Роль примет в романах «Тихий дон», «Поднятая целина»
Роль примет в романах «Тихий дон», «Поднятая целина»
Читая роман Михаила Александровича Шолохова «Тихий Дон», я обратила внимание на строки: «Из-за горы в белом величавом безмолвии вставали вершины белых клубящихся туч. От Дона, почти касаясь земли раздвоенными остриями крыл, чертили воздух ласточки, и далеко – далеко в синем поднебесье парил, уходя от подступавшей грозы, степной подорлик» [кн.4, ч.7, гл 4]. Это описание предгрозового пейзажа напомнило мне примету, бытующую у нас в станице Казанской: «Туча идет с Задонской горы – будет дождь».
У меня возник вопрос, какие еще приметы знает и использует автор в своих романах «Поднятая целина» и «Тихий Дон»? Я продолжила чтение произведений Шолохова, отмечая в тексте приметы. Чаще всего я находила приметы, связанные с погодой.
Например: «Но к ночи загудела гора, взголочились на площади вороны, . и Пантелей Прокофьевич решил: «Прищемило весну, завтра саданет мороз» [«Тихий Дон», 2кн. 4ч. 6гл.]
При чтении сцены сватовства Григория и Натальи в «Тихом Доне», я обратила внимание на особый вид примет – «обрядовые».
В романе «Поднятая целина» большое внимание уделено приметам сна.
Разнообразие примет в романах меня заинтересовало, и я решила разобраться с самим понятием — «примета». толкует это слово так: « Примета — явление, случай, который в народе считают предвестием чего-нибудь» [«Толковый словарь русского языка»]. уточняет – «Примета — в суеверных представлениях – признак, предвещающий что-либо» [«Большой толковый словарь современного русского языка»]. В издании «Приметы-подсказки на все случаи жизни» (составитель В) я нашла деление примет на погодные, обрядовые, бытовые, предрассудки. Я бы в этот ряд добавила и сонники, потому что вера в сновидения очень близка вере в приметы.
Погодные приметы в творчестве
в романах редко использует само слово «примета» или ее формулировку, бытующую в просторечии. Чаще я нахожу приметы в описаниях состояний природы: необыкновенно художественных и необычайно точных, в плане предсказания погоды.
«Февраль.… Жмут, корежат, землю холода. В белом морозном накале встает солнце. Из труб куреней по утрам строевым лесом высятся оранжевые столбы дыма» [«Поднятая целина», кн.1, гл.14]. Это иллюстрация к примете: «Дым из трубы идет вверх, к морозной, солнечной погоде».
С детства я знаю примету «Ласточки низко летают к дождю». В книге 2 главе 4 «Поднятой целины» нахожу ее художественное изложение: «Мелкие, словно брызги парного молока, капли отвесно падали на затаившуюся в туманной тишине землю… Голоса петухов сливались с чириканьем беззастенчивого купавшихся в лужах воробьев и писком ласточек, как бы припадавших в стремительном полете к пахнущей дождем и пылью, ласково манящей земле.»
В романе «Тихий Дон» я нашла примету о рыбалке интересную для меня, дочери заядлого рыболова:
«- Не будет, батя, дела… месяц на ущербе…
— Сазан, он разно берет. И на ущербе иной раз возьмется» [кн.1,ч.1, гл.2]
Автор неоднократно опирается на примету, связанную с горой: «А над хутором шли дни, сплетаясь с ночами, текли недели, ползли месяцы, дул ветер, на погоду гудела гора, и, застекленный осенней прозрачной лазурью, равнодушно шел к морю Дон».[(«Тихий Дон», кн.1, ч.2, гл.3]
«Вечерами глухо гудела гора, по стариковским приметам – к морозу, а на самом деле – вплотную подходила оттепель». [«Тихий Дон»,1 кн. 2 ч. 15 гл.]
В пейзажах Шолохова я нахожу три символа: Дон, степь, гора. Дон символизирует вечность, незыблемость бытия, степь обозначает жизнь человека с его рождением, расцветом, угасанием. Гора — как колокол — гудит, звенит, предвещает, предупреждает о грозе, войне, переменах в природе, в укладе жизни.
Большинство погодных примет, отмеченных мною в романах Шолохова, предсказывают дождь и ненастье. Я думаю – казаки обращали внимание, именно на эти приметы, чтобы планировать свои действия на будущее, знать виды на урожай, предвидеть способы его сохранения и использования.
В романе «Поднятая целина» отметила художественную формулировку известной приметы «Ведро на месяце держится – быть дождям»: «Месяц был чеканно-тонкий, пологий, суливший обильные дожди…», дочитываю предложение и отмечаю еще одну всем известную примету «В мае дождь и гром и не нужен агроном» — «…и Яков Лукич, взглянув на него, окончательно утвердился в мысли: «Быть урожаю!» [кн.1, гл.1]
То, что примета подтвердилась, свидетельствуют строки: «Озимые хлеба стоят до горизонта сплошной темно-зеленой стеной, яровые радовали глаз на радость дружными всходами» [кн.2, гл.1]
Интерес автора и его героев к погоде находит отражение в языке народа и народных приметах, которые подчеркивают накопленный казачеством опыт общения с природой, его наблюдательность.
Приметы в описании политических событий
на Дону на рубеже 19-20 веков
Данная глава посвящена приметам-предзнаменованиям, использование которых , подчеркивает предсказуемость описываемых событий, их естественность, какими бы страшными они не были.
В сборнике примет есть примета: «Сыч вещает о предстоящей войне и гибели людей». Шолохов, наверное, знал эту примету и исподволь готовит читателя к перелому в мирной жизни казачества: «По ночам на колокольне ревел сыч. Зыбкие и страшные висели над хуторами крики, а сыч с колокольни перелетел на кладбище, стонал над бурыми затравевшими могилами.
