В свете современных требований к преподаванию русского языка в качестве центральной единицы обучения рассматривается текст, в связи с чем целесообразно как можно шире использовать работу с текстом, отрабатывать навыки рационального чтения, обучать анализу текста.
Стратегии смыслового чтения, сформулированные ФГОС, включают в себя поиск информации и понимание прочитанного, преобразование, интерпретацию и оценку информации. Всё это можно назвать составными частями многоаспектного анализа текста.
Что же представляет собой анализ текста? «Анализ» от древнегреческого «разложение, расчленение» предполагает изучение частей, из которых состоит текст. Выбор этих частей и направление анализа зависит от того, какие цели ставит перед собой исследователь.
Если мы хотим изучить форму, структуру текста, его языковые особенности, то это будет лингвистический анализ текста.
Если мы сосредоточим наше внимание на лексике и фразеологии, то это будет лексико-фразеологический анализ.
Разбор текста с точки зрения его содержания и формы в их единстве – целостный или комплексный анализ, который является заданием олимпиады по литературе. И так далее.
В данной статье мы остановимся на лингвистическом анализе.
Схема лингвистического анализа текста
- Какого типа речи текст перед вами? (Повествование, описание, рассуждение, их сочетание; жанровые особенности текста);
- Какова композиция текста (количество смысловых частей, микротемы этих частей);
- Каков характер связи предложений текста? (цепная, параллельная или смешанная);
- С помощью каких средств осуществляется связь между предложениями в тексте? (лексических и грамматических);
- К какому стилю речи относится текст? (Общие стилистические особенности данного текста);
- Какова тема текста? За счёт каких средств языка передаётся единство темы? (Лексические, морфологические, синтаксические и др. средства выразительности);
- Какова идея текста (основная мысль);
Основные характеристики, которые могут быть проанализированы в тексте
- Общие стилистические особенности данного текста:
- Жанровые особенности текста:
- Лексические средства выразительности:
- Средства художественной выразительности, характерные для художественного и публицистического стилей:
- Фонетический уровень – звуковые образные средства:
- Морфологические средства выразительности:
- Синтаксические средства выразительности:
Пример лингвистического анализа текста
Лингвистический анализ произведения или текста проводится с целью изучения формы, структуры текста, а также его языковых особенностей. Проводится на уроках русского языка и показывает уровень понимания смысла и видения особенностей языковой организации текста учеником, а также способность учащегося изложить собственные наблюдения, степень владения теоретическим материалом, терминологией.
В качестве примера проведем лингвистический анализ отрывка повести Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон».
Текст
Он почувствовал облегчение оттого, что принял решение жить, как живет Стая. Распались цепи, которыми он приковал себя к колеснице познания: не будет борьбы, не будет и поражений. Как приятно перестать думать и лететь в темноте к береговым огням.
– Темнота! – раздался вдруг тревожный глухой голос. – Чайки никогда не летают в темноте! Но Джонатану не хотелось слушать. «Как приятно, – думал он. – Луна и отблески света, которые играют на воде и прокладывают в ночи дорожки сигнальных огней, и кругом все так мирно и спокойно…»
– Спустись! Чайки никогда не летают в темноте. Родись ты, чтобы летать в темноте, у тебя были бы глаза совы! У тебя была бы не голова, а вычислительная машина! У тебя были бы короткие крылья сокола!
Там, в ночи, на высоте ста футов, Джонатан Ливингстон прищурил глаза. Его боль, его решение – от них не осталось и следа.
Короткие крылья. Короткие крылья сокола! Вот в чем разгадка! «Какой же я дурак! Все, что мне нужно – это крошечное, совсем маленькое крыло; все, что мне нужно – это почти полностью сложить крылья и во время полета двигать одними только кончиками. Короткие крылья!»
Он поднялся на две тысячи футов над черной массой воды и, не задумываясь ни на мгновение о неудаче, о смерти, плотно прижал к телу широкие части крыльев, подставил ветру только узкие, как кинжалы, концы, – перо к перу – и вошел в отвесное пике.
Ветер оглушительно ревел у него над головой. Семьдесят миль в час, девяносто, сто двадцать, еще быстрее! Сейчас, при скорости сто сорок миль в час, он не чувствовал такого напряжения, как раньше при семидесяти; едва заметного движения концами крыльев оказалось достаточно, чтобы выйти из пике, и он пронесся над волнами, как пушечное ядро, серое при свете луны.
Он сощурился, чтобы защитить глаза от ветра, и его охватила радость. «Сто сорок миль в час! Не теряя управления! Если я начну пикировать с пяти тысяч футов, а не с двух, интересно, с какой скоростью…»
Благие намерения позабыты, унесены стремительным, ураганным ветром. Но он не чувствовал угрызений совести, нарушив обещание, которое только что дал самому себе. Такие обещания связывают чаек, удел которых – заурядность. Для того, кто стремится к знанию и однажды достиг совершенства, они не имеют значения.
