Текстильные фабрики и производители текстильных изделий
Информация
Ткацкие фабрики – это предприятия легкой промышленности, осуществляющие производство текстильных тканей — полотен, полученных на ткацком станке путем переплетения основных (продольных) и уточных (поперечных) нитей, перпендикулярных друг другу.
Сырьем для получения продукции в процессе ткачества служат хлопковые, шелковые, льняные, шерстяные, джутовые, пеньковые нити, а также нити, полученные из искусственных и синтетических волокон.
Технология изготовления тканей – это совокупность нескольких процессов, включающих в себя:
1) подготовительные операции:
— подготовку основы (размотку нитей т.е. перемотку их на одну бабину; сновку, т.е. соединение большого числа нитей в одну основу, их параллельное расположение относительно друг друга и одинаковое натяжение на общем сновальном валике; шлихтовку – укрепление нитей путем их пропитки шлихтой (крахмальным клейстером); проборку – продевание нитей в определенные детали ткацкого станка);
— подготовку утка (размотку, т.е. перемотку нитей на шпули);
3) заключительные операции (измерение длины конечной продукции; чистку и стрижку тканей, контроль их качества, укладку продукции).
В соответствии с технологическим процессом изготовления тканей в структуре ткацкого производства выделяют:
1) приготовительный цех, оснащенный мотальными, сновальными, шлихтовальными, шпульно-мотальными машинами, проборными станками;
2) ткацкий цех с основными машинами производства – ткацкими станками, которые бывают:
— механическими, полумеханическими, автоматическими;
— по принципу прокладки утка — многочелночными, бесчелночными (пневматическими, гидравлическими, рапирными, пневмо-рапирными, станками с микропрокладчиками);
— по конструкции – плоскими и круглыми;
— для производства легких, средних, тяжелых тканей;
— эксцентриковыми (для выпуска тканей с простым переплетением); кареточными (для производства тканей с мелким узором); жаккардовыми (для производства тканей со сложным и крупным узором);
3) браковочный отдел, осуществляющий все операции на поточных линиях с помощью мерительных и браковочных машин.
Классификация конечной продукции ткацких фабрик – тканей – весьма разнообразна.
По типу сырья ткани бывают:
- натуральными (из растительного сырья – хлопковые, льняные, джутовые и др.; из сырья животного происхождения – шерстяные, шелковые);
- искусственными (вискозные, ацетатные и др.);
- синтетическими (полиамидные, полиэстеры, полипропиленовые, поливиниловые);
По составу сырья выделяют ткани:
- однородные (из нитей одного вида или с примесью других нитей, не превышающей 10%);
- смешанные (из разных видов нитей: например, 70% — шерсть, 30% — синтетическое волокно).
По назначению ткани бывают:
- бытовыми (одежными – бельевыми, платьевыми, костюмными, платочными и др.; декоративными – мебельными, портьерными и т.д.; влаговпитывающими – полотенечными, салфеточными);
- техническими.
Процесс ткачества люди начали осваивать еще в эпоху неолита. Изобретение первого ручного ткацкого станка произошло за 5–6 тысячелетий до нашей эры. Попытки механизировать ткацкое производство начали предприниматься в XVI–XVIII веках. Первую машинную ткацкую фабрику в России открыл фабрикант Попов в 1846 г. в городе Шуе. В начале XX века стали появляться первые бесчелночные ткацкие станки, среди которых были и конструкции, предложенные советскими инженерами С. А. Дынником (в 1927 г.), В. Е. Леонтьевым (в 1936 г.), В. А. Прозоровым (в 1949 г.)
Подрубрики «Легкая промышленность»
Страница для вашего предприятия!
Более 3000 промышленных предприятий зарегистрированы на WikiProm. Присоединяйтесь к нам, чтобы вас увидели новые клиенты.
Производители текстильных изделий
ООО «Краснодарская ткацкая фабрика» – крупнейшее предприятие текстильной промышленности Краснодарского края. Фабрика «А-Снов» продолжает многолетние традиции «Краснодарской Ткацкой Фабрики», основанной в ноябре 1993 года. Не смотря на сложное в экономическом смысле время, Фабрика входила в пятерку крупнейших текстильных производственных предприятий России.
