Элементы сказки в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» М.Е. Салтыкова-Щедрина»

в «Повести о том, как один мужик двух

генералов прокормил» М.Е. Салтыкова-Щедрина»

Надырова Лидия Иннокентьевна, Осинская СОШ-1

Повторить жанровые особенности сказок

Определить особенности сказки Щедрина

Дать целостное, комплексное представление о сатире

Тип урока: комбинированный с элементами исследования

Таблица «Признаки сказки»

Иллюстрации по повести

Краткое сообщение о жизни и творчестве писателя (учитель и ученики)

Сказки Салтыкова-Щедрина предназначены думающему, интеллектуальному читателю. Щедринский юмор, щедринская ирония может не только расширить лексический багаж подростка, но и обогатить восприятие окружающего мира. Жизненные противоречия с детских лет вошли в душевный мир писателя, формируя в нем будущий сатирический талант. Родился Салтыков-Щедрин 15 января 1826 года г. В селе Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии.

Словарная работа: регистратура, школа военных кантонистов, учитель каллиграфии.

Беседа с учащимися:

Обратите внимание на жанр произведения: «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» была включена в сборник «Сказки». Почему? И что же это: повесть или сказка? Вот такую проблемную задачу должны разрешить на нашем уроке.

Начинается с зачина, характерного для сказки (жили да были)

Используются словесные формулы, характерные для сказок (долго ли коротко ли, мед-пиво пил, по усам текло, в рот не попало)

Два плана: реальный и фантастический

Как и для сказки, характерна разговорная речь

Краткость, ограниченное число действующих лиц

Происходят чудеса (мужик в пригоршне суп варит, на острове они оказались по волшебству, «по щучьему велению»

Близка к социально- бытовой сказке, так как служит раскрытию жизненной правды, высмеивает людские пороки; герои-люди, которые противопоставлены по социальным критериям

Используются художественные приемы, характерны для социально-бытовой сказки: эзопов язык, иносказания, сатира, юмор.

Исходная ситуация (пребывание генералов на необитаемом острове) сама по себе реальна. Вспомните «Робинзона Крузо», который основан на действительных событиях. Несмотря на использование словесных формул, характерных для сказки, нельзя утверждать, что по форме эта сказка, т.к. эти словесные формулы употребляются в несвойственной для ни функции (например, «мед-пиво пил» — в сказке концовка, не оказывающая влияния на сюжет. В «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» это фраза является смыслообразующей, т.к. указывает на то, что мужику на «Подьячей «ничего не перепало»). Кроме того, что в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» есть слова, которые в сказке использоваться не могут: «примите уверение», «упразднили», «школа военных кантонистов». В сказке все происходит в некотором царстве, в некотором государстве (ситуация безвременья), в нашей повести, хотя события происходят на острове, мы знаем, что родом генералы из Петербурга, живут там в «Подьяческой улице». О времени повествования можно узнать из слов генерала, который жалеет о своем мундире «четвертого класса» (табель о рангах введен Петром 1).

Вывод о проделанной работе:

Итак, в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» есть элементы сказки.

— Вспомним различия между литературной и народной сказкой. Чем эта сказка похожа на знакомые литературные сказки, а чем на народные?

— Какие эпизоды показались особенно смешными, а какие грустными?

— В каких произведениях встречались с эзоповым языком? В чем смысл этого приема?

Излюбленные приемы Щедрина – гротеск и гипербола. Дадим их определение.

Гротеск (пишем в тетради) – художественный прием, который рождается из смешения смыслового ряда, сочетания живого и не живого, человеческого и звериного, реального и фантастического (сварить суп в пригоршне; сверх сила мужика и то, что он позволяет связать себя; генералы спят в ночных рубашках и ордене, на необитаемом острове читают «Московские ведомости».

Крайняя форма гротеска — абсурд.

— Для чего автор использует гротеск и гиперболу

— Давайте, сравним генералов и мужика и сделаем соответствующие выводы.