Анализ
Текст представляет собой отрывок из повести Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Этот эпизод можно назвать «Радость познания», так как в нём идёт речь о том, как главный герой изучает на себе возможности управления в полёте на большой скорости. Тип речи – повествование, стиль художественный.
Текст можно разделить на 4 микротемы: решение смириться и быть как все; озарение; проверка догадки; радость открытия.
Связь между предложениями параллельная, смешанная, в последнем абзаце – цепная. Структура текста подчинена раскрытию основной мысли: только тот, кто стремится к знанию, может достичь совершенства и испытать настоящее счастье.
Первая часть фрагмента – когда главный герой принял решение быть как все – неторопливая и спокойная. Словосочетания «почувствовал облегчение», «приятно перестать думать», «жить, как живёт Стая», «мирно и спокойно» создают впечатление правильности принятого решения, «распались цепи» – он свободен… От чего? «Не будет борьбы, не будет и поражений». Но это значит, не будет и жизни?
Эта мысль не озвучена, но она напрашивается, а в тексте возникает тревожный глухой голос. Его речь – восклицательные предложения, в которых напоминание Джонатану: «Чайки никогда не летают в темноте! Родись ты, чтобы летать в темноте, у тебя были бы глаза совы! У тебя была бы не голова, а вычислительная машина! У тебя были бы короткие крылья сокола!» Здесь автор использует глаголы в условном наклонении, причём в одном случае форма повелительного наклонения в значении условного – родись ты, то есть если бы ты родился. Но упоминание о крыльях сокола приводит главного героя к догадке – и скорость повествования резко меняется.
Бессоюзное сложное предложение «Его боль, его решение – от них не осталось и следа» рисует мгновенную смену событий. Оба простых предложения в составе этого сложного являются односоставными: первое – назывное, второе – безличное. От статичности, неподвижности принятого решения – к молниеносному движению, которое происходит как будто без участия главного героя, помимо его воли, само по себе – поэтому и предложение безличное.
В этой микротеме трижды повторяется словосочетание «Короткие крылья!» – это и есть озарение, открытие, которое пришло к Джонатану. И дальше – само движение, скорость растёт, и подчёркивается это градацией: не задумываясь ни на мгновение о неудаче, о смерти; семьдесят миль в час, девяносто, сто двадцать, еще быстрее! Это – момент наивысшего напряжения в тексте, которое заканчивается победой главного героя: «едва заметного движения концами крыльев оказалось достаточно, чтобы выйти из пике, и он пронесся над волнами, как пушечное ядро, серое при свете луны».
Последняя часть текста – радость победы, радость познания. Автор возвращает нас к началу, когда Джонатан решил быть как все, но теперь «Благие намерения позабыты, унесены стремительным, ураганным ветром». Здесь опять используется градация, рисующая вихрь радости и ликования в душе героя. Он нарушает обещание, прозвучавшее в начале текста, но «Для того, кто стремится к знанию и однажды достиг совершенства», такие обещания не имеют значения.
В тексте используются профессионализмы из речи лётчиков, которые помогают автору раскрыть смысл происходящего: полёт, крылья, высота в футах, скорость в милях в час, отвесное пике, управление, пикировать.
Присутствуют метафоры, придающие поэтичность и возвышенность произведению: «колесница познания»; «Ветер оглушительно ревел у него над головой»; «Луна и отблески света, которые играют на воде и прокладывают в ночи дорожки сигнальных огней». Крылатое выражение «благие намерения» вызовет множество ассоциаций у внимательного читателя и заставит задуматься над тем, что главный герой не предавался намерениям – он действовал! Сравнения: «он пронесся над волнами, как пушечное ядро»; «подставил ветру только узкие, как кинжалы, концы», – помогают ярче представить действие и признак. В тексте имеются и контекстуальные антонимы: «тревожный глухой голос» – «приятно», «всё так мирно и спокойно»; «не голова, а вычислительная машина».
Особую роль в рассматриваемом фрагменте играют восклицательные предложения. Если их выписать и прочитать отдельно от текста, мы получим сжатое и очень эмоциональное содержание всего эпизода: «Темнота! Чайки никогда не летают в темноте! Спустись! Родись ты, чтобы летать в темноте, у тебя были бы глаза совы! У тебя была бы не голова, а вычислительная машина! У тебя были бы короткие крылья сокола! Короткие крылья сокола! Вот в чем разгадка! Какой же я дурак! Короткие крылья! Семьдесят миль в час, девяносто, сто двадцать, еще быстрее! Сто сорок миль в час! Не теряя управления!»