«Юрьев-Польская ткацко-отделочная фабрика «Авангард» – это старейшее и одно из самых крупных промышленных предприятий легкой промышленности — производитель тканей, не только города Юрьев-Польского, но и одно из самых крупнейших текстильных предприятий всего региона.
ООО «Камышинский Текстиль» выпускает пряжу хлопчатобумажную, соответствующую стандартам качества Belcoro®, суровые бязи (100% хлопок) шириной 165 см, 240 см, 244 см с поверхностной плотностью 125, 146, 150 г/м2, предлагает широкий ассортимент постельного белья и комплектующих.
Фабрика САМСОН специализируется на производстве одеял, подушек и наматрацников.
ООО «Швейное объединение «Софттекс» — производитель высококачественного домашнего текстиля. Фабрика активно работает на российском рынке с 2000 года и за это время заслужила репутацию надежного партнера и поставщика.
ОАО «Павловопосадская платочная мануфактура» выпускает около 1000 видов шалей, платков, шарфов, кашне, палантинов, скатертей из натуральных волокон: шерсти, хлопка, шелка, льна.
Швейное предприятие ReMar — российский производитель трикотажных изделий для детей. Мы производим качественные трикотажные изделия с 2009 года. За это время наша продукция стала любима и узнаваема для многих российских покупателей. Многолетний опыт производства, использование современного оборудования и сырья только высочайшего качества позволяет выпускать конкурентоспособную продукцию. Мы производим детскую трикотажную одежду под собственной маркой «Remar» для детей от 0 до 15 лет.
«Чайковский текстиль» — ведущий российский производитель тканей для спецодежды и униформы военнослужащих, школьной формы. За более чем 57 лет работы компании знак «Чайковский текстиль» стал надежной гарантией качества тканей. Репутация компании подтверждена полувековой историей успеха. Компания является лидером в производстве российских тканей для спецодежды и униформы, входит в число предприятий, оказывающих существенное влияние на отрасли промышленности. Ткани «Чайковский текстиль» имеют отличную репутацию и востребованы во всех регионах России и странах ближнего зарубежья.
Нефтекамское производственное объединение искусственных кож (Искож) — стабильное многопрофильное производственное объединение легкой и текстильной промышленности, обеспечивающее огромным ассортиментом выпускаемой продукции население и предприятия не только республики Башкортостан и России, но и стран Ближнего Зарубежья и СНГ.
ООО «Алексеевская фабрика художественного ткачества» («Алексеевская ФХТ») является одним из немногих предприятий в России, сохранившим и развивающим традиции ручного узорного ткачества. Основной ассортимент выпускаемых изделий — узорные скатерти, столешники, полотенца, салфетки.
Текстиль
По данным археологических раскопок, уже в Древней Руси были широко распространены технологии обработки волокнистых растений и шерсти. В первом случае речь шла, прежде всего, о льне. Учёные смогли восстановить весь процесс производства льняного полотна, ткани, самой распространённой в русских землях. Когда лён созревал, его выдёргивали из земли, сушили и удаляли семена. Затем его, как и зерно, молотили, чтобы удалить клейковину. Дальше начиналось самое главное: лён замачивали, снова сушили и начинали вычёсывать. Длинные и мягкие волокна (их было около трети от всего количества) шли на лучшее полотно, более короткие и грубые – на полотно похуже. В целом это был длительный и довольно трудоёмкий процесс, учитывая, что полезными были лишь 20% от всего сырья. Примечательно, что в русских деревнях описанный способ был повсеместно распространён вплоть до начала XX в, а само льняное полотно было основой всей одежды.
Цеп (сверху) и чесало (снизу) – первые орудия русского текстильного производства
Другая ситуация была с шерстью. Хотя технология обработки овечьих шкур была не менее давней, она была несовершенной, и в основном в крестьянских хозяйствах использовалась сермяга – шерстяная ткань самой грубой выделки. Отсюда пошло выражение «сермяжный» (то есть «простой, грубый»). Более тонкая ткань традиционно была импортной. Так, у знатных сословий наибольшей популярностью пользовались немецкие сукна. Особенно популярным было красное и зелёное сукно. О масштабах импорта на Русь можно судить по тому, что по данным на 1410 г. в Новгороде у немецких купцов на руках было 80 км (!) сукна, выставленного на продажу.
