«Альтернативная история, уфология, паранормальные явления, криптозоология, мистика, эзотерика, оккультизм, конспирология, наука, философия»
Мы не автоматический, тематический информационный агрегатор
Статей за 48 часов: 30
18 +
И наклонил русский царь Батый надменную Европу.
Alternativehistory
Подписывайтесь на нас в социальных сетях:
Очевидец: Если Вы стали очевидцем НЛО, с Вами произошёл мистический случай или Вы видели что-то необычное, то расскажите нам свою историю.
Автор / исследователь: У Вас есть интересные статьи, мысли, исследования? Публикуйте их у нас.
. Ждём Ваши материалы на e-mail: info@salik.biz или через форму обратной связи, а также Вы можете зарегистрироваться на сайте и размещать материалы на форуме или публиковать статьи сами (Как разместить статью).
Троя: миф об исчезнувшем городе
Троя — легендарный город, знаменитый десятилетней Троянской войной, неразрывно связан с некоторыми наиболее выдающимися персонажами греческой мифологии — от богинь Геры, Афины и Афродиты (а также прекрасной Елены) до героев Ахиллеса, Париса и Одиссея. Многие знакомы с легендой о падении Трои. Но есть ли хоть доля правды в этом предании, гласящем, что причиной величайшего конфликта стала любовь Париса к Елене? Действительно ли закончился он лишь после того, как греки ввезли в город Троянского коня? И вообще, была ли эта война? Назывался ли город Троей?
Миф о Трое начинается с празднования свадьбы морской богини Фетиды и царя Пелея — одного из аргонавтов, который вместе с Ясоном принимал участие в поисках золотого руна. Пара не пригласила на торжество богиню раздора Эриду, но та все-таки приехала и швырнула на стол золотое яблоко с надписью: «Прекраснейшей». Гера, Афина и Афродита одновременно потянулись к яблоку. Чтобы разрешить конфликт, Зевс поручил принятие ответственного решения самому красивому из всех живущих мужчин — Парису, сыну царя Трои Приама.
Гера пообещала Парису огромную силу, если он выберет ее, Афина — военную славу, а Афродита — любовь самой красивой женщины в мире. Парис решил подарить золотое яблоко Афродите, и та указала ему на Елену, жену Менелая. Юноша отправился на поиски в греческий город Спарту, где его приняли как почетного гостя. Пока царь Спарты находился на похоронах, Парис с Еленой бежали в Трою, захватив с собой значительную часть его богатств. Обнаружив пропажу жены и сокровищ, Менелай разгневался и тут же собрал бывших женихов Елены, которые дали клятву защищать их брак. Они решили собрать войско и отправиться в Трою. Так было посеяно семя Троянской войны.
Более двух лет ушло на подготовку, и вот греческий флот из более 1000 кораблей готов к отплытию. Флот возглавил царь Микен Агамемнон. Он собрал корабли в порту Авлида (восточная часть Центральной Греции), однако для выхода в море необходим был попутный ветер. Тогда прорицатель Калхас сказал Агамемнону, что для того чтобы флот отправился в плавание, тот должен принести в жертву богине Артемиде свою дочь Ифигснию. Исполнив этого варварское, но, видимо, необходимое жертвоприношение, греки смогли отправиться в Трою. Девять лет бушевали сражения. За это время многие великие герои враждующих сторон погибли, в том числе и Ахиллес, убитый Парисом. Тем не менее греки никак не могли разрушить мощные стены Трои и войти в город. На десятый год войны хитрый Одиссей задумал построить гигантского деревянного коня, внутри которого намеренно оставлена полость, где могли спрятаться греческие воины и сам Одиссей. Греческий флот отплыл, оставив коня за воротами Трои, словно признавая свое поражение. Когда троянцы увидели удаляющиеся корабли и огромного деревянного коня за стенами города, они возликовали, поверив в свою победу, и затащили коня в город. Ночью греки выбрались из коня, открыли ворота Трои и впустили всю греческую армию. Троянцы не смогли дать отпор и были разбиты. Поликсену, дочь Приама, принесли в жертву на могиле Ахиллеса. Та же участь постигла сына Гектора Астианакса. Менелай намеревался убить и неверную Елену, но не смог устоять перед ее красотой и сохранил ей жизнь.