Генералы ничего не умеют и не хотят делать, глупые (ничего не понимали), беспомощные, бюрократы (попав на остров, размышляют: «Ежели теперичка доклад написать, какая польза из этого выйдет?», по сравнению с мужиком они цивилизованны (знают, что такое Вавилонская башня), но в общем они люди невежественные. («Даже слов никаких не знали, кроме: «Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности»), не способны думать ни о ком, кроме как о себе (когда хотели есть, чуть не съели друг друга).

Мужик все время занят работой, глуп в некоторых ситуациях (сам свил веревку, которой его связали), мастер на все руки, в отличие от генералов обладает определенным запасом знаний (знает, как добыть огонь,, как сделать силок и т.д.), генералов кормит самым лучшим, а себе ничего не берет. (Нарвал генералам по десятку самых спелых яблок, а себе взял одно, кислое»), выполняет все желания генералов, во всем им подчиняется, покорен.

Мужик – обладатель сверхчеловеческой силы. Но этой силой он обладает только на острове (громаднейший мужчина). В городе он становится обычным рабочим («Висит человек снаружи дома, в ящике на веревке, и стеной краской мажет») (с.346)

Как генерал нуждается в мужике, чтобы есть, так мужик, чтобы действовать, нуждается в руководстве генералов (пока генералов не было, он спал под деревом, потому что давать распоряжения было некому), они зависят друг от друга. Как у генерала на первом месте социальная характеристика зависимости.

Посмотрите на характеристику мужика и генералов. Сходство в одном параметре – глупость. Глупость делает закон подчинения железным, действующим в любых

— Давайте обратимся к художественному приему, о котором мы еще не говорили: сатира. Основное условие для появления сатиры – наличие идеала. Сатира возникает из несоответствия действительности и нормы, действительности и идеала. Идеал Щедрина – утопическое представление о справедливом и свободном обществе.

— А какова же действительность в его произведениях?

Действительность – это мир, в котором ничего не умеющие говорить генералы управляют государством, а трудолюбивый мужик прозябает в нищете. Такой мир абсурден. Он самоуничтожается. Создается ситуация конца света. И именно сказка является той Формой, которая может отразить реальное и фантастическое.

Скажем несколько слов о пороках, которые обнажаются в произведении с помощью художественных приемов, перечисленных выше. Вообще Салтыков-Щедрин считал, что человеческие пороки вечны, а человеческая природа изначально несовершенна (ложь, жадность), но они принимают разные формы по мере изменения социальной действительности. Задача сатирика, по мнению Щедрина, — увидеть, под какой личинкой скрываются в современности вечные пороки и разоблачить их.

— Какие же пороки (самые главные) скрываются под личиной генералов и мужика? (лень, излишняя покорность).

Идеал сатирика (свободы) трагичен, т.к. он недостижим. Несовершенство мира лишь обнажается, но изменить ничего невозможно. Это мир без надежды. Отсюда безысходный конец сказки: «Выслали ему рюмки водки да пятак серебра: веселись, мужчина!»

Чтение по ролям (два генерала) или инсценирование.

Творческая работа учащихся ( рассказ по нарисованным иллюстрациям).

Обобщение по уроку ( ученики)

«Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» — это сказка или повесть? Докажите.

Назовите элементы сказки в «Повести»

Домашнее задание: Прочитать сказки Салтыкова-Щедрина.

Анализ произведения «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» (М.Е. Салтыков-Щедрин)

Сложно представить себе русскую литературу без сатирического творчества Салтыкова-Щедрина. Никто кроме не мог также точно выявить все пороки российской действительности середины девятнадцатого века и рассказать о них в столь оригинальной и запоминающейся форме. Его «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» считается классикой русской сатиры. Под видом сказки Салтыков-Щедрин мастерски отобразил сословные противоречия, царившие в Российской империи. Многомудрый Литрекон предлагает Вам разбор этой сказки.