Автор сумел передать в эпизоде основную идею всей повести «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» – только тот, кто не боится быть не таким, как все, и идёт за своей мечтой вопреки всему, сможет быть по-настоящему счастливым сам и сделать счастливыми других.
Сравнительный лингвокультурологический анализ русских и арабских примет и суеверий с анималистическим компонентом Текст научной статьи по специальности « Языкознание и литературоведение»
Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Саад Джумаа Альсаиди, Позднякова А.А.
В статье рассматриваются приметы и суеверия как важные составляющие народной культуры. Анализируются русские и арабские приметы и суеверия , связанные с образами животного мира , в аспекте их влияния на формирование языковой картины мира. На конкретном этнокультурном материале изучаются прогнозирующая, регуляторная, этикетная функции примет и суеверий .
Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Саад Джумаа Альсаиди, Позднякова А.А.
COMPARATIVE LINGUOCULTURAL ANALYSIS OF RUSSIAN AND ARABIC OMENS AND SUPERSTITIOUS BELIEFS WITH ANIMAL COMPONENT
The article deals with omens and superstitious beliefs as important components of folklore. Russian and Arabic omens and superstitious beliefs associated with animals and these beliefs influence on the worldview are being analysed. Based on particular ethnocultural materials the predictive, regulatory, etiquette functions of omens and superstitious beliefs are examined.
Текст научной работы на тему «Сравнительный лингвокультурологический анализ русских и арабских примет и суеверий с анималистическим компонентом»
Why not? How are such problems as rudeness and poor attitude to patients solved in our country? What would you advise to make our health services better? How does such a decision to start the regular checks on doctors to insure patients’ safety characterizes the British people as a nation?
Обсуждение просмотренного репортажа ориентировано на формирование таких компонентов межкультурной компетенции, как умение правильно интерпретировать полученную информацию о стране изучаемого языка и о носителях языка, умение видеть культурные сходства и различия между носителями родной культуры и культуры страны изучаемого языка сквозь призму происходящего. Также анализ ситуации позволяет раскрыть в некоторой степени национальный характер британцев, что в дальнейшем может способствовать формированию объективного отношения к носителям языка и избежанию конфликтов.
V. A possible variant of home task is to ask students to write an essay «Checks on a doctor’s skills will save patients from a doctor’s mistakes» or «How does the attitude to patients in hospitals characterize a nation?».
Итак, медиатексты являются прекрасным учебным материалом для обучения иностранному языку студентов
с уровнем владения языка выше среднего, так как позволяют учителю не только с их помощью развивать и совершенствовать навыки и умения всех видов речевой деятельности, но и формировать межкультурную компетенцию одновременно с коммуникативной.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
1. Лингвистический энциклопедический словарь. М.: Сов. Энцикл., 1990.
2. Сонин А. Г. Моделирование механизмов понимания поликодовых текстов: автореф. дис. . д-ра филол. наук. М., 2006.
3. Bell A. Approaches to Media Discourse. London, 1996.
4. Солганик Г. Я. К определению понятия «текст» и «медиатекст» // Вестн. МГУ. Сер. Журналистика. 2005. № 2. С. 7-15.
5. Добросклонская Т. Г. Вопросы изучения медиа-текстов (опыт исследования современной английской медиаречи). М.: Едиториал УРСС, 2005.
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РУССКИХ И АРАБСКИХ ПРИМЕТ И СУЕВЕРИЙ С АНИМАЛИСТИЧЕСКИМ КОМПОНЕНТОМ
COMPARATIVE LINGUOCULTURAL ANALYSIS OF RUSSIAN AND ARABIC OMENS AND SUPERSTITIOUS BELIEFS WITH ANIMAL COMPONENT
Саад Джумаа Альсаиди, А. А. Позднякова
В статье рассматриваются приметы и суеверия как важные составляющие народной культуры. Анализируются русские и арабские приметы и суеверия, связанные с образами животного мира, в аспекте их влияния на формирование языковой картины мира. На конкретном этнокультурном материале изучаются прогнозирующая, регулятор-ная, этикетная функции примет и суеверий.
Ключевые слова: примета, поверье, верование, суеверие, предрассудок, животный мир.
Saad Jumaa Alsaedi, A. A. Pozdnyakova
The article deals with omens and superstitious beliefs as important components of folklore. Russian and Arabic omens and superstitious beliefs associated with animals and these beliefs’ influence on the worldview are being analysed. Based on particular ethnocultural materials the predictive, regulatory, etiquette functions of omens and superstitious beliefs are examined.