Легенда о Трое впервые упоминается в «Илиаде» Гомера (около 750 г. до н. э.). Позднее рассказ был расширен и дополнен. О Трое писали римские поэты Вергилий («Энеида») и Овидий («Метаморфозы»), Древнегреческие историки, такие как Геродот и Фукидид, были убеждены в том, что Троянская война — часть исторической действительности. Ссылаясь на слова Гомера, они писали, что Троя находилась на холме над Геллеспонтом (современные Дарданеллы) — узким проливом между Эгейским и Черным морями. Это был стратегически важный торговый центр. Сотни лет исследователи и собиратели древностей, плененные легендой о Трое, изучали местность, которая в древности называлась Троадой (ныне часть северо-западной Турции). Но более других искателей Трои прославился немецкий бизнесмен Генрих Шлиман. Ему удалось найти Трою. Руководствуясь только сведениями, добытыми из «Илиады» Гомера, он решил, что город располагался на холме Гиссарлык в нескольких милях от Дарданелл, и в 1870 г. он начал раскопки, которые продлились до 1890 г. Шлиман нашел остатки нескольких древних городов, существовавших в период между ранним бронзовым веком (3 тыс. до н. э.) и поздним римским периодом. Считая, что Троя находится в более низких археологических слоях, Шлиман быстро и небрежно преодолевал верхние пласты земли, безвозвратно уничтожая многие важные исторические памятники. В 1873 г. Шлиман нашел множество золотых предметов, которые назвал «сокровищами Приама», и заявил всему миру, что нашел Гомерову Трою.
Разгорелись жаркие споры относительно того, действительно ли Шлиман там нашел золотые предметы или же он намеренно их туда поместил, чтобы подтвердить- это место действительно является легендарной Троей. Установлено, что Шлиман неоднократно искажал факты: он заявлял, что сам разыскал место расположения Трои на холме Гиссарлык во время первого посещения Троады. Однако известно, что на тот момент британский археолог и дипломат Фрэнк Калверт уже проводил раскопки в этом месте, поскольку эта земля принадлежала его семье. Калверт был убежден в том, что древняя Троя находится на холме Гиссарлык, поэтому оказывал помощь Шлиману во время его первых раскопок. Позднее, когда Шлиман получил всемирное признание как «тот, кто нашел город Гомера», он утверждал, что Калверт не помогал ему. В настоящее время наследники Калверта, проживающие в Англии и Америке, заявляют о своих правах на часть сокровищ, извлеченных из холма Гиссарлык.
Современные исследования показали, что удивительные золотые находки, обнаруженные Шлиманом, значительно старше, чем он предполагал, а город, расположенный на холме Гиссарлык, который Шлиман считал гомеровской Троей, в действительности датируется 2400-2200 гг. до н. э., то есть он существовал по крайней мере за тысячу лет до предполагаемой даты начала Троянской войны.
Оставив в стороне эгоистичность Шлимана, следует признать положительный аспект его деятельности хотя бы потому, что он привлек внимание мирового сообщества к древностям холма Гиссарлык. После Шлимана исследовательскую работу на холме проводили: Вильгельм Дерпфельд (1893-1894 гг.), американский археолог Карл Блеген (1932-1938 гг.) и группа ученых из университетов Тюбингена и Цинциннати под руководством профессора Манфреда Корфмана. В результате раскопок Трон удалось установить, что на этом месте в разные периоды (их можно разделить на ряд подпериодов) располагалось девять городов, которые существовали начиная с раннего бронзового века (3 тыс. до н. э.) — Троя-I и заканчивая эллинистическим периодом (323-30 гг. до н. э.) — Троя-IX. Наиболее вероятной кандидатурой на звание гомеровской Трои, судя по датировке, считают Трою-VIIIa (1300-1180 гг. до н. э.). Многие ученые согласны с мнением, что Троя-VIIIa наилучшим образом соответствует описанию Гомера. Кроме того, именно в городе этого времени были обнаружены следы пожаров, а значит, город был разрушен во время войны. Связь Трои-VIIIa с материковой Грецией подтверждают греческие предметы микенского периода (поздний бронзовый век), особенно большое количество гончарных изделий, которые, видимо, импортировались сюда. Более того, Троя-VIIIa была довольно крупным городом, о чем свидетельствуют находки — ряд человеческих останков и несколько бронзовых наконечников стрел, выкованных в крепости и городе. Впрочем, значительная часть артефактов до сих пор находится в земле, а найденных предметов недостаточно для подтверждения гипотезы, что разрушение города — дело рук человеческих, а не результат природного катаклизма, например сильнейшего землетрясения. Как бы то ни было, если гомеровскую Трою считать реально существовавшим городом, то, опираясь на современные знания, можно утверждать, что Троя-VIIIа подходит на эту роль наилучшим образом. Не так давно геологи Джон К. Крафт из Делавэрского университета и Джон В. Льюс из колледжа Тринити в Дублине обнаружили материалы, подтверждающие существование Трои на холме Гиссарлык. Они провели геологические исследования местности: изучили особенности ландшафта у холма и свойства грунта в прибрежной зоне. Таким образом, исследования в области седиментологии (Седиментология — наука об осадочных породах и современных осадках, их вещественном составе, строении, закономерностях и условиях образования и изменении) и геоморфологии (Геоморфология — наука о рельефе суши, дна океанов и морей, которая изучает внешний облик, происхождение, возраст рельефа, историю его развития, современную динамику и закономерности распространения) подтвердили сведения, полученные из «Илиады» Гомера.