История создания

История написания «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» сохранила интересные факты о произведении:

• Сатира Салтыкова-Щедрина родилась в пятидесятых годах девятнадцатого века, когда он был выслан в Вятку (за либеральные высказывания), где мог наблюдать за жизнью русской провинции, регионального чиновничества и простого народа. Но происхождение и ум писателя сыграли злую шутку с его гонителями: Михаил Евграфович сам стал местным губернатором. Ссылка обернулась для него повышением.
• Идея для сказки родилась у писателя в 1867 году, после того как со скандалом был отправлен в отставку один чиновник, написавший короткое произведение «Что, ежели бы я жил на необитаемом острове и имел собеседником лишь правителя канцелярии?». Он решил развить эту тему и написать, что было бы со всем правящим классом на необитаемом острове?
• Работа над сказкой была завершена 1869 году, но опубликовали ее далеко не сразу, хотя это и удалось (в журнале «Отечественные записки»). Цензоров обманула сказовая манера повествования.
• Писатель Салтыков, как известно, присоединил к своей фамилии псевдоним «Щедрин», потому что он не хотел ассоциировать себя со скандально прославившейся дворянкой «Салтычихой», которая истязала и убивала своих крестьян. Кроме того, его семья была против литературных занятий Михаила.

Направление и жанр

Как ни странно, сказка Салтыкова-Щедрина принадлежит к литературному направлению реализма. Несмотря на фантастическое допущение, автор стремился к реалистичному изображению своих героев, их жизни, речи и действий. Характеры героев максимально приближены к реальным. Читатель может поверить в то, что такие люди могли существовать.

«Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» является сатирической сказкой. В основе сюжета лежит фантастическое допущение, язык изобилует сказочными речевыми оборотами. Многие ситуации намеренно доведены до абсурда. Всё это необходимо для того, чтобы замаскировать и смягчить присутствующее в сказке едкое высмеивание, свойственное всем сатирическим произведениям. Иначе книга была бы похоронена в ящике письменного стола.

Композиция и конфликт

Композиция «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» делится на три типично сказочных элемента:

1. Сказочный зачин.
2. Кульминация — встреча дворян и крестьянина.
3. Развязка — возвращение в столицу.

Композиция построена на многочисленных антитезах: генералы — крестьянин, лень — труд, глупость — смекался, гордость — смирение и т.д.

Суть: о чём сказка?

Два генерала, всю жизнь прослужившие чиновниками в санкт-петербуржской регистратуре, где они родились, воспитались и состарились, необъяснимым образом оказываются на необитаемом острове.

Дворяне и чиновники демонстрируют полную неприспособленность к самостоятельной жизни и незнание очевидных для любого образованного человека вещей, даже едва не доходят до каннибализма.

Однако, к счастью для двух высокопоставленных особ, под пальмой они находят спящего мужика и немедленно берут над ним руководство.

Много дней мужик выполняет все приказы двух генералов и заботится об их достатке и благополучии, даже сам делает для них верёвку их конопли, которой его же и привязывают к дереву.

В итоге генералы решают вернуться домой, и мужик перевозит их с острова в Санкт-Петербург, за что получил бутылку водки и пятак серебра.

Главные герои и их характеристика

Система образов в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» отражена Многомудрым Литреконом в таблице:

герои	характеристика
два генерала – пожилые чиновники	дворяне. всю свою жизнь занимались однообразной бумажной работой и ничем другим не интересовались. капризные и жалкие люди, не способные даже самостоятельно определить, где находится север. однако в то же время они живут в полной уверенности в своём превосходстве над окружающими и в том, что все нижестоящие обязаны выполнять любые их прихоти.
мужик	таинственный мужик с необитаемого острова, наделённый огромной силой и житейской смекалкой. способен без труда добыть пищу, свить верёвку из конопли, с помощью которой его и привяжут, и даже построить лодку для путешествия через океан. однако абсолютно лишён силы воли и чувства собственного достоинства, беспрекословно выполняя распоряжения двух генералов только потому, что они выше него по происхождению и статусу.