Постоянный приток тканей как извне, так и за счёт внутреннего производства способствовал появлению универсальной меры их длины. Длинный отрез раскатывали на земле и меряли большими шагами – так появился аршин (около 71 см). До самой революции аршин стал кошмаром школьников, которые решали бесконечные математические задачи о покупке купцами аршинов разного сукна. Недаром Тютчев в своём известном стихотворении писал: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить», в том смысле, что страна слишком большая и разнообразная.
Читайте также: Ткань в полоску бирюза
Источники XVI-XVII вв. донесли до нас цены на текстиль и одежду. Поскольку и материал, и готовое платье ещё делалось вручную, они были достаточно высокими:
| Наименование ткани | Цена, в серебряных копейках за 1 аршин | Эквивалент |
|---|---|---|
| Холстина льняная | 0.5-0.75 | 1 кг гречки, или десяток яиц |
| Холстина льняная крашенная | 2.25-3.25 | 1 кг мёда, или 1 кг чёрной икры |
| Сермяга | 2-3.5 | 2 кг сливочного масла |
| Наименование товара | Цена, в серебряных копейках | Эквивалент |
|---|---|---|
| Штаны холщовые | 2 | 12 кочанов капусты |
| Рубашка холщовая | 3.5 | 5 кг пшеницы |
| Полукафтан | 15 | 5 кг сёмги |
| Армяк (кафтан из сермяги) | 20 | половина свиньи |
| Кафтан из бархата | 2000 | 650 кг чёрной икры |
Собственно русские текстильные производства начали появляться в середине XVI в. Впереди всех шли Новгород и Псков, традиционные пункты импорта тканей. Затем к ним присоединились другие города. В начале XVII в. тверские ткачи основали в Москве свою колонию, которая получила название Хамовники (от «хамовки» – льняного полотна). Тем не менее, промышленного производства тканей пока ещё не было.
Ситуация начала меняться с приходом к власти Петра I. В условиях постоянных военных действий текстильная отрасль приобрела стратегическое значение. Посмотрев, как устроено производство в Европе, новый царь захотел устроить то же самое дома. На первые фабрики (мануфактуры) в качестве вольнонаёмных действительно удалось привлечь часть свободного городского населения. Тем не менее, вскоре рабочих стало неоткуда брать: государственные крестьяне были заняты на уборке урожая и вообще производстве еды, а дворяне-помещики крайне неохотно предоставляли людей из своих хозяйств.
Пётр решил проблему своеобразно. С одной стороны, на фабрики стали буквально сгонять всех, кто не был привязан к месту жительства – бродяг, преступников, военнопленных, даже мелких священников. Они стали называться «казёнными» мануфактурами. Наряду с этим царь разрешил купцам свободно покупать деревни с крепостными крестьянами – дело доселе невиданное, поскольку такое разрешалось лишь дворянам. Это было сделано оттого, что у купцов были деньги на развитие производства, но не было людей, которые бы могли его развивать. Чтобы не злить дворян, Пётр вписал в законодательство любопытный нюанс. Согласно ему, купцы владели крепостными лишь формально, тогда как фактически они переходили государству. Для работы мануфактур они как бы передавались им во владение. Так появилось обозначение «владельческие» (или по-западному, как любил Пётр, «посессионные») мануфактуры. Помимо этого, работали и небольшие частные предприятия, которые могли открывать как обедневшие помещики, так и разбогатевшие горожане.
Стоит ли говорить, что качество произведённого товара было весьма посредственным. Так, на полотняном заводе, открытом в 1706 г. в Москве, на производство 1 аршина ткани тратилось до 2 рублей (порядка 10 000 современных), а результат оказывался «негодным». Иностранные специалисты, на которых возлагал надежды царь, ехали в Россию за «длинным рублём», не выдержав конкуренции на родине. Они разбирались в работе мануфактур не лучше своих русских подопечных. Производство начало падать: если в 1716 г. на московском Суконном дворе было изготовлено 138 000 аршинов сукна, то уже в 1719 г. – только 25 000 аршинов, причём произведённая ткань годилась только на подкладку. За период 1719-1724 гг. Петербургская суконная фабрика по результатам работы понесла убытков на 3 000 рублей, а Казанская – 8 000 рублей (порядка 15 и 40 млн современных соответственно). Прибыльной была лишь московская полотняная фабрика, принадлежавшая голландцу Ивану Тамесу. Развитию его предприятия способствовали два решающих фактора: хозяин лично отбирал и обучал русских мастеровых, а также предлагал большой ассортимент, не только полотно, но и разноцветные сукна. По сути, мануфактура Тамеса была первой полноценной русской текстильной фабрикой.