Даже существование загадочного огромного Троянского коня, который был, наверное, самым невероятным предметом в повествовании Гомера, тоже объясняется с точки зрения современной науки. Британский историк Майкл Вуд убежден, что Троянский конь был не просто искусной уловкой для проникновения в город, а скорее тараном или похожим на коня примитивным осадным орудием. Такие устройства были известны в Греции в классический период. Например, спартанцы использовали тараны при осаде Платей в 479 г. до н. э. Согласно еще одной версии, конь символизировал Посейдона — безжалостного бога землетрясений, поэтому Троянский конь вполне мог быть метафорой землетрясения, которое необратимо ослабило защиту города, позволив греческим войскам без труда проникнуть внутрь. Позднее появились другие, хотя и спорные данные, подтверждающие реальность существования Трои. Они содержатся в переписке и анналах царей Хеттского царства, найденных в Анатолии (современная Турция) и датируемых 1320 г. до н. э., в которых говорится о напряженной военной и политической ситуации в могущественном государстве Ахиява, подконтрольном царству, известному как Валуса. Последнее ученые отождествляют с греческим Илионом, Троей, а Ахияву греки называли «Ахейа» — страна ахейцев, которых Гомер в «Илиаде» представляет как прагреческие племена. Эта гипотеза спорна, хотя и была положительно воспринята большинством ученых, поскольку дала толчок изучению отношений между Грецией и Ближним Востоком в период позднего бронзового века. К сожалению, до сих пор не найдены хеттские письменные источники, упоминающие о конфликте, который можно было бы расценивать как Троянскую войну в Троаде.
Итак, был ли крупнейший конфликт, развернувшийся на холме Гиссарлык в 1200 г. до н. э… Троянской войной? Скорее всего, нет. Гомер писал о полумифической эпохе героев, об истории, которая передавалась из уст в уста на протяжении как минимум четырех столетий. Даже если война действительно имела место, сведения о ней скорее всего были утеряны или искажены. Следует признать, что некоторые предметы, упоминаемые в гомеровском повествовании, датируются периодом позднего бронзового века — различные виды доспехов и вооружения, которые были хорошо известны в 1200-750 гг. до н. э., то есть и в те годы, когда поэт писал свое произведение. Кроме того, Гомер называет греческие города своего времени, которые, по его мнению, играли особенно важную роль в годы Троянской войны. Археологические раскопки, проводимые на месте этих городов, обычно доказывали, что они были центрами первостепенной важности в период позднего бронзового века. Не вызывает сомнения и факт, что расположенная в таком важном месте, над Геллеспонтом, на границе между Хеттским царством и греческим миром, Троя непременно должна была стать театром военных действий в период позднего бронзового века. Скорее всего, история Гомера является воспоминанием об отдельных конфликтах между греками и жителями Троады, которые он объединил в одну решающую эпическую борьбу — войну всех войн. Если это действительно так, то легенда о Троянской войне базируется на реальных исторических событиях, пусть даже преданиях старины глубокой. Передавая из уст в уста, рассказчики дополняли ее необыкновенными деталями. Возможно, даже прекрасная Елена Троянская появилась в повествовании значительно позже.
Источник: «Великие тайны и загадки истории». Б. Хотон
Народные приметы и суеверия на все случаи жизни
Правая ладонь чешется к прибыли, левая — к убытку.
Правая ладонь зудит — получать, левая — отдавать деньги.
Локоть чешется — к горю.
Муха попала в питье или в еду— к подарку.
Переносица чешется — к покойнику, ноздря — к крестинам, сбоку — к вестям, кончик носа — к вину.
Нос чешется — в рюмку глядеть.
Бровь чешется — к поклону, к свиданию, к слезам.
Правая бровь чешется — к свиданию с другом,
левая — с лицемером.
Левый глаз к слезам свербит, правый — на любого глядеть.
Щеки чешутся или горят — к слезам.
Икнув, нужно сказать: «Добром, так вспомни, а злом, так полно».
В правом ухе звенит — к добрым вестям, в левом — к худым.
Губы зудят — к поцелуям.
Подошвы чешутся — к дороге.
Кошка умывается на пороге — гостей замывает (зазывает).
Если, выходя из дома, зацепишься, — скоро опять там быть.
У кого ухо горит, про того говорят. Если правое ухо горит — говорят правду, если левое — ложь.
Язык укусишь — кто-то бранит.
Девка локоть ушибет — холостой парень вспоминает.
После отъезда какого-нибудь человека из дома не подметают пол три дня. Если подмести, то уехавший больше не вернется.