Тематика «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» заставит задуматься и современного читателя, ведь темы в ней вечные:

1. Народ – народ Салтыкова-Щедрина в образе мужика с острова обладает всеми качествами для счастливого и безбедного существования. Но писатель подчёркивает, что рабская психология русского человека, навязанная столетиями крепостного права, не даёт ему реализовать весь свой потенциал.
2. Родина – писатель видит свою родину разделённой между двумя мирами: ничтожным и бесполезным дворянским, паразитирующем на народе и крестьянской Россией, безжалостно угнетаемой, несмотря на все её таланты.
3. Противопоставление дворянства и крестьянства – в лице мужика представлено всё русское крестьянство, которое наделено умением и умом, но лишённое прав, а в лице генералов представлено дворянство, лишённое умений и ума, но наделённое безграничной властью и всеми правами.
4. Быт и нравы России – Салтыков-Щедрин демонстрирует и высмеивает многие особенности жизни в России. Огромный и неповоротливый бюрократический аппарат, пьянство и социальное неравенство – многое из этого было печальной обыденностью для Российской империи тех лет.
5. Фольклорные мотивы – в тексте сказки часто встречаются словесные обороты, свойственные народному творчеству, вроде «Жили-были», «Долго ли коротко ли» или «По усам текло, в рот не попало». Всё это нужно для того, чтобы подчеркнуть глубокую народность данного произведения.

Проблемы

Проблематика «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» столь же злободневна и интересна (если ее стоит дополнить, сообщите Многомудрому Литрекону в комментариях):

1. Социальное неравенство – в сказке отлично отражена пропасть между крестьянством и дворянством не только в материальном плане, но и в духовном. Аристократия всегда готова поработить народ, а вот простые люди подчиняются без ропота, хоть требования и абсурдны.
2. Крепостное право – крепостничество всегда рассматривалось Салтыковым-Щедриным, как большая трагедия в истории русского народа, которая не только тормозила развитие экономики России, создавая нищету, но и нанесла ментальную рану русскому крестьянству, которое с огромным трудом приспосабливалось к жизни в эпоху капитализма.
3. Невежество правящего класса – писатель особенно сильно подчёркивает ничтожность дворянства, его ограниченность и невежество. Отсюда ещё более несправедливой кажется ситуация, что именно эти ничтожные люди управляют Россией, пронося ей только вред.

Смысл

Салтыков-Щедрин в своей сказке показал нам два сословия Российской империи. Главная мысль «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» заключается в том, что тиранию дворянства идеально дополняет рабство народа, поэтому изменить ситуацию в России так сложно.

С одной стороны, мы видим дворянство – избалованное, ничтожное и бесполезное для общества, на котором оно паразитирует, однако уверенное в своём статусе, за счёт чего держит свою власть над немым и несознательным народом.

Мужик олицетворяет собой крестьянство – смекалистое и хозяйственное, но не способное осознать себя и бороться за свои права, а потому слепо подчиняющееся аристократии, которая не держит крестьян за людей.

Основная идея «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» — это необходимость изменить существующий порядок, в котором два паразита-генерала кормятся за счет одного тощего и забитого мужика. Писатель в своей сказке аллегорически изобразил экономику России. Сами дворяне ничего не зарабатывают, а живут на всем готовом только потому, что им принадлежит абсолютная власть над крестьянством. Если же народ освободится, помещики обречены на вымирание, причем в прямом смысле слова, ведь без бесчисленных слуг генералы просто умрут с голоду.

Чему учит?

Сказка осуждает невежество, грубость и самодурство, которые демонстрируют читателям генералы. Салтыков-Щедрин считал, что не происхождение или чин определяет человека, но его собственные таланты. Таков вывод из «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил».