Keywords: omen, legend, belief, superstitious belief, superstition, animals.
Приметы и суеверия представляют собой неотъемлемую часть народной культуры. Они возникают в обществе как результат наблюдений человека за различными явлениями жизни (природными, социальными, бытовыми) и становятся элементом народного сознания. Можно сказать, что приметы и суеверия в какой-то мере формируют и языковую картину мира.
Проанализировав лексикографические описания существительных «примета» и «суеверие» в различных словарях, мы выделили характерные признаки рассматриваемых явлений, отраженные в словарных статьях. Достаточно полное толкование значений слов мы находим уже в «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля, который разводит данные понятия и даже противопостав-
ляет их, подчеркивая специфику префиксоида суе-: «СУЕ, или всуе, нар. напрасно, даром, тщетно, попусту, без пользы, толку, пути; суе, более в сложных словах, и относится до тщеты мирской, светской, противопол. вечному благу нашему, жизни духовной. Суетный, напрасный, тщетный, пустой, безумный, глумный, глупый, вздорный».
Таким образом, примета, по мнению В. И. Даля, — это то, что стараются приметить, на что обращают внимание, «чтобы помнить, удержать в памяти признаки», а суеверие — «ошибочное, пустое, вздорное, ложное верованье во что-либо; вера в чудесное, сверхъестественное, в ворожбу, гадания, в приметы, знаменья; вера в причину и последствие, где никакой причинной связи не видно» [1].
В «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова примета определяется так: «1. Отличительный признак, по которому можно узнать предмет. Особые приметы. Дорогу в лесу он узнавал по своим приметам. 2. В суеверных представлениях — признак, предвещающий что-нибудь. Встретить попа — дурная п. || Обстоятельство, явление, указывающее по народным верованиям на появление чего-н., на связь с каким-н. другим событием. По народным приметам — если зима морозная, лето будет жаркое» [2].
Очевидно, что народную примету определяет второе толкование, хотя, на наш взгляд, оно не совсем точно отражает сущность народной приметы как феномена и смешивает его с понятием суеверие.
Существительное суеверие в указанном словаре толкуется таким образом: «Религиозный предрассудок, представляющий явления и события в жизни проявлением чудесных сверхъестественных сил и предзнаменованием будущего. С. возникло на почве первобытных, пережиточных представлений о силах природы. Вера в приметы — одно из характерных проявлений суеверия». Его значение объясняется через понятие «предрассудок», которое также обладает отрицательной коннотацией: «Предрассудок — ложный взгляд на что-нибудь, превратившийся в привычку» [2].
Особой смысловой нагрузкой обладает существительное поверье. Поверье — это событие или действие, обусловливающее, по убеждению носителей данной языковой культуры, благоприятное или неблагоприятное развитие последующих событий. То есть примета формируется на основе некоего поверья, а последнее, в свою очередь, является следствием некоего табу. Поверьем, по мнению В. И. Даля, мы называем то, «чему народ верит безотчетно, по преданью, по обычаю» [1]. Но многие исследователи подчеркивают, что поверье не всегда суеверно, следовательно, отождествлять данные понятия нельзя.
Обобщая вышесказанное, подчеркнем, что в толковании значений слов «примета», «поверье» и «суеверие» есть определенные различия. Понятие «примета» более узкое и является следствием иррационального взгляда на жизнь. Характерными особенностями народной приметы являются: 1) стереотипность, 2) устойчивость формы выражения, 3) эмпирический, иррациональный характер верования. При этом примета часто связана с истолкованием события, а поверье — с обрядовым действием. Суеве-
рие же предполагает некое «искаженное» восприятие картины мира и, как следствие, некий искаженный символ этой картины. Кроме того, в толкованиях подчеркивается религиозный характер суеверия как явления.
По нашему мнению, наиболее точно сущность понятия «народная примета» отражает такое определение: «Народная примета — это проверенное временем предсказание, основанное на признании скрытой связи между явлениями природы, свойствами предметов и событиями человеческой жизни, выраженное в краткой, метафорической форме». Соответственно, суеверие — это предрассудок, представляющий собой веру в возможность предвидения будущего и влияния на него посредством использования каких-либо потусторонних сил. Содержит допущение, часто неосознанное, что от этих сил можно найти защиту или достигнуть с ними приемлемого для человека компромисса.
Это дефинитивная, семантическая характеристика рассматриваемых понятий. С точки зрения формы приметы и суеверия являются лингвокультурными текстами, достаточно стабильными в каждом конкретном языке, но при этом обладающими вариативностью и структурно-синтаксической неоднозначностью, которые характерны для любого фольклорного текста. То есть примета и суеверие, с одной стороны, выступают элементом культуры, а с другой — элементом языка, следовательно, могут быть объектом лингвокультурологических исследований.