Если женщина, подметая пол, обметет кого-нибудь веником, то его станут люди недолюбливать.
Если человек икает, значит, кто-нибудь о нем вспоминает.
Чтобы избавиться от бородавок, берут нитку, завязывают на ней столько узелков, сколько бородавок, и закапывают нитку в землю. Когда нитка сгниет, тогда и бородавки исчезнут.
Кукушка — вещая птица. Сколько раз она прокукует, столько лет и будешь жить на свете.
Чтобы избавиться от икоты, нужно сказать: «Икота, икота, иди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого».
О вещи, которая только что была под руками и вдруг пропала, говорят: «Луканька хвостом накрыл».
Если что-нибудь потеряется, то «перевязывают бороду черту»: обвязывают ножку стола платком, говоря: «Черт, черт, поиграй, да опять отдай!»
Если рыболову попадется мелкая рыбешка, он посечет рыбку со словами: «Пошли отца, пошли мать, пошли тетку!» и отпустит опять в реку, чтобы попались более крупные рыбы.
Если возле окна сидит сорока, значит, скоро будут гости, а если в доме есть больной, то он скоро выздоровеет.
Если на крыше дома соберется множество галок и ворон, значит, в нем будет свадьба.
Если у человека на теле есть родинки, особенно те, которые он не может видеть (например, на спине), то ему суждено быть счастливым. У кого жесткие волосы на голове, у того сердитый нрав.
Человек, у которого брови срослись на переносице, не будет счастливым.
Кто похож на свою мать, тот бывает счастливым.
Если человек боится щекотки, значит, он ревнивый.
Если девушка уколола палец при шитье, значит, она влюблена.
В мае нельзя жениться или выходить замуж. Если женишься в мае, всю жизнь будешь маяться.
Если двое скажут одновременно одно и то же слово, значит, скоро будут гости или, по крайней мере, придет за чем-нибудь посторонний человек.
Если четыре человека, здороваясь или прощаясь, подадут друг другу руки крест-накрест, значит, быть свадьбе.
Кто идет, наступая на следы человека, идущего впереди, тот отберет у этого человека силу.
Если человека по ошибке принимают за кого-нибудь другого, значит, ему в скором времени будет какая-нибудь прибыль.
Если уронишь вилку или ложку со стола, то придет женщина, а если нож — мужчина.
Не ешь с ножа, будешь сердитым.
Если после ужина оставляешь на столе недоеденные кусочки хлеба от своего ломтя, значит, оставляешь там свое счастье.
Если какое-нибудь кушанье пересолено, значит, стряпуха в кого-нибудь влюбилась.
Если человек, которого ждали к обеду, не пришел вовремя, то нужно потрясти скатертью на столе — и он непременно скоро придет.
Кто быстро ест, тот быстро и работает, ленивые же, наоборот, едят медленно.
Нельзя подавать другому соль, иначе поссоришься с ним. Чтобы не поссориться, нужно, подавая соль, засмеяться.
Если кто-нибудь дает другому иголку, то нужно легонько его уколоть, чтобы не поссориться.
Ключи нельзя класть на стол, иначе в семье будет ссора.
Если муж и жена едят в потемках, то их ребенок будет вором.
Нельзя плевать в огонь — на языке «огник» (прыщик) вскочит.
Холостому мужчине не годится сидеть на дверном пороге — за него не пойдет замуж ни одна девушка.
На пороге не здороваются и не прощаются, чтобы не поссориться.
Если идешь к кому-нибудь в гости, нужно дома присесть и немного посидеть, чтобы там хорошо принимали.
Нельзя зашивать одежду на человеке, иначе зашьешь его ум.
Кто играет своею шапкою, у того заболит голова.
Отдавать деньги вечером нехорошо, не будут деньги водиться.
В понедельник денег не дают в долг, чтобы они не таяли, как воск, в течение всей недели.
Если прерываешь чтение книги, то не оставляй ее открытой, иначе книгу будет читать дьявол, а ты забудешь все, что прочитал.
Вечером не выносят из дома сора, чтобы не было ссоры.
Если человек накануне большого праздника веселится и смеется, то в праздник он будет плакать и скучать.
Если нечаянно наденешь что-нибудь из одежды навыворот, быть тебе битым.
Если ты собираешься куда-нибудь идти и наденешь что-нибудь из одежды на левую сторону, значит, тебя ожидает какая-нибудь неприятность.
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
История падения Трои.
На северо-западному берегу Малой Азии, в самом углу полуострова, стоял город Троя.