Писатель превозносит смекалку и находчивость, продемонстрированную мужиком. Он пытается донеси до читателя мысль о важности самоуважения и о том, что необходимо отстаивать собственные права, иначе человек превращается в бесправного раба, чьи таланты служат негодяям и бесполезным паразитам. Каждый человек должен сам обеспечивать себя и тем самым приносить пользу обществу — такова мораль сказки.

Средства выразительности

Автор использовал в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» иронию. Так, мужик собственноручно связал веревку, которой его привязали к дереву. Этим автор хотел сказать, что народ сам поощряет свое рабство и добровольно лебезит перед тем, кто назвался хозяином.

Другой пример иронии в тексте — это распределение провизии. Мужик нарвал генералам 10 спелых яблок, а себе взял одно, и то кислое. Крестьянин ограничивает себя сам, то есть рабство глубоко засело в его психологии.

Таблица: гротеск, гипербола, ирония в произведении «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил».

Критика

«Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» была радушно встречена русской интеллигенцией. Замысел писателя был понят правильно.

Сказка была восторженно принята Герценом.Тургенев же и вовсе лично способствовал переводу произведения на французский язык и его распространению в странах Западной Европы.

Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил. М. Е. Салтыков-Щедрин

Иллюстрация М. Таранова к «повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» М. Салтыкова-Щедрина

Жили да были два генерала, и так как оба были легкомысленны, то в скором времени, по щучьему велению, по моему хотению, очутились на необитаемом острове.

Служили генералы всю жизнь в какой-то регистратуре; там родились, воспитались и состарились, следовательно, ничего не понимали. Даже слов никаких не знали, кроме: «Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности».

Упразднили регистратуру за ненадобностью и выпустили генералов на волю. Оставшись за штатом, поселились они в Петербурге, в Подьяческой улице, на разных квартирах; имели каждый свою кухарку и получали пенсию. Только вдруг очутились на необитаемом острове, проснулись и видят: оба под одним одеялом лежат. Разумеется, сначала ничего не поняли и стали разговаривать, как будто ничего с ними и не случилось.

— Странный, ваше превосходительство, мне нынче сон снился, — сказал один генерал, — вижу, будто живу я на необитаемом острове.

Сказал это, да вдруг как вскочит! Вскочил и другой генерал.

— Господи! да что ж это такое! где мы! — вскрикнули оба не своим голосом.

И стали друг друга ощупывать, точно ли не во сне, а наяву с ними случилась такая оказия. Однако, как ни старались уверить себя, что все это не больше как сновидение, пришлось убедиться в печальной действительности.

Перед ними с одной стороны расстилалось море, с другой стороны лежал небольшой клочок земли, за которым стлалось все то же безграничное море. Заплакали генералы в первый раз после того, как закрыли регистратуру.

Стали они друг друга рассматривать и увидели, что они в ночных рубашках, а на шеях у них висит по ордену.

— Теперь бы кофейку испить хорошо! — молвил один генерал, но вспомнил, какая с ним неслыханная штука случилась, и во второй раз заплакал.

— Что́ же мы будем, однако, делать? — продолжал он сквозь слезы, — ежели теперича доклад написать — какая польза из этого выйдет?

— Вот что, — отвечал другой генерал, — подите вы, ваше превосходительство, на восток, а я пойду на запад, а к вечеру опять на этом месте сойдемся; может быть, что-нибудь и найдем.

Стали искать, где восток и где запад. Вспомнили, как начальник однажды говорил: «Если хочешь сыскать восток, то встань глазами на север, и в правой руке получишь искомое». Начали искать севера, становились так и сяк, перепробовали все страны света, но так как всю жизнь служили в регистратуре, то ничего не нашли.

— Вот что, ваше превосходительство: вы пойдите направо, а я налево; этак-то лучше будет! — сказал один генерал, который, кроме регистратуры, служил еще в школе военных кантонистов учителем каллиграфии и, следовательно, был поумнее.