— Худому быть, — пророчили старики, заслышав с кладбища сычиные выголоски…
— Добра не жди, с церкви к мертвецам слетает». [«Тихий Дон», кн.1, ч.3, гл.1]
На уроках литературы Дона нам говорили, что приметы дают представление о духовной жизни народа. Вначале я с этим не согласилась, но вот читаю строки о подтелковцах незадолго до их гибели. Они не ругают врагов, не клянут судьбу. Подтелковцы «говорили о семьях, о родных, о близких… Говорили о том, что хлеба хороши – грач в пшенице уже схоронится – и не видно.» [Тихий Дон», кн.2, ч.5, гл.2)] Примета о предстоящем урожае в ожидании смерти? Это удивило меня, я восхитилась этими простыми, грубыми людьми. Хлеб – вот главная их ценность! Но так и должно быть в крестьянской среде. И на смерть подтелковцы идут ради спокойной, сытой и мирной жизни. Эта примета помогла мне понять, почему необученная армия рабочих и крестьян одержала победу над регулярными войсками белой армии.
Сновидения героев Шолохова
Сон является ключевым местом для понимания произведения в целом. Ничего не значащим, «лишним» в художественном тексте он быть не может, тем более в таких произведениях, как «Тихий Дон» и «Поднятая целина».
У Шолохова я нашла несколько отрывков, описывающих сновидения. Судя по всему, в начале 20 века многие верили во сны.
Снам верит, никому не верящий, храбрый воин Григорий.
Мучительные поиски истины приводят Григория Мелехова то в белогвардейские ряды, то в Красную Армию. Сражаясь в рядах белогвардейцев, он не может не видеть презрительного отношения к казакам, их жестокость. Григорию снятся скверные сны. В них он убегает от преследующего его врага: «немолодого смуглого красноармейца». Этот сон предшествует серьезному решению Григория «уклониться от прямого участия в сражении с красными». Я считаю, что автор, вводя в текст описание сна Григория, показывает, как в Григории подспудно зреют сомнения в правоте своих действий. В нем «словно что-то сломалось. Еще никогда до этого не чувствовал он с такой предельной ясностью всю никчемности происходящего, … он неясно думал, что казаков с красными ему не примирить, …а защищать чуждых ему по духу, враждебно настроенных людей … — больше не хотел и не мог» [«Тихий Дон», кн.4, ч.7, гл. 11].
Григорий чувствует, что и у красных, и у белых есть своя правда, потому и мечется между двух огней, пытаясь понять, на чьей стороне истина. Но ни тем, ни другим Мелехов с его обостренным чувством справедливости не нужен. Разрыв Григория с народом, Шолохов передал в сновидении Мелехова, в котором «полк пошел в атаку без него» [«Тихий Дон», кн.4, ч.8, гл.6].
Приводя сны Григория, автор подчеркивает, что герой находится в состоянии нравственного выбора. Днем и ночью мысли его заняты неустанным поиском истины.
Снам верит крепко стоящий на ногах Яков Лукич и балагур Щукарь.
Якову Лукичу из «Поднятой целины» приснилось, «что он бродит по какой-то плантации, под руководством одетых в белое женщин и рвет помидоры». «И сам Яков Лукич и все окружающие его казаки почему-то голые» [«Поднятая целина», ч.2, гл.42]. Обращаюсь к соннику: увидеть себя голым — к болезни, женщины в белом – к болезни.
Эти дурные сны предшествовали страшному деянию Якова Лукича, обречению на голодную смерть родной матери. Конечно, читатель понимает, что не сон явился тому причиной. Сон предупредил Лукича о грозящей опасности, и Лукич жертвует матерью, спасая свою жизнь.
Сон – причина дурных предчувствий деда Щукаря. Он твердо знает, если «примета — дрянь, — стало быть, и поездка выйдет боком, не иначе с каким-нибудь дрянцом». А снилось старику «будто пеший волк» за ним гонялся. В сонниках волк – это коварство и обман.
Действительно, «цепь горестных приключений в этот день размоталась на всю длину. В начале его укусил уж, затем он себе чуть было не вывихнул ногу, потом по ошибке заночевал в будке с «коварными» женщинами, в спешке обул «чирики Куприяновны», а дома его ждал «обман» — ребенок–подкидыш и женские «чирики».
Соседке Коршуновых Пелагее, перед тем как забеременеть снился сон, будто идет она по займищу, впереди нее старая корова, «а из сиськов молоко дорогу вилюжит» [«Тихий Дон», 1кн. 2ч. 18гл.]. Для женщин – очень благоприятный сон – видеть во сне молоко.
Обрядовые приметы – предсказание судьбы героев романа «Тихий Дон»
знает немало примет и поверий, связанных с толкованием будущей семейной жизни молодоженов. В романе «Тихий Дон», есть несколько примет, в которые верили наши предки. Шолохов даёт толкование только двум: сваха ёрзает по табурету, потому что «её колол украденный в сенцах и сунутый под кофту веник: по приметам, сваты, укравшие у невесты веник, не получают отказа. Кто-то «в день свадьбы всыпал Григорию за голенище сапога горсть пшена: для того, чтобы не сделалось чего с женихом с дурного глаза». [«Тихий Дон», кн.1, ч.1, гл.15].
И все же несчастливая семейная жизнь Григория и Натальи предрешена. Есть в сценах описания свадьбы интересные редкие свадебные приметы – предупреждения. В «Большом словаре примет» Г в разделе «Свадьба» читаю: «Споткнуться о порог, задеть за порог при входе в дом невесты во время сватовства – к серьёзной неудаче». В романе отец Григория перед сватовством «спешил, боясь утратить припасённую дорогой смелость. Он споткнулся о высокий порожек, зашиб хромую ногу и, морщась от боли, буйно затоптал по вымытым сходцам» [«Тихий Дон», кн.1, ч.1, гл.15]. Да, конечно, старик Мелехов спешил, потому и споткнулся, но ведь в обыденном наши предки видели и необычное, отмечали закономерность последующих событий.
