ушах и в голове (даже просто стоны от боли штука невыносимая, а тут я вообще была готова ввести её в кому и подключить к ИВЛ, чтобы самой не сойти с ума), быстренько провернули всё предоперационное обследование и отправили её в объятия ангиохирургов. Из операционной бабушка вернулась спящей, довольный ангиохирург перечислил, где расширил артерии баллоном, где вставил стенты. Я вписала в лист назначений бронебойную комбинацию обезболивающих, так как боли после восстановления кровотока зачастую бывают похлеще ишемических.
А на следующее утро — чудо. Лежит абсолютно счастливая бабушка в яснейшем сознании. Счастье избавления от боли это словами не опишешь. И просит отпустить в отделение — там её ждёт дедушка. Он, кстати, ещё вчера пытался если не прорваться, то хотя бы передать любимую бабушкой колбасу. Бабушка колбасы не хочет, но активность дедушки её явно радует. Нет, на сутки задержим, надо посмотреть, как почки отреагировали на контраст. Они у неё и так еле фильтруют.
Но это скорее исключение. Недовольных намного больше. На вопрос «Как дела?» всегда отвечают жалобами, что, в общем-то, правильно. Для того мы здесь и есть, чтобы пытаться, что можем, исправить.
А тут двое на соседних койках.
Молодая женщина, 40+. Рак шейки матки, вырезано всё, что можно, в том числе, мочевой пузырь и одна из почек, курсы химии, рецидив, метастазы по брюшине. Пару месяцев назад лежала в хирургии с кишечной непроходимостью, был наложен обходной анастомоз. Теперь приехала к гнойным хирургам — флегмона передней брюшной стенки в области шва. Большая, нехорошая. Было подозрение на кишечную непроходимость, но тут повезло. Гнойники вскрыли флегмону, со стола она приехала на ИВЛ, мы её продержали в медикаментозном сне до следующей перевязки через сутки, по дороге перелив кровь, белки, растворы и антибиотики.
И вот она повторно вернулась из операционной. Повязка во весь живот, хирург говорит их фирменное: «постригли» (это значит, убрали некротизированные ткани). Прекращаю седацию, бужу, перевожу аппарат в режим «дыши сама». Она, кстати, вполне спокойно реагирует на трубку, такое впечатление, что привыкла. Наконец, я трубку убираю. Она откашливается, просит приподнять изголовье повыше. На мой вопрос «Как дела?» широко улыбается и отвечает хриплым, как будто прокуреным голосом: «Прекрасно!». И это «прекрасно!» сохраняется весь следующий день. Немножко болит рана, но это ерунда (прошу говорить об этой «ерунде» — терпеть боль всегда плохо). Она болтает с абсолютно дементной бабушкой — та всем предлагает наследство в обмен на уход и заботу, приглядывает за не менее дементным дедушкой после грыжесечения. И улыбается. Выглядит намного старше её 40+, но улыбка делает её лицо почти прекрасным.
Мужчина 60+. Какой-то вариант аорто-артериита, я в них не сильна. Итог: поражение практически всех артерий. Сверху вниз: сонные — выполнена каротидная эндартерэктомия, коронарные — аортокоронарное шунтирование, синдром Лериша, стенозы артерий ног во всех возможных комбинациях. Перечисление шунтирующих операций — полстраницы А4. Шунты тромбировались, накладывали новые. Последняя операция месяц назад.
И это ещё не всё. Рак предстательной железы. Операция, лучевая терапия. Вроде вылечили. Рак гортани. Гортань удалена, на её месте трахеостома. В желудке зонд. Метастазов, вроде, нет.
Да, к нам он попал с ишемической гангреной стопы и голени. Шунты не спасли.
В ясном сознании. На вопрос: «Что беспокоит?» машет руками, что всё в порядке. Просит промыть трахеостомическую трубку. Медсестра замечает, что без трубки ему дышать явно лучше: она полностью забита. Нога чёрная, уже не болит. Ни температуры, даже в крови особо ничего не воспалено. Просто никакой реакции.
Спокойно подписывает согласие на ампутацию. Улыбается сестре и санитарке. Потом укладывается спать, натянув одеяло на голову. Утром машет, что всё хорошо и с абсолютно безмятежным видом едет на операцию. Возвращается без ноги и с тем же безмятежным выражением на лице. Нет, не болит. Всё в порядке. Он ещё поспит. Капаем, переливаем кровь. Скоро в отделение и в жизнь уже без ноги.
Сегодня было удачное дежурство: целых три пациента на утро были абсолютно довольны происходящим. Остальные девять тоже как минимум не ухудшились. И все живы. Так складывается не так уж часто.