Сказано — сделано. Пошел один генерал направо и видит — растут деревья, а на деревьях всякие плоды. Хочет генерал достать хоть одно яблоко, да все так высоко висят, что надобно лезть. Попробовал полезть — ничего не вышло, только рубашку изорвал. Пришел генерал к ручью, видит: рыба там, словно в садке на Фонтанке, так и кишит, и кишит.

«Вот кабы этакой-то рыбки да на Подьяческую!» — подумал генерал и даже в лице изменился от аппетита.

Зашел генерал в лес — а там рябчики свищут, тетерева токуют, зайцы бегают.

— Господи! еды-то! еды-то! — сказал генерал, почувствовав, что его уже начинает тошнить.

Делать нечего, пришлось возвращаться на условленное место с пустыми руками. Приходит, а другой генерал уж дожидается.

— Ну что, ваше превосходительство, промыслил что-нибудь?

— Да вот нашел старый нумер «Московских ведомостей», и больше ничего!

Легли опять спать генералы, да не спится им натощак. То беспокоит их мысль, кто за них будет пенсию получать, то припоминаются виденные днем плоды, рыбы, рябчики, тетерева, зайцы.

— Кто бы мог думать, ваше превосходительство, что человеческая пища, в первоначальном виде, летает, плавает и на деревьях растет? — сказал один генерал.

— Да, — отвечал другой генерал, — признаться, и я до сих пор думал, что булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают!

— Стало быть, если, например, кто хочет куропатку съесть, то должен сначала ее изловить, убить, ощипать, изжарить. Только как все это сделать?

— Как все это сделать? — словно эхо, повторил другой генерал.

Замолчали и стали стараться заснуть; но голод решительно отгонял сон. Рябчики, индейки, поросята так и мелькали перед глазами, сочные, слегка подрумяненные, с огурцами, пикулями и другим салатом.

— Теперь я бы, кажется, свой собственный сапог съел! — сказал один генерал.

— Хороши тоже перчатки бывают, когда долго ношены! — вздохнул другой генерал.

Вдруг оба генерала взглянули друг на друга: в глазах их светился зловещий огонь, зубы стучали, из груди вылетало глухое рычание. Они начали медленно подползать друг к другу и в одно мгновение ока остервенились. Полетели клочья, раздался визг и оханье; генерал, который был учителем каллиграфии, откусил у своего товарища орден и немедленно проглотил. Но вид текущей крови как будто образумил их.

— С нами крестная сила! — сказали они оба разом, — ведь этак мы друг друга съедим! И как мы попали сюда! кто тот злодей, который над нами такую штуку сыграл!

— Надо, ваше превосходительство, каким-нибудь разговором развлечься, а то у нас тут убийство будет! — проговорил один генерал.

— Начинайте! — отвечал другой генерал.

— Как, например, думаете вы, отчего солнце прежде восходит, а потом заходит, а не наоборот?

— Странный вы человек, ваше превосходительство: но ведь и вы прежде встаете, идете в департамент, там пишете, а потом ложитесь спать?

— Но отчего же не допустить такую перестановку: сперва ложусь спать, вижу различные сновидения, а потом встаю?

— Гм. да. А я, признаться, как служил в департаменте, всегда так думал: «Вот теперь утро, а потом будет день, а потом подадут ужинать — и спать пора!»

Но упоминовение об ужине обоих повергло в уныние и пресекло разговор в самом начале.

— Слышал я от одного доктора, что человек может долгое время своими собственными соками питаться, — начал опять один генерал.

— Да так-с. Собственные свои соки будто бы производят другие соки, эти, в свою очередь, еще производят соки, и так далее, покуда, наконец, соки совсем не прекратятся.

— Тогда надобно пищу какую-нибудь принять.