Еще одна примета из словаря Никитиной: «Дождь и гром с молнией на свадьбу – к разладу». В романе в сцене, когда Григорий и Наталья выходят из церкви на паперть, «где-то за Доном синё вилась молния, находил дождь…»[«Тихий Дон», кн.1,ч.1, гл 21]. Спустя несколько лет именно во время грозы Наталья проклянёт Григория за те муки, которые он ей причинил. А по примете: «Если гром или молния сопутствуют произнесенным словам – это знак беды».
Роль примет в формировании нравственной системы общества
Читая Шолохова, начинаешь осознавать простую истину, что высший смысл человеческого бытия – это созидательный труд, забота о детях, любовь, которая согревает души и сердца людей, неся в мир свет милосердия, красоты, человечности. И эти вечные общечеловеческие ценности ничто не способно уничтожить.
В романе «Тихий Дон» нашла несколько примет, в которых выражается нравственная позиция:
-будь скромным, сдержанным в проявлении чувств («Ох, будет тебе! Ты как не перед добром расходилась!» — Наталья Дарье [ч.7, гл.13];
— не желай зла ближнему своему («- Господи, накажи его проклятого! Срази насмерть! — несколько секунд Ильинична с суеверным ужасом смотрела на сноху.
— Проси у бога прощения! Ох, великий грех. ») [ч.7, гл 16];
-не торопи события, будь терпеливым («Чего мы с тобой раньше времени загадывать будем!» — Григорий денщику Прохору).
В этих коротких, но емких фразах – нравственные устои казачьей старины, которыми и в наше время нельзя пренебрегать. В моей семье эти правила сами собой разумеются. Эти евангельские заповеди, как и сто лет назад в каждой казачьей семье, внушала бабушка моей маме, а мама – мне.
1. Традиции, обряды, приметы казачьей старины — это действующие лица в исторических событиях, описываемых в романах «Тихий Дон», «Поднятая целина».
2. Казаки очень суеверны: верят в разные приметы, в сновидения. У них свои обряды: предсвадебные и свадебные, родины, крестины, казаки неукоснительно следуют всем их канонам.
3. Приметы в романах определяют самобытные характеры героев, обнажают их социально-психологическую глубину, нравственную ценность.
4. По произведениям мы можем учиться понимать природу, жить в согласии с самим собой и окружающим миром.
5. В будущем, по материалам романов Шолохова надеюсь исследовать другие сферы взаимодействия казаков с природой: от норм морали и принципов воспитания до особенностей врачевания и кухни донских казаков начала XX века.
1. , , Рогалева словарь примет. Издательство АСТ, 2009. – 688с.
2. Ожегов русского языка. Москва, Русский язык, 1975. — 846с.
3. Приметы-подсказки на все случаи жизни. Составитель Воробьев -Петербург, Невский проспект, 2003. – 273с.
4. Ушаков толковый словарь современного русского языка. Москва: Альта-принт, 2007. – 1239с
5. Шолохов Дон. В 2 т. Москва: Дрофа, 2003. – 688с.
6. Шолохов целина. Москва: Дрофа, 2003. – 640с.
Война в произведении “Тихий Дон”
За любовной линией сюжета романа Шолохова встает гражданская война. Она влетает в жизнь людей пулей, забирает их и нарушает привычный уклад. Война в произведении «Тихий Дон» жестока своей реальностью и правдивостью.
Арена битв
Исторические события стали основным повествованием второго тома. Россия пыталась выйти из невзгод и разрушений Первой Мировой войны. Она еще не пережила всех тягот, как началась гражданская война. События военных лет описываются автором детально. Шолохов не боится описывать мелкие сцены, которые не имели значения для решения войны, но давали понимание происходящего.
Фронт растянулся по огромной территории. Непонятно где проходят битвы. Генералы стоят над картами военных действий, разрабатывают операции, а люди воюют по своим законам. Их битва идет там, где они. Генеральские планы остаются на бумаге. Автор так подробно описывает войну, что читателю кажется: он принимал участие в этих битвах, видел все своими глазами.
Военные эпизоды иногда не связаны друг с другом, но их суть пронзительно проникает в душу читателя, делает его очевидцем прошедших событий.
Казаки покидают родные станицы, идут навстречу врагу, не боясь страшной смерти. В душе много сомнений, непонимание, за что воюет народ. Гибнет цвет казачества в ужасе, «во вшах».
Подвиг
Классик показывает военные баталии с позиции участника, чувств, возникающих внутри. Война идет вокруг, а сказывается на психологическом состоянии человека. Интересна позиция автора, дающего новое восприятие подвигов. В обычном понимании, подвиг – это героическое действие, совершаемое ради людей, в сложных, часто опасных, условиях. Подвиг – доблесть, отвага, синонимичные понятия. В романе подвиг не носит такого характера. Воины бегут в разные стороны от звуков орудия, на поле боя солдаты калечат себя и друг друга. Штыки становятся предметом, ведущим к уродству. Битвы без побед и поражений становятся подвигами. Доблестью гордятся люди, нравственно искалеченные войной, убивающие себе подобных. Этим они совершают подвиг. Общечеловеческие ценности уходят в сторону. На их место встают сиюминутные политические авантюры, стремление быстро поднять по военной карьере, приукрасить свое поведение, объяснять убийства благими порывами.