В годы, когда Вавилон и Ассирия, Вашукканни и Хаттуса сражались за право контролировать земли от Залива до берегов Средиземного моря и севернее, почти до Черного моря, множество горных племен, пустынных вождей и древних городов все еще оставались независимыми, от контроля крупных государств. Троя была одним из таких городов. Она возникла почти за две тысячи лет до описываемых событий, когда ее царь возвел стены вокруг своей крохотной деревушки, чтобы защитить людей от враждебного и алчного окружения. За века город не раз сгорал и вновь отстраивался, дряхлел и обновлялся, уменьшался и затем вырастал снова — опять и опять, оставляя слой за слоем культурные отложения.
Это был богатый город, не испытывавший особой нужды во ввозе продуктов питания или товаров: Троя стояла на равнине с большим количеством плодородных земель. В ближайших водах водилось много рыбы, на лугах паслись овцы. Кроме того, Троя была знаменита своими табунами лошадей, которые питались излишками зерна.
Но в период между 1260 и 1230 годами до н. э. Троя была уничтожена огнем и войной. Ее стены были снесены, в самом городе имела место резня: непогребенные человеческие кости так и остались валяться на улицах.
История о начале этой войны через пятьсот лет была изложена в «Илиаде».
После снятия с нее кожуры предвзятости суть легенды становится достаточно ясной. Менелай, царь греческого города Спарта, женился на принцессе из Аргоса, города, который лежал севернее его собственного. Эта принцесса, Елена, привлекла блуждающий взгляд Париса, сына царя Трои, довольно храброго воина, но завзятого бабника. Между прочим, в глазах собственных сограждан мужского пола это отнюдь не делало его образцом мужественности и объектом для подражания — что выгодно отличает тогдашних троянцев от наших современников. «Парис, красавчик, — кричит ему брат, — ты волокита и соблазнитель!».
Словом, Парис соблазнил Елену и затем увез ее в Трою. Менелай, супруг Елены, решил отомстить и попросил своего брата Агамемнона помочь ему в войне с Троей.
Агамемнон был могущественным греческим царем (его народ у Гомера именуется ахейцами), поэтому он призвал все греческие города присоединиться к их войску и отплыть единой флотилией к Трое, чтобы отомстить за оскорбление брата (оскорбление Елены при этом не особо учитывалось). Греки прибыли на берег Малой Азии, но не смогли взять город из-за доблести троянских солдат и высоты троянских стен. Войска расположились вокруг города, взяв его в блокаду на долгие десять лет.
Осада — декорация центральной драмы Илиады, а центром истории являются подвиги великого воина Ахилла, который происходил из Фессалии (горного района на севере греческого полуострова). К концу «Илиады» мы очень много узнаем об Ахилле — но греческая армия все еще торчит под стенами Трои, а троянский царь Приам все еще занимает свой трон. Сама война идет где-то за кулисами. К началу второй эпической поэмы, «Одиссеи», осада закончилась, Троя уже разграблена, и греки отправились в долгий путь домой.
История падения Трои к ногам осаждающих греков рассказывается по частям различными греческими поэтами, но появляется в завершенной форме гораздо позднее, во второй книге «Энеиды», созданной римским поэтом Вергилием.
Когда греки шумно продемонстрировали свой уход, троянцы, приняв коня в качестве подарка римской богине войны Минерве, затащили его в город, игнорируя при этом различные страшные предзнаменования и предупреждения. Они отпраздновали победу, уснули, мертвецки пьяные, и тогда греческие воины вылезли из брюха коня.
Оба, и Вергилий, и Гомер, описывают эту войну XIII века до н. э., используя язык и речь, вооружение и оружие, политические проблемы и героев своего собственного времени. Но поэма все-таки сохраняет зерна исторических событий. Троя была сожжена, ее жители погибли или спаслись бегством.
Итак, кто же в действительности участвовал в войне против Трои?
Город наверняка пал не во время жизни Гомера, когда бы это ни произошло. Общее научное мнение ориентировочно помещает Гомера примерно в 800 год до н. э. В крайнем случае, он мог жить немного раньше, но невероятно, чтобы он жил в 1230 году до н. э. — а это самая последняя из возможных датировок, которую археологи отводят пожару, погубившему Трою. Гомер рассказывал историю прошлых лет.
Что породило конфликт между микенскими городами и троянцами, мы не знаем. Ссора действительно могла иметь под собой пленение принцессы. Дипломатические браки, имевшие место по всему древнему миру, показывают, что в таких деликатных переговорах определялся статус договаривающихся: те, кто посылал принцесс, стояли ниже; те же, кто их принимал в жены, демонстрировали тем самым большее могущество.
Геродот, писавший много позже, также рассказывает историю о похищении Елены сыном Приама. В своей «Истории» он заявляет, что слышал эту легенду из независимого источника — от персов, которые считали, что греки переусердствовали (Это еще один анахронизм, так как во время разграбления Трои Персия еще вообще не существовала. И все-таки он показывает, что города Греческого полуострова и Малой Азии долгое время ненавидели друг друга).