В перестроенном здании фабрики Тамеса в начале XIX в. разместились Хамовнические казармы. Современный адрес – Комсомольский проспект, 18-22
В целом к моменту смерти Петра Великого (1725 г.) текстильная промышленность в России находилась в депрессивном состоянии. Это было связано не только с низкой квалификацией сотрудников. Сама система работы мануфактур была сложной и запутанной. Работа каждой из них зависела от ряда обстоятельств. На некоторых ежемесячно платили жалование, на других работа была сдельной. Где-то рабочие получали все деньги сразу, в другом случае из жалования высчитывали оброк, как у помещичьих крепостных. У владельцев посессионных мануфактур производственные мощности и купленная деревня почти никогда не оказывались рядом, поэтому приходилось переносить фабрику к месту жительства крестьян, что отрицательно сказывалось на торговых связях.
С другой стороны, далеко не все купленные крестьяне могли быть переведены на производство. Если владелец забирал слишком много мужчин из деревни, их хозяйства разорялись, и мануфактуре приходилось брать на попечение семьи работников, выплачивая им дополнительные деньги во избежание социального взрыва. Через какое-то время купцы вовсе отказались брать крепостных на фабрики и стремились заполучить вольнонаёмных из числа государственных крестьян. Однако их приходилось отпускать на период сельхозработ, и тогда производство, и без того посредственное, вообще останавливалось. Кроме того, сами крестьяне не особо стремились идти в мануфактуру: их отталкивали тяжёлые условия труда, низкая оплата (даже квалифицированный сотрудник получал в лучшем случае 2 рубля в месяц, в пересчёте на современные это 7000 рублей) и 14-часовой рабочий день. Пытаясь не допустить развала мануфактур, власти в 1736 г. прикрепили к ним персонал. От этого сделалось ещё хуже: фабричные рабочие таким образом превратились в полноценных крепостных. Как ни парадоксально прозвучит, но, когда вспыхивали крестьянские восстания, рабочие были в первых рядах.
Дальнейшее развитие текстильных мануфактур шло по двум траекториям. Казённые продолжали приходить в упадок, тогда как дворянские существовали за счёт непосредственного крепостного труда, когда крестьяне фактически отбывали на них барщинную повинность, не являясь рабочими. Постепенно и посессионные мануфактуры стали превращаться в обычные поместья, причём в некоторых случаях купцы возводились в дворянство. Так произошло, к примеру, с Афанасием Гончаровым (1693-1783). Сын калужского гончара (отсюда и фамилия), он в 1720 г. заложил вместе с компаньонами полотняную мануфактуру. Впоследствии вокруг неё выросло поместье, которое так и называлось – Полотняный Завод. Продукция Гончарова была настолько высокого качества, что в значительной степени шла на экспорт. Со временем хозяин перепрофилировал свою фабрику на производство бумаги, на которую был ещё больший спрос.
Афанасий Гончаров – основатель семейного дела
Полученная прибыль сделала Гончаровых одними из наиболее богатых родов Калужской губернии. Праправнучка Афанасия Гончарова, Наталья Николаевна, стала женой Александра Сергеевича Пушкина, а семейная фабрика Гончаровых по-родственному «подгоняла» поэту бумагу для работы и издания книг. Предприятие в Полотняном Заводе продолжало работать и в советское время, выпускает оно бумагу и в наши дни (сейчас это ООО «Полотняно-Заводская бумажная фабрика»).
Тетрадки производства Полотняного завода можно приобрести и сейчас
В конечном итоге частновладельческие мануфактуры возобладали над государственными. Именно за счёт них до конца существования Российской империи происходило развитие текстильной отрасли. Наряду с этим, в конце XVIII в. в этой сфере произошёл настоящий переворот, напрямую связанный с английской промышленной революцией.