В данной статье мы хотим проследить отражение языковой картины мира в народных русских и арабских приметах и суевериях, связанных с образами животного мира.
Животные в своем поведении руководствуются врожденными инстинктами, но поведение человека, обладающего разумом, часто отождествляют с поведением животных. Такое отождествление иногда является основой для появления неких примет и суеверий. Мы делаем попытку объяснить народные верования, которые влияют на поведение людей и их действия, через выявление связи между поведением животных и природными явлениями и событиями человеческой жизни.
Если мы начнем наблюдать за поведением животных, нам станет ясно, что каждому их действию можно найти эквивалент поведения человека. Это зависит лишь от подхода к интерпретации и от богатства воображения интерпретатора.
Очевидно, что система анималистических образов, лежащих в основе примет и суеверий, специфична для каждого народа. Это зависит от множества различных факторов. Поэтому среди примет и суеверий одного народа находятся такие, которые не имеют аналогов в других национальных языковых картинах. Чаще это обусловлено географическим положением страны и распространенностью того или иного вида животных на конкретной территории. А иногда их появление детерминировано религиозными особенностями.
Так, например, существует ряд арабских примет и суеверий, в которых в качестве опорного слова выступает существительное баран (овца). При этом приметы имеют ярко выраженное прикладное значение: Если овцы собираются в круг и ставят в центр ягнят, то будет сильный ветер;
Если овцы кричат перед рассветом, то будет очень жаркий день; Если овцы сильно дрожат, то будет сильный дождь.
Суеверия же, напротив, связаны с ментальными характеристиками жизни человека, часто имеющими религиозную подоплеку, что находит свое отражение в сновидениях: Кто увидит во сне, что приобрел барана, тот приобретет величие, власть и богатство. Кто увидит, что приносит барана или другое подобное животное в жертву, тот выздоровеет от болезни, расплатится с долгами и поправит свое материальное положение. Блеяние барана во сне символизирует великодушие и сердечность окружающих. Пасти барана — значит возвыситься в своем кругу. Заколотый для трапезы баран означает, что ваш недруг будет побежден, а его имущество перейдет к вам, и что вы приблизитесь к Аллаху. Езда верхом на покорном и послушном баране сулит победу над сильным соперником [3]. Все это «хорошие предзнаменования», детерминированные образом «жертвенного» барана.
«Плохие предзнаменования» соотносятся с «неправильным», с точки зрения верующего человека, исполнением обрядовых действий, связанных с жертвоприношением, или «неправильным», нестандартным поведением самого животного. См., например: Если барана режет напуганный чем-то человек, больной или заключенный в тюрьму, то он избавится от всех своих несчастий и бед. Увидеть во сне в каком-либо доме шкуру или часть туши жертвенного барана предвещает смерть человека из этого дома. Если человека во сне бодает баран, то возможно, что его кто-то сильнооскорбит. В русском языке таких суеверий нет, поскольку мотивирующее существительное не обладает такой религиозной и культурной коннотацией.
Можно говорить о том, что в языке фиксируются географические и социокультурные условия жизни общества. Иногда результаты преемственности традиций активно отражаются в народной фразеологии — пословицах, поговорках, но ограниченно встречаются в приметах и суевериях. Например, существительное бык (корова) мотивирует появление большого количества пословиц в русском языке: Бодливой корове Бог рогов не дал; У бодливой коровы одно на уме; Мужик — что бык, а баба — что корова, — но дает их не очень много в приметах и суевериях, например: Корова на дворе — харч на столе; В дымное окно коров скликать — те сами будут домой ходить; Теленка по спине не гладь — захилеет; Сладкая роса — к падежу коров.
В арабском языке наблюдается несколько иная картина. Существительное бык мотивирует формирование многих суеверий, связанных со сном. Так, считается, что если кто-то увидит во сне, что имеет много быков, тот достигнет управления страной, если у него есть для этого шансы и возможности. Если он увидит, как сел на одного из них, то Аллах ниспошлет ему благо и урожай. Тот, перед кем во сне бык замычал, отправится в далекий путь. Кто же увидит, что бык сбил его с ног, тот близок к погибели. Его видение также указывает на возможность смуты и войны или неожиданную помощь в преодолении трудных дел и работ, особенно для занимающихся сельским хозяйством.
Считается также, что видеть во сне больного быка предвещает прекращение физической помощи в каком-
то начатом деле со стороны родственников, друзей или других людей. Заколоть во сне быка означает поражение. Увидеть во сне быка без рогов — к общению с презренным, униженным или бедным человеком.