Из-за чего бы ни началась война, микенцы победили в битве, и Троя пала. Но вскоре сами микенцы начали долгое скольжение вниз с вершины своего могущества. Города уменьшались, ветшали, становились менее безопасными.
Возможно, это началось еще до осады. Фукидид рассказывает нам, что война длилась так много лет, потому что осаждавшие город микенцы не имели достаточно средств, чтобы нормально снабжать себя; так как им не хватало пищи, им приходилось часть времени тратить на ее выращивание и проведение пиратских рейдов в Эгейском море, а не сражаться беспрерывно.
Война с Троей просто ускорила деградацию. Из «Одиссеи» мы узнаем, что победа над Троей была того рода, какая позднее получит имя царя Пирра; победой, которая сокрушила победителя почти так же, как и побежденного. Одиссея проникнута атмосферой печали. В словах Нестора, царя Пилоса, рассказ о ней звучит печально, хоть микенцы и победили.
Микенские герои медленно возвращались домой — чтобы расстраивать уже устоявшийся там новый домашний уклад, убивать наследников, красть благородных людей, грабить урожаи и уводить жен, принадлежащих другим. Их прибытие принесло много беспокойства: «последний из героев, вернувшийся домой, — рассказывает нам Фукидид, — вызвал немало переворотов и интриг, последовавших повсюду». Одиссей сражался десять лет, чтобы попасть домой и увидеть, что его дом кишит врагами; Агамемнон вернулся к жене и был убит в собственной ванной, ею и ее любовником. Пик славы микенцев прошел и никогда больше не возвращался.
Из книги Сьюзен Бауэр «История Древнего мира: от истоков цивилизации до падения Рима»
Найдены возможные дубликаты
Вечная война в Греции
Автор: Владимир Герасименко.
Довольно занятно, насколько расхожий образ Древней Греции с подбухенькими философами в окружении классической архитектуры и спортивного вида вьюнош почти полностью игнорирует важнейшую черту греков – их воинственность. В массовом сознании она присуща разве что спартанцам, да и там благодаря мифологизации подвига 300 представляется чем-то благородным. В то время как никакого благородства в греках не было и в помине. По сути, с первого своего появления в истории во времена кризиса бронзового века, греки никогда не переставали быть агрессивным и воинственным народом, чьё культурное развитие никоим разом не делало их миролюбивее. Вспомните хотя бы их главный эпос, который знал почти каждый грек — Илиаду, где описано, как ещё более древние греки устроили войну длиной в поколение с кучей трупов из-за… женщины. Или то, что персы пришли на Пелопонесс не из-за того, что мечтали овладеть Грецией, а потому что греки постоянно вмешивались в дела Малой Азии, подчинённой персам и вообще-то сами войну и развязали. Причём в то время, пока в Италии шёл объединительный крестовый поход римского Империума, в Греции было скорее вечное сражение племён орков друг с дружкой в больших и малых ВАААГХах. Иногда они объединялись в очень большой ВААААГХ, чтобы постукать соседей-персов, но потом обязательно, перессорившись друг с другом, начинали вновь упоённо меситься.
Собственно, в очередной раз такая ситуация повторилась в конце V века до н.э., когда в Греции собралось два мощных военно-политических ВАААГХ – Афинский Морской Союз, где Афины были первыми среди равных диктатором этого союза, и Пелопонесский союз, где все были равнозначны и если военным лидером была Спарта, то экономическим – Коринф. Оба этих альянса люто ненавидели друг друга, так как остро конкурировали в экономике, а потому война была неизбежна. Вот только когда она начиналась, никто не думал, что продлится она целое поколение, что война придёт в каждый уголок Греции, принеся туда разруху и запустение, и в конце концов разрушит всякие надежды на объединение Греции греками. К концу войны оба альянса находились буквально на последнем издыхании и у Афин запас прочности просто закончился чуть раньше, чем у Спарты. Итог противостояния оказался в полной мере неожиданным для всех. Так как, во-первых, никакого экономического профита Коринф с этого не поимел, а Спарта в ходе войны, как военный лидер, возвысилась многократно. Во-вторых, фактически под властью Спарты оказалась вся Греция и это было проблемой, так как спартиаты банально не знали, как закрепить свои завоевания, кроме как силой.