Стремительному экономическому развитию Англии во второй половине XVIII в. способствовали два важных фактора. Во-первых, в 1760-е гг. в стране, при помощи прялки со множеством веретён и паровых машин, было механизировано текстильное производство. Первая текстильная фабрика современного вида появилась уже в 1771 г. Известная своим овцеводством, Англия поставляла своё высококачественное сукно по всему миру. С другой стороны, расширение британской колониальной империи способствовало притоку в страну хлопка и технологий его обработки. Именно тогда англичане тесно познакомились с индийским ситцем – окрашенной хлопчатобумажной тканью с набитым рисунком. Поскольку ситец был слишком лёгким для английского климата, хлопок стали переплетать с льняными нитями для производства бумазеи. В свою очередь, Россия стала источником льна, который англичане меняли на избыток хлопка.
Стоит отметить, что хлопок в малых количествах попадал на русские предприятия и до этого, в основном с Востока. Однако его массовый приток как раз пришёлся на конец XVIII-начало XIX вв. Если в 1775 г. набивных предприятий (то есть делавших ситец с рисунком) было 10, то в следующие 25 лет их появилось ещё 30. Важными центрами выработки ситца стали Москва и Московская губерния.
Образование центров хлопчатобумажного производства заложило две траектории дальнейшего развития текстильной промышленности. Так, производством ситца и других хлопковых тканей стали заниматься вчерашние крепостные. Пользуясь тем, что помещики отпускали их на промыслы и работу в городе (для получения не натурального оброка, а именно «живых» денег), они устраивались на мануфактуры, где учились ткацкому мастерству. Затем, накопив денег и выкупившись на волю, они возвращались в родные края и открывали маленькие хлопчатобумажные производства. Это мотивировалось, в том числе, тем, что хлопок в любом случае можно было купить, чтобы не зависеть от выработки льна и шерсти.
Напротив, льняное и шерстяное производство оставалось в рамках посессионных/помещичьих мануфактур. Как и прежде, они были ориентированы прежде всего на невзыскательный госзаказ, вырабатывая грубое солдатское сукно (95% продукции). Из-за этого сложилась парадоксальная ситуация: при постоянном росте самого производства внутренний рынок долгое время не был заполнен. Из-за этого, когда речь заходила об изделиях из шерсти, то оказывалось, что половина из них импортная, тем более что в начале XIX в. в Англии производилось в 150 раз (!) больше шерстяных тканей на человека, чем в России.
| Наименование товара | ||
|---|---|---|
| Год | Количество предприятий | Произведённая продукция, в млн аршинов |
| 1725 | 14 | 0.5 |
| 1745 | 12 | 0.6 |
| 1767 | 72 | 2.3 |
| 1799 | 150 | 3 |
| 1820 | 304 | 5.3 |
| 1845 | 680 | 17.5 |
| 1860 | 706 | 39 |
Крестьяне, составлявшие бóльшую часть населения страны, в свою очередь, по-прежнему пользовались домотканым холстом. По этой причине полотняная промышленность топталась на месте, по сути, выживая только за счёт производства парусины для кораблей.
| Полотняная промышленность России | ||
|---|---|---|
| Год | Количество предприятий | Произведённая продукция, в млн аршинов |
| 1725 | 14 | 0.0015 |
| 1745 | 28 | 0.0016 |
| 1767 | 84 | 0.012 |
| 1799 | 318 | 0.2 |
| 1820 | 214 | 0.14 |
| 1845 | 168 | 0.25 |
| 1860 | 117 | 0.3 |
Хлопчатобумажное (прежде всего, ситцевое) производство, тем временем, динамично росло:
| Хлопчатобумажная промышленность России | ||
|---|---|---|
| Год | Количество предприятий | Произведённая продукция, в млн аршинов |
| 1810 | 380 | 26.2 |
| 1820 | 487 | 36.8 |
| 1830 | 538 | 90.3 |
| 1845 | 823 | 212.5 |
| 1860 | 1115 | 340 |
Именно с хлопчатобумажными мануфактурами оказались связаны громкие имена российских текстильных «королей» и их династий.