Эпитеты войне
Описание войны в «Тихий Дон» не сравнимо с обычным. Слова, которые выбирает автор для описания военных действий, не придают красоты и величия. «Мертвоглазые», умирающие под «артиллерийскую панихиду», люди истлевают на всех фронтах. Простой казак боится бойни. Природа предупреждает об ужасах предстоящих событий. Сыч ревет на колокольне, стонет над могилами. Ночная птица переселяется на кладбище, кричит оттуда, тревожа набожных людей. Фронт – смертельный жгут, пережимающий страну на части.
В душах людей на войне пустота, как в колодце без воды. Чернота поселяется внутри мужчин и женщин. Казачество не понимает ни белых, ни красных. Их тянет к степи, к земле, к Дону, но путь домой закрыт. Изображение картин мирной жизни противоположно военным действиям.
Трагизм войны
Классик пытается донести до читателя важную мысль: война вносит в жизнь человека трагедию. Человек появился на земле совсем с другой целью, он не должен строить свою судьбу на гибели других. Ничто не становится утешением на войне. Григория Мелехова не успокаивает и не отвлекает то, что в обычной жизни имело смысл: «водка ли, баба ли».
Изображение войны в романе «Тихий Дон»
сочинение по литературе 11 класса
Военная тема в романе в целом
Действие романа М. А. Шолохова начинается в 1912 г. Мирная и спокойная жизнь казачества напоминает течение самого «тихого Дона». Подобно волнам могучей реки поколение за поколением сменяют друг друга, следуя одним и тем же правилам и традициям.
Картина всеобщего умиротворения резко нарушается грозным призывом «Сполох!», моментально превращающим донские земли в растревоженный муравейник. Масштабы несчастья еще не осознаны большинством людей: «Супротив нас какая держава на ногах устоит?». Размышляющие таким образом казаки даже не подозревают, что «на ногах не устоит» сама Российская империя.
«Сполох», охватив поначалу Европу, перекинется на российские территории. Если на западных фронтах казакам будет противостоять чужой по языку, вере, всему образу жизни противник, то дома в роли кровного врага выступит сосед, брат, отец. На протяжении долгих восьми лет большинство мужчин не сможет выпустить из рук оружие, сделав своей основной «профессией» убийство людей.
Основная часть романа резко противопоставлена счастливому и беззаботному началу. Самым ужасным следствием войны становится даже не гибель людей, а полная ликвидация нормальных человеческих взаимоотношений, разрушение родственных и семейных связей, чудовищная трансформация сознания.
На протяжении всего произведения Шолохов подчеркивает, что как белое, так и красное казачество испытывает к войне лютую ненависть. За исключением отдельных извергов, чувствующих наслаждение от вида крови, простые люди мечтают только о возвращении к нормальной жизни и сельскому хозяйству. В конце концов для рядового «пушечного мяса» все призывы о величии самодержавия или идеалах коммунизма остаются далекими и непонятными. Люди остаются пешками в кровавой игре царских генералов и революционных фанатиков.
Первая мировая война
В начале войны подавляющая часть населения Российской империи разделяла «шапкозакидательские» настроения. Веру в неизбежную быструю победу хранило воинственное казачество. «Ложкой дегтя» выглядит страшное пророческое обращение пьяного старика к уезжающим на фронт казакам: «Милая ты моя… говядинка!».
Одна из самых ярких сцен Первой мировой войны в романе — описание «подвига» Крючкова: «люди… в животном ужасе натыкались, сшибались… уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека».
Мучительная ломка человеческого сознания на войне ярко раскрывается в образе Григория Мелехова. Совершив первое «законное» и поощряемое убийство врага, он долго не может забыть о нем. Полной противоположностью «мягкому сердцем» Григорию выглядит Чубатый и его рассуждения: «Ты — казак, твое дело — рубить, не спрашивая».
Чтобы остаться в живых, Григорий вынужден принимать суровые законы войны и черстветь душой. При этом он не может согласиться с прямолинейностью Чубатова. Мелехов проявляет незаурядное мужество и хладнокровие, но при этом критически оценивает все происходящее. Для него отчетливо видна пропасть, отделяющая командный состав и знать от ежедневно гибнущих тысячами рядовых солдат.
Первым «бунтом» Григория становится его «чудовищная, непростительная выходка в присутствии высокой особы» в госпитале. К этому его подтолкнули не только собственные раздумья, но в большей степени разговоры с Гаранжой. Украинский пулеметчик занес в сознание Григория новые «истины» о сути войны.
Большевистская пропаганда в армии падала на благодатную почву. Неудачи на фронтах, невиданные прежде масштабы гибели и разрушений, тяжелая ситуация с продовольствия и снабжением, затяжной характер «окопной» войны вели к росту недовольства. Неумелые действия царского и Временного правительств еще больше усугубили положение. Массовое дезертирство стало закономерным результатом и единственным выходом для многих людей, измученных страшной войной.
Гражданская война
В годы Гражданской войны мучительный поиск Григорием Мелеховым правды приобретает главное значение для понимания всего смысла романа. Вернувшиеся домой казаки мечтали о том, что жизнь постепенно войдет в нормальное русло. Однако их надеждам было не суждено сбыться. Война пришла не просто на их земли, но буквально ворвалась в каждый дом.
Люди втягиваются в братоубийственную войну невольно. Взаимные насилия и преступления растут подобно снежному кому, вовлекая все новых и новых участников, которыми двигает одно желание мести. При этом втянутые в кровавый водоворот противники с горечью продолжают обращать особое внимание на остатки мирной жизни. Например, «хозяйственный» большевик Лагутин, даже оказавшись в окружении, отвлекается на коровье стадо.
Переходы Мелехова от одного лагеря к другому, его «метания» — лишь самый яркий образец всеобщего разброда в мыслях. Убежденный сторонник старого режима Пантелей Прокофьевич умиляется до слез на выборах войсковым атаманом Краснова, однако вид победного шествия немецких войск вновь заставляет его задуматься о правильности выбранного казачеством пути.