Одним словом, о чем ни начинали генералы разговор, он постоянно сводился на воспоминание об еде, и это еще более раздражало аппетит. Положили: разговоры прекратить, и, вспомнив о найденном нумере «Московских ведомостей», жадно принялись читать его.

«Вчера, — читал взволнованным голосом один генерал, — у почтенного начальника нашей древней столицы был парадный обед. Стол сервирован был на сто персон с роскошью изумительною. Дары всех стран назначили себе как бы рандеву на этом волшебном празднике. Тут была и „шекспинска стерлядь золотая“, и питомец лесов кавказских, — фазан, и, столь редкая в нашем севере в феврале месяце, земляника. »

— Тьфу ты, господи! да неужто ж, ваше превосходительство, не можете найти другого предмета? — воскликнул в отчаянии другой генерал и, взяв у товарища газету, прочел следующее:

«Из Тулы пишут: вчерашнего числа, по случаю поимки в реке Упе осетра (происшествие, которого не запомнят даже старожилы, тем более что в осетре был опознан частный пристав Б.), был в здешнем клубе фестиваль. Виновника торжества внесли на громадном деревянном блюде, обложенного огурчиками и держащего в пасти кусок зелени. Доктор П., бывший в тот же день дежурным старшиною, заботливо наблюдал, дабы все гости получили по куску. Подливка была самая разнообразная и даже почти прихотливая. »

— Позвольте, ваше превосходительство, и вы, кажется, не слишком осторожны в выборе чтения! — прервал первый генерал и, взяв, в свою очередь, газету, прочел:

«Из Вятки пишут: один из здешних старожилов изобрел следующий оригинальный способ приготовления ухи: взяв живого налима, предварительно его высечь; когда же, от огорчения, печень его увеличится. »

Генералы поникли головами. Все, на что бы они ни обратили взоры, — все свидетельствовало об еде. Собственные их мысли злоумышляли против них, ибо как они ни старались отгонять представления о бифштексах, но представления эти пробивали себе путь насильственным образом.

И вдруг генерала, который был учителем каллиграфии, озарило вдохновение.

— А что, ваше превосходительство, — сказал он радостно, — если бы нам найти мужика?

— То есть как же. мужика?

— Ну, да, простого мужика. какие обыкновенно бывают мужики! Он бы нам сейчас и булок бы подал, и рябчиков бы наловил, и рыбы!

— Гм. мужика. но где же его взять, этого мужика, когда его нет?

— Ка́к нет мужика — мужик везде есть, стоит только поискать его! Наверное, он где-нибудь спрятался, от работы отлынивает!

Мысль эта до того ободрила генералов, что они вскочили как встрепанные и пустились отыскивать мужика.

Долго они бродили по острову без всякого успеха, но, наконец, острый запах мякинного хлеба и кислой овчины навел их на след. Под деревом, брюхом кверху и подложив под голову кулак, спал громаднейший мужичина и самым нахальным образом уклонялся от работы. Негодованию генералов предела не было.

— Спишь, лежебок! — накинулись они на него, — небось и ухом не ведешь, что тут два генерала вторые сутки с голода умирают! сейчас марш работать!

Встал мужичина: видит, что генералы строгие. Хотел было дать от них стречка, но они так и закоченели, вцепившись в него.

И зачал он перед ними действовать.

Полез сперва-наперво на дерево и нарвал генералам по десятку самых спелых яблоков, а себе взял одно, кислое. Потом покопался в земле — и добыл оттуда картофелю; потом взял два куска дерева, потер их друг об дружку — и извлек огонь. Потом из собственных волос сделал силок и поймал рябчика. Наконец, развел огонь и напек столько разной провизии, что генералам пришло даже на мысль: «Не дать ли и тунеядцу частичку?»

Смотрели генералы на эти мужицкие старания, и сердца у них весело играли. Они уже забыли, что вчера чуть не умерли с голоду, а думали: «Вот как оно хорошо быть генералами — нигде не пропадешь!»