Языковая картина мира является совокупностью представлений человека о внешнем мире и помогает человеку ориентироваться в нем, поскольку диктует систему норм поведения и запретов, которым необходимо следовать в том или ином национальном сообществе. В арабском языке такие верования появляются под влиянием толкования Корана. Например, ворона толкуется как нечестивый человек, ибо Пророк назвал ее «порочной и нечестивой птицей»; мышь ассоциируется с падшей грешной женщиной, так как Пророк назвал ее «маленькой порочницей» [4].
Некоторые образы животного мира являются эквивалентными для русского и арабского языков, то есть встречаются в двух языках и обладают сходными значениями. Например, лиса — это хитрый, вероломный, коварный и уклоняющийся от правды человек. Отсюда суеверие, характерное как для русских, так и для арабов: Увидеть лису во сне — к обману.
Интересные верования связаны с волками. Старое арабское предание гласит, что некий легендарный зверь бродит по улицам ночью, принимая различные размеры и формы, поэтому матери рассказывают об этом детям, чтобы те спали. Но этот зверь боится волка, потому что, увидев волка, становится камнем. В русской традиции детей, наоборот, пугают волком. (Придет серенький волчок и ухватит за бочок. ) Однако существует русская примета: Волк дорогу перебежал — к счастью. Но: Волк навстречу -не к добру. Увидеть во сне волка у арабов означает убедиться в существовании несправедливого врага. Впустить волка в дом означает впустить вора, что корреспондируется с русской традицией. А вот если волк укусил кого-нибудь во сне, то это является хорошим знаком (очевидно, именно по причине ирреальности происшедшего).
Одинаково трактуется в русской и арабской культурах и образ скорпиона. По убеждению арабов, человек, который в реальной жизни вынужден лгать и обманывать людей, будет уязвим к укусам скорпиона. Более того, скорпионы будут жалить его и после смерти в качестве наказания за ложь.
Некоторые приметы и суеверия можно считать не-полноэквивалентными. Например, змея у русских и у арабов — это враг или распространитель ереси, который убивает своим ядом. Увидеть во сне змею, гадюку и у арабов, и у русских чаще всего указывает на ссору и вражду с кем-либо из родственников, детьми или с женой. Однако арабская примета увидеть змею — к легкой дороге, очевидно, связана с последствиями, которых удалось избежать человеку, увидевшему пресмыкающееся.
Очевидно, к этой же группе неполных эквивалентов можно отнести и приметы, мотивированные существительным заяц (в арабском языке — кролик). Русские приметы «Заяц по лесу бежит — к пожару» и «Если заяц перебежит дорогу, то надобно остерегаться чего-нибудь» отчасти совпадают с арабской приметой «Увидеть кролика в пути — к несчастью», а так-
же с мнением арабов о том, что содержание кроликов в домашних условиях приводит к бедности (существует даже арабский фразеологизм «кролик бедности»). Однако мясо зайца (кролика) употребляется в пищу и русскими, и арабами, и с этим связаны только «добрые» приметы: Кто кусочек мяса заячьего съест — будет красавцем. Примет, мотивированных существительным кролик, в русском языке немного: Несчастье случится с любым рыбаком, который помянет кролика.
Сова, по верованиям арабов, была раньше не птицей, а женщиной, потерявшей сына. Она долго плакала на его могиле, спала на камнях, в результате чего могила разрушилась, а несчастная мать превратилась в птицу. Сова вылетает только ночью и ассоциируется с печалью (как и в русской культуре). Увидеть сову днем у арабов означает быть обкраденным, а приснившаяся сова означает большое зло. И у русских есть похожие приметы: Сова на крышу сядет — к безденежью, с криком — к пожару. Однако встречается и иное: Сова близ дома кричит — к новорожденному.
Некоторые образы животного мира выражают противоположные значения. Например, шакал для русских — это трус и предатель (выражения шакальи повадки, шакалий характер, действовать по-шакальи имеют резко выраженную отрицательную коннотацию), а в арабской культуре услышать вой шакала является хорошим предзнаменованием. Собака в русской культуре — это друг, а арабской -слабый враг, который много кричит и шумит, но причинить реальный вред не в силах. Однако и в той, и в другой культуре признают особые, «прогностические», способности этого животного. См., например, русские приметы: Собака воет — к несчастью, нос держит к земле — к покойнику, вверх — к пожару; Собака скулит — к чьей-то болезни.
Летучие мыши в силу своего специфического внешнего вида и образа жизни стали предметом общего неприятия. Но в арабском языке сформировались довольно интересные приметы и суеверия, связанные с ними. Считается, что если летучая мышь поселилась в доме, то человека ждет переезд. Если во сне человек видит мертвых летучих мышей, то обязательно попадет в беду, а если мертвая летучая мышь поднялась и полетела, это означает, что человек, который видел ее, будет жить в далекой стране.