О роковом расколе казачества образно высказывается Петро Мелехов в разговоре с братом: «Будто с плугом проехались: один — в одну сторону, другой — в другую, как под лемешом. Чертова жизня, и время страшное!». Петро не называет конкретных виновников, он и сам не знает этих «гадов». Оказавшись в белом лагере (попав «на свою борозду»), Петро отказывается от «шатаний» брата. Старшему Мелехову легче идти по жизни и переносить все ужасы войны.
Григорий отличается от Петро склонностью к постоянным сомнениям. Даже в отношении врагов он задает себе вопросы: «А что за люди? А какие они?». Григорий отказывается от расправ над пленными, строго карает за мародерство («За такие штуки на германском фронте людей расстреливали!»). Такая мягкость становится причиной его разжалования в рядах белого движения.
При временном установлении советской власти Григорий не может избавится от других вопросов и жестко ставит их перед Иваном Алексеевичем: «Чего она даст нам казакам? …Казакам эта власть, окромя разору, ничего не дает! …Что коммунисты, что генералы — одно ярмо».
Избавиться от противоречивых раздумий Григорию ненадолго удается после смерти брата. Охватившая его душу жажда мести за Петро позволяет забыть о жалости и справедливости.
Неопределенное позиция Григория приводит его в конце концов к простым бандитам. В банде Фомина он начинает понимать, что единственный выход из порочного круга — любой ценой вернуться к мирной жизни.
Авторский приговор войне
Возвращение Григория к «воротам родного дома» сближает финал эпопеи с началом — описанием «мелеховского двора». Место осталось прежним, но главному герою пришлось пройти через все «круги Ада», потерять практически всех близких людей, зачерстветь душой и сердцем. В основе всех бед и потрясений Григория лежит одна причина — война. Это страшное бедствие искалечило судьбы нескольких поколений. Последствия двух войн будут его еще долго сказываться в жизни людей всей страны.
Чудовищная нелепица войны в изображении М.А. Шолохова
По роману «Тихий Дон»
Цель урока. Показать развитие гуманистических традиций русской литературы в изображении войны и значение «Тихого Дона» как романа, передавшего правду о Гражданской войне, о трагедии народа.
Роман М.А. Шолохова «Тихий Дон» среди книг о предреволюционных событиях, Гражданской войне выделяется своей самобытностью. Чем же покорила современников эта книга? Думается, что прежде всего значительностью и масштабностью событий, описанных в ней, глубиной и правдой характеров. Первая книга романа посвящена жизни и быту донских казаков до и в самом начале империалистической войны.
(Звучит запись казачьей песни, которая взята как эпиграф к роману.)
— Скажите, какова роль эпиграфа в этом произведении?
В старинных казачьих песнях, взятых автором эпиграфом к роману, предваряется рассказ о противоестественной, братоубийственной войне, о гибели казачьих родов, о трагедии народа, когда не тем вспахивается степь (“лошадиными копытами”), не тем засеяна (“казацкими головами”), не тем полита и не тот урожай собран будет. В песнях, сложенных казаками, обозначена противоречивость всего их несчастного племени — племени воинов и земледельцев одновременно, правдиво объясняющая и раскрывающая суть трагедии, произошедшей с потомками неизвестных авторов уже в XX веке. Кроме того, сам элегический строй казачьей песни сложен по формуле отрицательного параллелизма вначале (“Не сохами-то славная землюшка наша распахана… распахана наша землюшка лошадиными копытами…”) и продолжен одночленной параллелью, умалчиваемая часть которой слишком страшна (“А засеяна славная землюшка казацкими головами”). Это не обычные крестьянские будни, не посевная, а то страшное, отвратительное, что взрывает мирный уклад и наполняет волны “в тихом Дону отцовскими, материнскими слезами”. Здесь не просто выписана атмосфера казачьего уклада, здесь предвосхищена главная идея всего произведения.
— Как эпиграфы связаны с названием романа?
(В данном случае тихий Дон — не величественно спокойная река, а земля Донщины, издавна засеянная казаками, не знающая покоя. И тогда “тихий Дон” — оксюморон, взаимопротиворечивое сочетание слов: именно об этом сложены старинные казачьи песни, взятые Шолоховым эпиграфом к роману.)
Рассмотрим, как изображена Первая мировая война в романе «Тихий Дон».
Послушаем сообщение ученика-историка «Из истории донского казачества».
Великим народным горем вторглась в жизнь казаков хутора Татарского война с Германией. (Сообщение учителя истории о Первой мировой войне.)
В духе старых поверий писатель рисует мрачный пейзаж, предвещающий беду: “Ночами густели за Доном тучи, лопались сухо и раскатисто громовые удары, но не падал на землю, пыщущую жаром горячечным, дождь, вхолостую палила молния… По ночам на колокольне ревел сыч. Зыбкие и страшные висели над хутором крики, а сыч с колокольни перелетал на кладбище…
— Худому быть, — пророчили старики… — Война пристигнет”.
И вот резко нарушен устоявшийся мирный быт, всё тревожней и стремительней развиваются события. В их грозном водовороте кружатся, как щепки в половодье, люди, и мирный тихий Дон окутывается пороховым дымом и гарью пожарищ (это мы можем увидеть в сцене мобилизации — ч. 3, гл. IV).
Как трагедия пережита Григорием первая пролитая им человеческая кровь. Давайте посмотрим фрагмент кинофильма «Тихий Дон». А теперь прочитаем эпизод романа — душевные переживания героя (ч. 3, гл. X).
Убийство человека, даже врага в бою, глубоко противоречит гуманной природе Григория. Это мучит его, не даёт жить спокойно, ломает, калечит душу.
(Можно также прочитать отрывок из книги А.Воронцова «Шолохов», о прототипе Григория Мелехова — Харлампии Ермакове.)