1. Прохоровы
Родоначальником этой знаменитой семьи был крепостной крестьянин Троице-Сергиевой лавры Иван Прохоров. После того, как у монастырей были отобраны вотчины (1764), он освободился и поселился в Москве. Его сын, Василий Иванович (1755-1815), сначала работал в качестве приказчика у старообрядцев-пивоваров, а затем открыл свою небольшую пивоварню. В это время он жил в Хамовниках, где судьба свела его с Фёдором Резановым, державшим мастерскую по производству краски. Резанов давно хотел открыть текстильную мануфактуру, и у него даже были на это деньги, однако не было никаких связей. Прохорова, напротив, не устраивал доход от пивоварения, но он обладал множеством контактов в старообрядческой среде. Объединив усилия, в июле 1799 г. два купца арендовали землю на холмистом берегу Москвы-реки, которая в народе именовалась Три Горы (сейчас – район станции метро «Краснопресненская»). Так была заложена основа будущей «Трёхгорной мануфактуры», знаменитой «Трёхгорки».
Василий Прохоров – основатель Трёхгорной мануфактуры
Сперва дела шли нелегко. Резанову приходилось лично обучать персонал и контролировать качество. Осторожный Прохоров предложил не заниматься сразу выпуском готовой продукции, а сперва просто закупать у московских купцов миткаль – полуфабрикат для ситца, и работать с ним. Благодаря придуманной Прохоровым оригинальной набивке (сейчас бы сказали – «принтам») товар стал быстро расходиться. В результате к 1812 г. оборотный капитал мануфактуры превысил 100 000 рублей (около 300 млн современных).
Война с Наполеоном стала для «Трёхгорки» серьёзным испытанием. Она пострадала во время московского пожара, а вскоре после этого компаньон Прохорова, Резанов, заявил о выходе из бизнеса и продал ему свою долю. К тому моменту капитал предприятия упал более, чем втрое. Из-за пошатнувшегося здоровья Василий Иванович отошёл от дел и вскоре умер, передав управление предприятием своему старшему сыну, Тимофею (1794-1854).
Тимофей Васильевич Прохоров фактически вырос на отцовской фабрике и знал все особенности процесса до мелочей. Кроме того, он проявил себя способным организатором. Так, в 1816 г. он открыл при «Трёхгорке» первое в России профессионально-техническое училище, куда набирал детей для обучения ткацкому ремеслу. Благодаря этому, впоследствии Прохорову не приходилось искать персонал и обучать его с нуля. С другой стороны, пользуясь тем, что другие предприятия Москвы после войны были разорены, Прохоров решил заняться непосредственно выпуском тканей вместо набивки, чтобы заполнить рынок своим товаром. Сохранив стратегию на оригинальность рисунка, множество сортов и высокое качество, Прохоров активно вкладывал средства в модернизацию фабрики – в частности, он закупал французские станки, за счёт которых можно было делать ткань быстрее других. К 1820 г. капитал «Трёхгорки» составлял 200 000 рублей (около 600 млн современных).
В 1833 г. Тимофей Прохоров отошёл от дел, полностью сосредоточившись на благотворительности и организации ремесленных школ. Дела фабрики стали вести его младшие братья – Иван, Константин и Яков. Они значительно расширили рынок сбыта компании: продукция «Трёхгорки» стала появляться на волжских и украинских ярмарках. Это не замедлило сказаться на оборотах: к 1840 г. капитал доходил до 0.5 млн рублей (около 1.5 млрд современных), а продукции реализовывалось на 2 млн рублей (соответственно 6 млрд современных). За высокое качество тканей Прохоровы получили ряд золотых медалей на всероссийских выставках и были переведены из мещан в сословие «почётных граждан».
Следует отметить, что модель организации предприятия, принятая у Прохоровых, впоследствии стала стандартной для всех остальных производителей. Так, из всех мощностей в Москве была сосредоточена лишь часть (изначально – около трети), тогда как остальное было вынесено в регионы, где труд был дешевле и не надо было организовывать для рабочих специальные условия. Часть работы передавалась посредникам, которые сами нанимали людей, занимавшихся каким-то видом ткачества, и потом передавали готовый товар Прохоровым за проценты. Сама мануфактура представляла собой производственный кластер, нацеленный на выработку конечного продукта разных видов – не только обычных, вроде ситца, но и элитных кашемира и бархата. К тому времени Прохоровы уже не покупали миткаль для дальнейшей доработки/переработки. «Трёхгорка» обладала своей развитой инфраструктурой в виде общежитий, больницы, школ. По уровню механизации она была в числе первых российских фабрик. На фабрике были установлены строгие корпоративные правила: к примеру, было запрещено курение – не только и не столько по соображениям пожарной безопасности, сколько для борьбы с пустым расходованием рабочего времени. Работников могли уволить за проспанные часы или за сквернословие, особенно при младшем персонале.