— Довольны ли вы, господа генералы? — спрашивал между тем мужичина-лежебок.

— Довольны, любезный друг, видим твое усердие! — отвечали генералы.

— Не позволите ли теперь отдохнуть?

— Отдохни, дружок, только свей прежде веревочку.

Набрал сейчас мужичина дикой конопли, размочил в воде, поколотил, помял — и к вечеру веревка была готова. Этою веревкою генералы привязали мужичину к дереву, чтоб не убег, а сами легли спать.

Прошел день, прошел другой; мужичина до того изловчился, что стал даже в пригоршне суп варить. Сделались наши генералы веселые, рыхлые, сытые, белые. Стали говорить, что вот они здесь на всем готовом живут, а в Петербурге между тем пенсии ихние всё накапливаются да накапливаются.

— А как вы думаете, ваше превосходительство, в самом ли деле было вавилонское столпотворение, или это только так, одно иносказание? — говорит, бывало, один генерал другому, позавтракавши.

— Думаю, ваше превосходительство, что было в самом деле, потому что иначе как же объяснить, что на свете существуют разные языки!

— Стало быть, и потоп был?

— И потоп был, потому что, в противном случае, как же было бы объяснить существование допотопных зверей? Тем более, что в «Московских ведомостях» повествуют.

— А не почитать ли нам «Московских ведомостей»?

Сыщут нумер, усядутся под тенью, прочтут от доски до доски, как ели в Москве, ели в Туле, ели в Пензе, ели в Рязани — и ничего, не тошнит!

Долго ли, коротко ли, однако генералы соскучились. Чаще и чаще стали они припоминать об оставленных ими в Петербурге кухарках и втихомолку даже поплакивали.

— Что-то теперь делается в Подьяческой, ваше превосходительство? — спрашивал один генерал другого.

— И не говорите, ваше превосходительство! все сердце изныло! — отвечал другой генерал.

— Хорошо-то оно хорошо здесь — слова нет! а все, знаете, как-то неловко барашку без ярочки! да и мундира тоже жалко!

— Еще как жалко-то! Особливо, как четвертого класса, так на одно шитье посмотреть, голова закружится!

И начали они нудить мужика: представь да представь их в Подьяческую! И что ж! оказалось, что мужик знает даже Подьяческую, что он там был, мед-пиво пил, по усам текло, в рот не попало!

— А ведь мы с Подьяческой генералы! — обрадовались генералы.

— А я, коли видели: висит человек снаружи дома, в ящике на веревке, и стену краской мажет, или по крыше словно муха ходит — это он самый я и есть! — отвечал мужик.

И начал мужик на бобах разводить, как бы ему своих генералов порадовать за то, что они его, тунеядца, жаловали и мужицким его трудом не гнушалися! И выстроил он корабль — не корабль, а такую посудину, чтоб можно было океан-море переплыть вплоть до самой Подьяческой.

— Ты смотри, однако, каналья, не утопи нас! — сказали генералы, увидев покачивавшуюся на волнах ладью.

— Будьте покойны, господа генералы, не впервой! — отвечал мужик и стал готовиться к отъезду.

Набрал мужик пуху лебяжьего мягкого и устлал им дно лодочки. Устлавши, уложил на дно генералов и, перекрестившись, поплыл. Сколько набрались страху генералы во время пути от бурь да от ветров разных, сколько они ругали мужичину за его тунеядство — этого ни пером описать, ни в сказке сказать. А мужик все гребет да гребет, да кормит генералов селедками.

Вот, наконец, и Нева-матушка, вот и Екатерининский славный канал, вот и Большая Подьяческая! Всплеснули кухарки руками, увидевши, какие у них генералы стали сытые, белые да веселые! Напились генералы кофею, наелись сдобных булок и надели мундиры. Поехали они в казначейство, и сколько тут денег загребли — того ни в сказке сказать, ни пером описать!

Однако, и об мужике не забыли; выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!