В предыдущей заметке я уже писал про проблемы с подчинением одних полисов другими, так вот, спартанцы наступили сразу на все грабли, какие только можно. Они установили в завоёванных полисах коллаборационистские режимы, которые держались исключительно на штыках спартанских гарнизонов. Но мы же помним, что армии полисов были ополчением и вечно держать под сариссой ополченцев-земледельцев нельзя. С одной стороны спартанцы не были земледельцами – у них для этого были илоты, но, с другой, будучи аристократами, стоять в гарнизонах хрен знает где спартанцы не хотели. Поэтому они решили проблему гениально и стали требовать для гарнизонной службы войска союзников, причём их вообще не интересовало, что там у союзников будет с экономикой из-за выключения из неё экономически активных граждан, призванных на войну. Естественно, что такое положение не могло не привести к взрыву. Разразились восстания, где на стороне восставших уже выступила часть бывших союзников Спарты. И хотя они и проиграли, но через десять лет разразилась новая, ещё более масштабная война против гегемонии Спарты, которая закончилась внезапным поражением обеих сторон. Потому что после одержанной союзниками победы в финальном сражении над спартиатами и открывшейся им свободной дороги внутрь Лакедемонии, война сама собой закончилась, так как и у победителей, и у побеждённых просто кончились солдаты. Последним же аккордом станет гибель второго Афинского морского союза, ровно по той же причине, по какой умер и Пелопонесский.
70 лет почти непрекращающихся войн привели к тому, что Греция буквально лежала в руинах – из-за огромных людских потерь некому стало обрабатывать землю, не из кого стало набирать воинов, некогда цветущие виноградники были уничтожены, поля – сожжены и вытоптаны, а рудники – разорены. Из-за этого в Греции, где статус свободного гражданина был всегда накрепко связан с владением землёй, начинается процесс концентрации земли в руках аристократии, которая может позволить покупать рабов для её обработки или позволять арендовать землю негражданам, так как иначе обрабатывать её было бы некому. Так как многие земли пришли в запустение, значительно выросла роль торговли – мало какой полис мог самостоятельно обеспечить себя всем необходимым для восстановления, причём из-за этого происходит взрывной рост товарного производства и монетного обращения. Торговля буквально опутывает всю Грецию, но общая торговля не приносит умиротворения. Из-за роста влияния земельной и торговой аристократий происходит эррозия старых полисных институтов – равенства между гражданами больше не существует, аристократы требуют себе больших прав, так как они больше вкладывают в полис своих денег. При этом главная функция гражданина – защита полиса в ополчении – в этот период практически отмирает, так как граждан на это самое ополчение не хватает, зато по Греции ходит полно ветеранов войн, которым не нашлось места в мирной жизни. Их-то и начинают нанимать власти полисов, что приводит окончательно к упадку демократии – солдаты верны лишь тому, кто платит им деньги, а делает это не полис, а люди в его главе. Таким образом наёмники становятся не только защитниками полиса, но и главной опорой олиграхических и тиранических режимов, которые, как грибы после дождя, начинают появляться по всей Греции.
При этом наёмники довольно быстро становятся чуть ли не основным фактором политики полисов – они провоцируют войны, ради стяжания славы и богатства, подкупаются заговорщиками, поднимают мятежи и просто грабят соседей, потому что могут. Причём всё это происходит в Греции максимально фрагментированной, так как после проигрыша Спарты своим союзникам в Греции не осталось ни одного центра силы, точнее их теперь были сотни. И все они стремились постукать соседей ради жубов (зачёркнуто) денег и рабов. Войны становятся перманентными, никаких устойчивых союзов не существует в принципе, так как никаких общих интересов у полисов больше нет. Даже, казалось бы, общие торговые интересы в реальности не сближают, а наоборот отталкивают, так как каждый полис заинтересован продать как можно больше и ни с кем не делиться деньгами. Вчера вы лучшие друзья, а завтра ваш варбосс решает постукать соседа за то, что тот не пускает его корованы к себе под надуманным предлогом. Парадоксально, но такая ситуация становится даже благом для некоторых полисов Греции, позволяя эффективно перераспределять материальные блага от менее эффективных полисов к более эффективным, точнее агрессивным, но тут разница невелика. Но в то же время в этом положении крылся и весь ужас ситуации – в битве равновеликих центров силы победить мог только тот, кто сможет начать кушать своих соседей, как Рим. Но в том то и беда, что никакого нового инструментария для подчинения соседей греки так и не смогли придумать – каждый полис всё ещё был замкнутой сама на себя общиной, граждане которой получали экстраординарные права на завоёванных территориях, но вот завоеванный полис не приобретал ничего, кроме бездны анальной оккупации разной степени глубины. А значит и любое завоевание могло, как карточный домик, в любой момент обрушиться на голову самому завоевателю, как это случилось со Спартой или Афинами.