Обложка трехъязычного портфолио фирмы Прохоровых
Прядильный корпус (на современном фото снят с другой стороны). Нынешний адрес – Рочдельская ул., 13-15, стр. 5
Новому поколению Прохоровых – Ивану и Алексею Яковлевичам – пришлось столкнуться с серьёзными трудностями. Гражданская война в США 1861-1865 гг. резко сократила ввоз хлопка в Россию, а в 1867 г. на фабрике произошёл пожар. Чтобы упрочить положение фирмы, браться мобилизовали капиталы других родственников и в 1874 г. основали паевое «Товарищество Прохоровской Трёхгорной мануфактуры» с капиталом 1.5 млн рублей (около 4 млрд современных).
Новый взлёт предприятия был связан с тандемом руководителя – Николая Ивановича Прохорова – и управляющего директора – Никиты Васильевича Николаева. Последний был выпускником школы Тимофея Прохорова. Придя на предприятие обычным набойщиком, через 30 лет он вошёл в состав совета директоров. Как отмечалось в юбилейном издании к столетию «Трёхгорки», «в периоде горячих увлечений и порывов» владельцы всегда находили в Николаеве «верного советника, умудрённого большим житейским опытом». Николай Прохоров, руководивший предприятием с 1899 по 1915 гг., по образованию был юристом-управленцем. Одновременно с этим он закончил красильную школу в Германии и был талантливым химиком, автором ряда патентов, связанных с окраской и отбеливанием ткани. Любопытно, что права на пользование этими технологиями Прохоров впоследствии продавал другим фабрикам.
В XX в. «Трёхгорка» вошла с капиталом 3 млн рублей (порядка 6 млрд современных), самым современным оборудованием и огромным охватом рынка. Тем не менее, к тому моменту у неё уже были серьёзные конкуренты в виде других текстильных магнатов.
Одна из наиболее известных предпринимательских династий старой России, Морозовы происходили из крепостных крестьян подмосковного села Зуево (в 1917 г. вместе с другими сёлами, Орехово и Никольское, оно образовало город Орехово-Зуево). Основатель рода, Савва Васильевич Морозов (1770-1860), по специальности был ткачом, и помещик отпускал его на заработки. По легенде заняться предпринимательством Морозова вынудили обстоятельства: чтобы откупиться от призыва в армию, он занял крупную сумму, которую надо было отдавать. В 1797 г. он организовал небольшую мастерскую, делавшую кружева. К 1811 г. у него было уже 20 сотрудников, которые производили товара на 1200 рублей в год (примерно 3.5 млн современными). Накопив денег, Морозов в 1820 г. выкупил у помещика себя с супругой и четверых сыновей – Елисея, Захара, Абрама и Ивана.
Как и в случае с Прохоровыми, деятельности Морозовых сопутствовала удачная конъюнктура – их родные места оказались не затронуты войной 1812 г., что давало существенное преимущество перед старыми московскими производителями. Кроме того, роль здесь играли и личные качества Саввы Васильевича: зная его ответственность, земляки стали доверять ему на хранение свои сбережения, которые он пускал в оборот и таким образом развивал своё производство. Сперва Морозов лично ездил в Москву для реализации своей продукции, однако в скором времени он сделал себе такую репутацию, что перекупщики встречали его уже по пути, чтобы успеть перехватить товар. В 1823 г. Морозов купил у своего же бывшего помещика земельный участок и построил на ней первую фабрику, которая дала начало Никольской мануфактуре.
Как настоящий предприниматель, Савва Васильевич зорко следил за рынком и не мог не заметить упадка помещичьих мануфактур. Данная тенденция дала ему идею переключиться с шёлковых на шерстяные изделия. В 1844 г. Морозов запустил у себя производство, нацеленное, в противовес помещичьему, на выделку тонкого и дорогого сукна – драдедама. Помимо прочего, это организовало рабочие места для более чем 3 000 местных крестьян. С другой стороны, Морозову не давали покоя успехи Прохоровых, и в 1846 г. он основал крупнейшую в России фабрику по производству хлопчатобумажных изделий.