Сцена столкновения казаков с немцами напоминает страницы произведений Л.Н. Толстого.
— Приведите примеры правдивого изображения войны в романе Л.Н. Толстого «Война и мир».
Война в изображении Шолохова начисто лишена налёта романтики, героического ореола. Люди не совершали подвига. Эту стычку обезумевших от страха людей назвали подвигом. (Пересказ гл. IX, ч. 3.)
Шолохов в своём романе изображает не только казаков, но и их офицеров. Многие из них честные, храбрые, но есть и жестокие.
— Какого офицера можно отнести к жестоким? (Чубатого.) Охарактеризуйте его.
(Такая бесчеловечная позиция Чубатого, даже в условиях войны, оказывается для Григория неприемлемой. Поэтому и стреляет он в Чубатого, когда тот ни за что срубил пленного мадьяра.)
Война в романе представлена в крови, страданиях.
— Приведите примеры страданий героев романа на войне.
— Как война повлияла на Григория Мелехова?
(“. Крепко берёг Григорий казачью честь, ловил случай выказать беззаветную храбрость, рисковал, сумасбродничал, ходил переодетым в тыл к австрийцам, снимал без крови заставы джигитовал казак и чувствовал, что ушла безвозвратно та боль по человеку, которая давила его в первые дни войны. Огрубело сердце, очерствело, и как солончак не впитывает воду, так и сердце Григория не впитывало жалости. ” — ч. 4, гл. IV.)
Шолохов изображает Григория Мелехова мужественным воином, вполне заслуженно получившим высокую награду — Георгиевский крест. (Пересказ эпизода — ч. 3, гл. XX.)
Но война сталкивает Григория с разными людьми, общение с которыми заставляет его задуматься и о войне, и о том мире, в котором он живёт.
Судьба сводит его с Гаранжой, который и перевернул жизнь Григория.
— Что можно сказать о Гаранже? (Прочитать его монолог из ч. 3, гл. XXIX.)
— Почему запали в душу Григория наставления Гаранжи?
Война принесла полное разочарование, хотелось вернуться к мирной жизни. Именно на эту благодатную почву и упали семена “большевистской правды”, обещание мира.
Здесь начинаются попытки Григория разобраться в сложном устройстве жизни. Здесь начинается его трагический путь к истине, к народной правде.
— Как показано изменение настроений воевавших казаков между двумя революциями?
(Ученик делает обобщающее сообщение по теме: «Изображение Шолоховым событий Первой мировой войны в романе “Тихий Дон”».)
Рассмотрим, как изображена Гражданская война в романе.
Учитель истории рассказывает о событиях на Дону после Октябрьской революции.
Мучительные вопросы задаёт Григорию Октябрьская революция, расколовшая весь мир, и казаков в частности, на своих и чужих. Шолохов снова ставит своего героя перед выбором, и снова разные люди внушают ему разную правду.
— Как влияет на Григория общение с Извариным и Подтёлковым?
(Сотник Ефим Изварин, человек хорошо образованный, был “заядлым казаком-автономистом”. Не верящий во всеобщее равенство, Изварин убеждён в особой судьбе казачества и выступает за самостоятельность Донской области. Мелехов пытается спорить с ним, но полуграмотный Григорий был безоружен по сравнению со своим противником, и Изварин легко разбивал его в словесных боях (ч. 5, гл. II). Неслучайно герой попадает под влияние сепаратистских идей.
Совсем иное внушает Григорию Фёдор Подтёлков, считающий, что у казаков общие интересы со всеми русскими крестьянами и рабочими, и отстаивающий идею выборной народной власти. И не столько образованность и логика, как в случае с Извариным, сколько сила внутренней убеждённости заставляет Григория поверить Подтёлкову. Эта сила отчётливо выражена в портретных деталях: Григорий ощущал “свинцовую тяжесть” подтёлковских глаз, когда тот “упирал в собеседника свой невесёлый взгляд” (ч. 5, гл. II). После разговора с Подтёлковым Григорий мучительно старался разобраться в сумятице мыслей, продумать что-то, решить.)
Поиски правды для Григория — не абстрактная задача, но проблема жизненного выбора, ибо происходят они в момент острейшего противостояния различных политических сил, решающих судьбу казачества и всей страны. О напряжённости этого противостояния свидетельствует сцена приезда в Новочеркасск для переговоров с правительством Каледина делегации Военно-революционного комитета во главе с тем же Подтёлковым (ч. 5, гл. X).
После революции Григорий воюет на стороне красных, но выбор этот далеко не окончательный, и Григорий ещё не раз откажется от него на своём мучительном жизненном пути.
— Что повлияет на судьбу главного героя романа?
(Посмотрим фрагмент кинофильма «Казнь офицеров».)
— Что же переживает Григорий после этих трагических событий?
(“Ломала и его усталость, нажитая на войне. Хотелось отвернуться от всего бурлившего ненавистью, враждебного и непонятного мира. Там, позади, всё было путано, противоречиво. Трудно нащупывалась верная тропа; как в топкой гати, зыбилась под ногами почва, тропа дробилась, и не было уверенности — по той ли, по которой надо, идёт. Тянуло к большевикам — шёл, других вёл за собой, а потом брало раздумье, холодел сердцем. «Неужто прав Изварин? К кому же прислониться?» Об этом невнятно думал Григорий, привалясь к задку кошёвки. Но когда представлял себе, как будет к весне готовить бороны, арбы, плесть из краснотала ясли, а когда… обсохнет земля, — выедет в степь; держась наскучавшимися по работе руками за чапиги, пойдёт за плугом, ощущая его живое биение и толчки; представляя себе, как будет вдыхать сладкий дух молодой травы и поднятого лемехами чернозёма, ещё не утратившего пресного аромата снеговой сырости, — теплело на душе. Хотелось убирать скотину, метать сено, дышать увядшим запахом донника, пырея, пряным душком навоза. Мира и тишины хотелось” — ч. 5, гл. XIII.)