Будучи лингвокультурными текстами, приметы долго хранятся в памяти народа, выполняя ряд социально-регулирующих функций.
Первой и главной функцией примет и суеверий является прогнозирующая функция.
Будучи элементом низовой, народной культуры, приметы и суеверия воспроизводятся в крестьянской среде. Крестьяне в силу своей профессиональной деятельности тесно связаны с природой, со сменой времен года, с погодными феноменами. Не удивительно, что большая часть народных примет непосредственно касается природы.
С другой стороны, именно крестьянство как в России, так и в арабских странах традиционно было классом неграмотным, не получившим сколько-нибудь правильного образования. Этим объясняется специфика его «анализа» окружающего мира — не на основе объективных научных знаний, а на базе опыта, наблюдений, суеверных суждений.
Крестьянству было жизненно необходимо знание о специфике погодных явлений в тот или иной период сельскохозяйственного, прежде всего земледельческого, цикла. Оно было крайне заинтересовано в том, что мы сегодня называем «метеорологическим прогнозом», то есть в возможности предвидеть те или иные изменения погодных условий — заморозка, засухи, града, затяжных дождей и т. п., чтобы вовремя подготовиться к ним и по возможности нейтрализовать их воздействие на урожай. Не владея научным инструментарием метеорологического, фенологического анализа, крестьяне вынуждены были использовать опыт наблюдений, накопленный в своей среде за многие годы. Этот опыт давно «нащупал» определенную связь между явлениями и их отдаленными последствиями, обычно не объясняя, но лишь констатируя ее. Например: Рыбы выскакивают из воды, чтобы поймать летающих насекомых, — жди дождя; Муравьи прячутся в муравейнике — в ближайшее время будет ливень; Паук неподвижно замер в центре паутины — жди в ближайшее время ненастья; Паук прячется в угол паутины — будет дождь; Мухи летают и жужжат с раннего утра — будет хорошая погода; Мухи замерли и затаились — в ближайшее время будет сильный дождь; Жуки поспешно прячутся в норы и расщелины — будет дождь; Мошки особенно сильно лезут в лицо — жди дождя; Пчелы рано утром улетают за взяткой — к хорошей погоде на весь день; Возле желтой акации роятся различные насекомые — очень скоро будет ненастье; В муравейнике открыты ходы и видно, что муравьи бодро двигаются, — к хорошей погоде; Синичка пищит с раннего утра -жди мороза; Ворона кричит зимой — будет метель, летом — к дождю; Сова кричит — жди похолодания; Черный дятел летом кричит — к дождю; Воробьи в пыли барахтаются — к дождю; Утром жаворонок молчит — к плохой погоде; Жаворонки сидят нахохлившись — жди грозы; Чайки собираются на берегу и поднимают гвалт — жди шторма; Дневное сильное кваканье лягушек, прыгающих на берегу водоема, — к ненастью; Ласточки летают низко над землей -к дождю; Медведь рано лег в берлогу — к холодной зиме.
Среди арабских примет много связанных с образами овец: Перед сильным дождем овцы жадно едят траву и мало пьют; Если при хорошей погоде овцы из загороди сами идут в сарай, то будет сильный ветер; Если овцы кричат перед рассветом, то будет очень жаркий день.
Примет и суеверий этого типа, включающих образы животного мира, подавляющее большинство как в русском, так и в арабском языке. Суеверия, даже выступая в прогнозирующей функции, содержат иррациональный взгляд на связь явлений: Раздавить лягушку — к дождю. Многие из них прогнозируют самочувствие, настроение людей, например: Доедать то, что мышь начала грызть, — зубы окрепнут;Лошадь под всадником спотыкается — к неудаче; Белка перебежит дорогу — к худу.
Значительная часть примет и суеверий прогнозирует конкретные события (хорошие или плохие) в жизни людей. См., например: Увидеть паука — к письму; Если сорока трещит, то придет приятный гость; Кошка умывается — гостей намывает; Если ласточки прилетают по-
раньше, то в этом году будет богатый урожай; Вместе с лягушкой в дом входит удача; Заяц по селу бежит — к пожару; Лошадь ржет — к хорошим вестям; Если жеребенок по зорям много играет — съедят волки; Если при первом выгоне скота в поле кто-то будет бос, то волки будут; Первое яйцо от черной курицы спасает скот от волков; Кошка мяукает без конца — жди в семье ребенка; умывается, чешется — жди гостей; Кошка лапами упирается в оконные рамы и смотрит в окно — будут гости; Ласточка стучится в окно — будет известие; Если ворона летает над домом и каркает троекратно, в доме кто-то умрет; Куры кричат на насесте — к домашней ссоре.