В скором времени после этого Савва Васильевич, за старостью лет, передал дела младшему сыну Тимофею, который родился уже свободным. В 1860 г. Савва Васильевич и Тимофей Саввич учредили торговый дом «Савва Морозов с сыновьями», хотя к тому моменту Абрам умер, Иван, не интересовавшийся текстилем, вышел из дела, а старшие, Елисей и Захар, отделились и открыли собственные фирмы. Фактическим владельцем отцовского бизнеса с капиталом в 4,5 млн рублей (около 13 млрд современных) стал Тимофей Саввич – ему принадлежали ¾ фирмы, ещё ¼ была передана его племянникам Давиду и Абраму Абрамовичам, сыновьям рано умершего брата.
На основе отцовских фабрик в Никольском Тимофей Саввич организовал огромный комбинат, который осуществлял полный цикл от переработки сырья до отделки готовых изделий. Также были созданы предприятия в Москве и Твери. Как и прежде, удача не изменяла Морозовым. Так, в 1860-е гг. началось присоединение к Российской империи Средней Азии, что позволяло не зависеть от привозного американского, а использовать отечественный хлопок. Кроме того, чтобы не быть завязанным на посредников, Тимофей Саввич открыл в Ливерпуле представительство фирмы, чтобы напрямую закупать оборудование у английских производителей. Наконец, в качестве топлива на предприятиях Морозов первым начал использовать мазут. В то время для него ещё не было активного применения, и Тимофей Саввич скупал его у нефтяной фирмы Нобелей всего по 80 копеек (около 2000 современных рублей) за тонну, экономя значительные количества дров и угля.
С другой стороны, для развития своего бизнеса Морозовы получали кредиты на хороших условиях. Среди их главных кредиторов был русско-немецкий коммерсант Людвиг (Лев Герасимович) Кноп (1821-1894), один из самых крупных торговцев хлопком и оборудованием для его переработки. Несмотря на большую (50 лет) разницу в возрасте, у Кнопа сложились хорошие отношения с Саввой Морозовым, и после его смерти он продолжал кредитовать предприятия младших Морозовых. В 1857 г. Кноп открыл собственную фабрику в Нарве, известную как Кренгольмская мануфактура. Для развития предприятия он привлёк к работе московских купцов, братьев Алексея и Герасима Хлудовых (у них была ткацкая фабрика в подмосковном Егорьевске). Мануфактура быстро стала главным производителем бумажной пряжи, однако в конфликт интересов с Морозовыми не вступала, более того, дочь Алексея Хлудова, Варвара, стала женой Абрама Абрамовича Морозова.
Лев Кноп (сидит в центре) и братья Хлудовы (за его спиной слева Герасим, справа – Алексей), кредиторы и партнёры Морозовых
В 1871 г. семейный бизнес вновь разделился: «тверская» часть была закреплена за Абрамом Абрамовичем, «подмосковная», напротив, осталась в ведении Тимофея Саввича. Впоследствии эти доли достались соответственно сыновьям Абрама – Михаилу, Ивану и Арсению Абрамовичам, и их двоюродному дяде, Савве Тимофеевичу Морозовым. «Тверские» Морозовы, тем не менее, продолжали жить в Москве в собственной усадьбе.
Усадьба Морозовых на Воздвиженке (современный адрес – дом 14, стр. 1)
Следует сказать, что куда больше, чем коммерческими делами, братья интересовались искусством и гуманитарными науками. Фирмой фактически управляла их мать, Варвара Морозова (урождённая Хлудова), которая не разделяла увлечений детей. Так, Михаилу, учившемуся на историко-филологическом факультете, она выдавала фиксированную сумму денег в месяц. Когда Арсений построил рядом с усадьбой свой знаменитый особняк в мавританском стиле, Варвара Алексеевна сказала: «Раньше я одна знала, что ты дурак, а теперь это знают все!». Её доверием пользовался лишь Иван Абрамович, которому она в 1892 г. передала бразды правления торговым домом.
Особняк Арсения Морозова (Воздвиженка, 16)