Неоправданная бесчеловечность оттолкнула Мелехова от большевиков, так как она противоречила его представлениям о совести и чести. Григорию Мелехову много раз приходилось наблюдать жестокость и белых и красных, поэтому лозунги классовой ненависти стали казаться ему бесплодными: “Хотелось отвернуться от всего бурлившего ненавистью враждебного и непонятного мира. Тянуло к большевикам — шёл, других вёл за собой, а потом брало раздумье, холодел сердцем”. Котлярову, увлечённо доказывающему, что новая власть дала бедным казакам права, равенство, Григорий возражает: “Казакам эта власть, окромя разору, ничего не даёт!”
Григорий спустя некоторое время начинает службу в белоказачьих частях.
Просмотр фрагмента фильма «Казнь подтёлковцев» или чтение фрагмента из романа (ч. 5, гл. XXX), из биографии самого писателя.
Перед просмотром зададим вопрос:
— Как воспринимает казнь Григорий?
(Он воспринимает её как возмездие, о чём свидетельствует его страстный монолог, обращённый к Подтёлкову.)
С 1918-го по начало 1920 года семья Шолоховых находилась поочередно в станицах Еланской и Каргинской Верхнедонского округа. Трудное было время: белые и красные волны захлёстывали Донщину — бушевала Гражданская война. Подросток Миша “впитывал” происходящие события (а голова хорошая — ум смелый и дерзкий, память прекрасная): бои, казни, нищета. Белые против красных, красные против белых, казаки против казаков же. Рассказы один страшнее другого. Один, мигулинский, красивый, светло-русый парень не хотел становиться под пулю, умолял: “Не убивайте! Поимейте жалость. Трое детишков. девочка. ” Какая там жалость! Подкованным каблуком в ухо — аж из другого цевкой кровь стрельнула. Подняли и поставили к яме. А парень этот, говорят, на германской четыре креста заслужил, полный Георгиевский кавалер. Вот в хату вошёл Харлампий Ермаков. Обычно весёлый, сегодня был хмур и зол. Начал рассказывать о казни подтёлковцев в хуторе Пономарёве. А Подтёлков тоже хорош был, говорит. Под Глубокой по его приказу офицеров тоже без всяких жалостей стреляли. Не одному ему чужие шкуры дубить. Отрыгнулось.
А вот тихий голос соседа: “Люди хуже хищных зверей — не знают жалости, ненависть ослепила”.
Прочитайте отрывок из романа Андрея Воронцова «Шолохов» и ответьте на вопрос: кто же виноват в разгорании войны на Дону?
“Февральские дни 1919 года на Верхнем Дону стояли томительные, холодные, серые. Жители притихших хуторов и станиц с каким-то противным, сосущим чувством под ложечкой ждали наступления сумерек, прислушивались к шагам, визгу санных полозьев за стеной. Наступал час арестов, когда красноармейские команды оцепляли улицы, вламывались в курени и забирали в кутузку казаков. Из кутузки уже никто не возвращался живым. В то же самое время, когда новую партию арестованных привозили в холодную, из неё выводили старых, освобождали место. Не было на Дону просторных арестантских домов, не имелась в них нужда в прежнее время. Приговорённых к расстрелу выводили из подвала со связанными за спиной руками, били прикладами в спину, отчего они падали на сани, как мешки с мукой, укладывали, живых, штабелями и везли за околицу.
За полночь для обитателей куреней, в которых уже побывали чекисты, начиналась страшная пытка. За околицей заводил своё татаканье пулемёт — то короткими, но частыми очередями, то длинными, захлёбывающимися, истеричными. Затем наступала тишина, но ненадолго, она прерывалась сухо щёлкающими, как дрова в печке, винтовочными и револьверными выстрелами — добивали раненых. Нередко после этого на чьём-нибудь базу начинал выть пёс — чуял, видимо, гибель хозяина-кормильца. А в хатах подвывали ему, взявшись за голову, бабы, чей сын или муж мог принять лютую смерть этой ночью. До самой смерти своей помнил Михаил этот вой, от которого стыла кровь в жилах.
Большинство казаков, восставших против советской власти в апреле и не ушедших вместе с Донской армией в низовья Дона, бежали из куреней при первых известиях об арестах, прятались в дальних хуторах и зимовниках, остались те, кого мобилизовал Краснов помимо их воли. Они самовольно снялись с фронта в январе, пустили на Верхний Дон красных, веря обещаниям советской власти и её новым ставленникам Миронову и Фомину, что будет им всем за это амнистия. Эти люди уже навоевались до тошноты — и за германскую, и за 18-й год, и хотели теперь лишь мирной жизни в своих куренях. Они уже и думать забыли об отстаивании своих прав перед иногородними, как в декабре 17-го, когда с этим условием поддержали Каменский ревком. Всем стало ясно — придётся делиться, против красной мужицкой России, всей своей мощью наваливающейся с севера, не попрёшь. Уговор с Красной Армией был прост — вы не трогаете нас, мы не трогаем вас, а кто старое помянет, тому глаз вон. Нейтралитет Дона был выгоден Москве: в случае успеха примеру донцов могли последовать измученные войной кубанцы, а это сулило скорую победу Красной Армии на юге, так как армия Деникина состояла в основном из кубанцев и донцов. Но прибыли в станицы люди, названные «комиссарами арестов и обысков», и пошли карательные команды по куреням. Забирали не только сложивших оружие фронтовиков, но и «дедов» — георгиевских кавалеров, живую славу Дона, отказавшихся снимать кресты, казачьи фуражки, отпарывать лампасы со штанов. Застучали пулемёты за околицами станиц, в которые ещё недавно, на Рождественские святки, приезжали из штаба Троцкого бойкие чернявые молодые люди в отличных шубах, с бриллиантовыми кольцами на коротких толстых пальцах, поздравляли со светлым праздником, щедро угощали привезённым на тройке вином, дарили пачками царские деньги, убеждали: «Вы живите у себя спокойно по станицам, и мы будем жить спокойно. Повоевали, и довольно». В станице Мигулинской без всякого суда расстреляли 62 казака, а в станицах Казанской и Шумилинской только за одну неделю — 400 с лишним человек, а всего полегло на Верхнем Дону в ту пору около восьми тысяч человек. Но расстрелов посланцам Свердлова Сырцову и Белобородову-Вайсбарту, цареубийце, было мало. В Вёшенской чернявые молодые люди велели бить в колокола, пьяные красноармейцы согнали в собор казаков, баб и детишек. Здесь ожидало их кощунственное действо: 80-летнего священника, который служил в Вёшенской ещё во время отмены крепостного права, венчали с кобылой.