Второй функцией примет и суеверий следует считать их регуляторную функцию. Приметы и суеверия помогали крестьянину организовывать трудовые процессы, «давали рекомендации» по срокам выполнения сельскохозяйственных работ: Грачи прилетели — пора пахать; Кукушка закуковала — пора сеять лен; Когда летом прилетели первые журавли, тогда пора сеять горох; Когда появляются светляки — поспел ячмень для жатвы; Если заячьих следов на свежем снегу много — охота будет успешной.
Некоторые лингвокультурные тексты этого типа выполняют регуляторно-ограничительную функцию, то есть ограничивают конкретные виды профессиональной деятельности определенными рамками. Выход за пределы этих ограничений приводит к каким-либо (позитивным или негативным) последствиям. Очевидно, здесь все-таки следует говорить о «профессиональных суевериях», не о приметах, поскольку многие из текстов содержат иррациональный взгляд на анализируемые события. Например:
На невод не ступать и не плевать — рыба не будет ловиться.
Для противодействия дурным встречам и предзнаменованиям у охотников считается довольно верным средством искупаться, выкупать собаку, а ястреба спрыснуть водой.
Дробины или картечи, вынутые из тела птицы или зверя, имеют в глазах охотника большую важность; они кладут такие дробины или картечи по одной в новые заряды — такой заряд не может пролететь мимо.
Коли в начале рыбалки крупно не повезет (например, первая рыба сорвется с крючка, или первый выстрел будет промах, или ястреб не поймает первой птицы), вся охота будет неудачной.
Ранним утром, отправляясь в лес, охотник на зайца вешает на нижние ветки какого-либо дерева маленькую морковку, приговаривая: «На сто зайцев».
Третьей функцией примет и суеверий является аксиологическая функция, заключающаяся в оценке предметов и явлений окружающего мира с точки зрения их морально-нравственной, этической, эстетической ценности. Требования этикета, этические нормы, закрепленные в лингво-культурных текстах, формировали у носителей культуры определенные социальные привычки, навыки общежития. Хорошие приметы формировали стиль общения в
семье и вне семьи: Кто кошку любит — дом от беды бережет; За подаренного кота обязательно надо дать выкуп, а то либо погибнет, либо убежит. Плохие приметы помогали разграничить «плохое» и «хорошее», работали на эстетику повседневного поведения: Чужих кур не считай — сглазишь; Нельзя яйца есть там, где наседка сидит; Всегда снимай шляпу, когда видишь сороку, или кланяйся ей, иначе с тобой случится беда.
Многие из них содержали табу на убийство или наказание живых существ. См., например: Кота убить — семь лет удачи не видать; Кто ласточку убьет, того покинет удача в домашнем хозяйстве; Залетела бабочка в дом -выпусти, а то будет несчастье; Убить божью коровку -накликать беду; Убить жука — накликать беду; Кто разорит гнездо ласточки, у того на лице появятся веснушки.
Кроме того, народные приметы и суеверия связаны с накоплением и сохранением информации. В лингвокуль-турных текстах фиксируются черты социальной и духовной жизни этноса, через тексты эта информация передается будущим поколениям, то есть можно говорить о том, что приметы и суеверия выполняют в языке аккумулятивную и трансляционную функции. «Прогностический инструментарий», созданный многими поколениями людей, живущих на определенной территории, и зафиксированный приметами и суевериями, работает и в наши дни. Этические нормы формируют стереотипы поведения носителей конкретных культур. Дидактические правила регулируют отношения между людьми внутри социума.
Таким образом, на основании проведенного исследования можно сделать ряд выводов.
1. Языковая картина мира как совокупность знаний о мире запечатлена не только в лексике и фразеологии языка, но и в народных приметах и суевериях.
2. Состав анималистических образов, формирующих приметы и суеверия, специфичен для каждого языка; он детерминирован религиозными, культурными, историческими традициями конкретного народа.
3. Будучи составляющими языковой картины мира, приметы и суеверия призваны выполнять в обществе конкретные социальные функции.
4. Изучение примет и суеверий помогает лучше понять национальную психологию народа и ощутить национальный колорит его языка.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
1. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. М., 1996. Т. 3; Т. 4.
2. Толковый словарь русского языка: в 4 т. / под ред. Д. Н. Ушакова. — М., 2000. Т. 3; Т. 4.
3. Мухаммед Ибн Сирин. Сны и интерпретации / пер. с араб. Бейрут, 2001.
4. Бажой Хамид. Представления о мире и человеке в древних религиях и верованиях / пер. с араб. Марракеш, 2008.