И единственным, что могло объединить Грецию в этой обстановке, была внешняя сила. Грекам повезло, что такой силой оказались македонцы — огречившиеся варвары, которых в самой Греции всё равно хоть и считали унтерменшами, но нашими унтерменшами. Они отставали от остальной Греции в общественно-политическом развитии, находясь всё ещё на стадии разложения родоплеменного строя, но это внезапно оказалось их силой, а не слабостью. Так как пока вся македонская держава не развалилась на самостоятельные полисы, цари македонян сумели в централизацию, подчинив местную аристократию и создав мощную постоянную армию, на прокорм которой, по сути, работало всё остальное население страны. Не будучи зависимы ни от ополчения, ни от наёмников, македонцы начали потихоньку зажёвывать Грецию. Подчинённые полисы получали от них с одной стороны военную оккупацию, с другой – включение в экономическую жизнь остальной Македонии на почти что равных правах. Такой подход позволял подсластить пилюлю подчинения, ну а набор рекрутов укреплял лояльность и в будущем гарантировал формирование в полисе прослойки ветеранов-сторонников Македонии. Таким образом варбосс Филипп II Македонский как-то незаметно завоевал половину Греции, а второй половине поставил ультиматум, что либо они присоединяются к его ВАААГХ, либо их ждёт и война, и позор. Причём Филипп был не дурак и собирал свой ВАААГХ вокруг нежно любимой каждым греком идеи – пойти и постукать всех персов.
Совсем ужалась, а на севере уже сгущаются тучи
И знаете, это сработало. Угроза военной оккупации и наличие общего врага позволило Филиппу сколотить Грецию впервые за столетия в нечто единое. Да, это всё ещё была Македония и куча греческих союзников. Скорее такой аналог СРИ времён Гогенштауфенов или даже Римской Республики того же периода, нежели централизованное государство в привычном нам понимании. Но у Македонской Греции всё же была перспектива. Филипп начал нащупывать механизмы, которые позволили бы удержать всё это вместе, но в самой концепции этого объединения и были заложены причины его краха – оно строилось вокруг подготовки к войне и когда война закончится, то ниточки, удерживавшие всё вместе, начнут обрываться. И, хотя Филиппу увидеть результатов его трудов не удалось, его сынишка Сашка взял отцовский ВАААГХ и так постукал персов, что греки буквально за жизнь одного поколения покорили половину известного им мира. Но в этой лёгкой победе уже была тень поражения – Александру было нечего предложить в плане управления своей огромной империей. После победы над персами она держалась исключительно на новых завоеваниях – пока шли войны, пока богатства текли в Грецию, то все мирились с неустроенностью и даже некоторой временностью конструкции государства. Но как только война прекратилась, всё начало расползаться. Попытка стянуть империю воедино, взяв персидскую модель, ожидаемо натолкнулась на неприятие греков – ранее их заставили силой считать себя равными друг другу греками и они смирились, но считать равными себе с равными им правами персов или египтян?! Немыслимо. Проживи Александр подольше, и, вероятно, империя, собранная огромным трудом, рассыпалась бы у него в руках из-за невозможности решить все противоречия, имевшиеся в ней, только силой. Александр слишком быстро пытался провести преобразования, которые в иных случаях велись поколениями.
Как только имперка развалится, Греция довольно быстро рассыплется вновь на кучу воюющих друг с дружкой варбанд, но в этот раз объединённых в несколько чуть более структурированных ВАААГХ для противостояния вновь ужавшейся Македонии. То есть греки кое-какие выводы сделали. На обломках империи станут возникать новые федерации полисов, которые ради противостояния Македонии и соседям вынуждены будут чуть плотнее интегрироваться друг с другом. Общие федеральные представительные органы власти, общая экономика, общая монета, общие законы и суд, и самое главное – общее федеральное гражданство. Но был нюанс, все эти федеральные органы власти решали лишь вопросы федерации в целом, в то время как внутренние дела полисов-членов оставались на усмотрение самих полисов, а общесоюзное гражданство не давало всей полноты прав во всех полисах союза. Тем не менее, это уже было очень близко к римской системе управления – греки наконец получили в руки инструментарий, который позволит им интегрировать завоёванных. Но поможет это не сильно, так как таких федераций возникнет несколько, примерно равных по силе, и все они будут люто ненавидеть друг дружку.
А вот македонцы-то как раз уроков и не извлекут. Они раз за разом будут пытаться военной силой объединить Грецию и раз за разом будут случаться былинные отказы, и всё завоёванное будет вновь разваливаться на куски. А потом из-за узкого моря придёт Рим и за два десятка лет в кровь и кашу разобъёт всех, вообще всех, но поочерёдно. Разделяй и властвуй, и вот это вот всё. После чего в Греции впервые за столетия установится мир. И грекам это странное состояние настолько понравится, что несмотря на весь тот некрасивый развод на бабки, коим было положение провинции у Рима, Греция станет надёжным тылом Империи, которому всего один раз придётся выписывать профилактическую порку. И, знаете, в чём самый большой прикол всей этой истории? Что греки, только видя перед собой пример Римской империи, наконец в полной мере осознают, что же они таки потеряли после гибели Александра.
Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).