Выполнялась тайная директива о «расказачивании», подписанная 24 января 1919 года Яковом Михайловичем Свердловым. Трупным запахом потянуло на Тихом Дону, который за всю свою историю не знал ни вражеской оккупации, ни массовых казней.
Наутро снаряжались за околицы скорбные караваны. Родственники расстрелянных раскапывали их, кое-как присыпанных землёй, судорожно, с трудом одолевая дурноту и сдерживая рыдания, переворачивали тела, тянули покойников за руки, за ноги, отыскивая своих, вглядывались в белые лица со схваченными инеем волосами. Ежели находили, то тащили мертвеца к саням под микитки, а голова его с остановившимися навек зрачками моталась, как у пьяного. Лошади беспокойно ржали, косились большим глазом на страшный груз. Но и покойника заполучить родным в те дни кромешной скорби считалось за благо — букановский комиссар Малкин, например, оставлял казнённых лежать нагими в яру, а хоронить запрещал.
Чекисты в ту пору распевали частушку:
Вот вам честь в глухую полночь —
Быстрым маршем на покой!
Пусть гниёт под снегом сволочь,
С нами — молот-серп с звездой.
Шолоховы, как и все, с леденящим страхом ожидали наступления сумерек, жгли лампаду под образами, молились, чтобы не забрали Александра Михайловича. Жили они в ту пору на хуторе Плешакове, снимали половину куреня у братьев Дроздовых, Алексея и Павла. Павел пришёл с германской офицером. Братья, как только начались аресты, пропали неведомо куда. За ними уже приезжали из Еланской станицы чекисты, долго, с подозрением расспрашивали Александра Михайловича, кто он таков, потом ушли, перед уходом бросив: «Может, свидимся ещё. » А у отца были теперь основания бояться таких свиданий, даром что не казак. В самом начале 17-го года получил он наследство от матери своей, купчихи Марии Васильевны, урождённой Моховой, да не маленькое — 70 тысяч целковых. Служил в ту пору Александр Михайлович управляющим паровой мельницы в Плешакове, и решил он выкупить её вместе с просорушкой и кузней у хозяина, еланского купца Ивана Симонова. Между тем разразилась Февральская революция”.
— Прочитаем и проанализируем последний эпизод второй книги.
(“. А спустя немного тут же возле часовни, под кочкой, под мохнатым покровом старюки-полыни, положила самка стрепета девять дымчато-синих краплёных яиц и села на них, грея их теплом своего тела, защищая глянцево оперённым крылом”.)
Финал второй книги романа имеет символический смысл. Как вы думаете, какой? Шолохов противопоставляет братоубийственной войне, взаимной жестокости людей животворящую силу природы. Читая эти строки, мы невольно вспоминаем финал романа И.С. Тургенева «Отцы и дети»: “Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами; не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии «равнодушной природы»; они говорят о вечном примирении и о жизни бесконечной…”
Сегодняшний урок мне хотелось бы закончить стихотворением Максимилиана Волошина «Гражданская война». Хотя политические взгляды и эстетические установки Волошина и автора «Тихого Дона» весьма далеки друг от друга, великая гуманистическая идея русской литературы связывает этих художников.
Одни восстали из подполий,
Из ссылок, фабрик, рудников,
Отравленные тёмной волей
И горьким дымом городов.
Другие из рядов военных,
Дворянских разорённых гнёзд,
Где проводили на погост
Отцов и братьев убиенных.
В одних доселе не потух
Хмель незапамятных пожаров
И жив степной, разгульный дух
И Разиных, и Кудеяров.
В других — лишённых всех корней —
Тлетворный дух столицы Невской:
Толстой и Чехов, Достоевский —
Надрыв и смута наших дней.
Одни возносят на плакатах
Свой бред о буржуазном зле,
О светлых пролетариатах,
Мещанском рае на земле.
В других весь цвет, вся гниль империй,
Всё золото, весь тлен идей,
Блеск всех великих фетишей
И всех научных суеверий.
Одни идут освобождать
Москву и вновь сковать Россию,
Другие, разнуздав стихию,
Хотят весь мир пересоздать.
В тех и других война вдохнула
Гнев, жадность, мрачный хмель разгула.
А вслед героям и вождям
Крадётся хищник стаей жадной,
Чтоб мощь России неоглядной
Размыкать и отдать врагам;
Сгноить её пшеницы груды,
Её бесчестить небеса,
Пожрать богатства, сжечь леса
И высосать моря и руды.
И не смолкает грохот битв
По всем просторам южной степи
Средь золотых великолепий
Конями вытоптанных жнитв.
И там, и здесь между рядами
Звучит один и тот же глас:
“Кто не за нас — тот против нас.
Нет безразличных: правда с нами”.
А я стою один меж них
В ревущем пламени и дыме
И всеми силами своими
Молюсь за тех и за других.
(1919)