Тем, кто устал от заурядных стандартных презентов, подойдут сказочные жители в любом их исполнении. Гном в подарок – это не только игрушка. Это еще и символ, пожелание и оберег.
Значение и символизм
Основное значение фигурки гнома – это богатство и достаток. Преподнести этот образ в дар означает пожелать благополучия и благосостояния в доме. Такой обитатель дома или квартиры способен решить материальные проблемы на энергетическом уровне.
Важно сообщить одаряемому о символизме этого подарка. Он должен знать, что означает гном в подарок. Тогда решение материальных проблем придет быстрее, поскольку человек подсознательно запрограммирует себя на ожидание чудес в связи с появлением в доме крошечного волшебника.
Если поставить такой презент на кухне, то он будет следить за тем, чтобы стол хозяев всегда ломился от яств и они никогда не чувствовали недостатка еды.
В спальне гном будет охранять семейное счастье пары и заботиться об отношениях внутри семьи. Если поселить человечка в гостиной, то в дом всегда с удовольствием будут приходить друзья и добрые люди.
Подаренный гномик как хозяин нового дома будет следить за тем, чтобы приходящие в него люди не наполняли жилище отрицательной энергией. Для этого его можно разместить в прихожей лицом к входной двери.
Гномы всячески охраняют и забоятся о новом доме и его хозяевах. Они всегда благостно настроены в их адрес, а вот с нежеланными гостями могут сыграть злую шутку: возможно, пропадут вещи или гость споткнется о ковер. Тем же, кто пришел в дом с добром, сказочный персонаж будет рад.
Когда и кому можно подарить
Несмотря на свою оригинальность, подарочный гном подойдет для огромного количества случаев:
- для новогоднего праздника;
- для любителя садоводства и ландшафтного дизайна;
- для детского праздника;
- для женщины в качестве ювелирного украшения;
- для коллекционера;
- для оформления интерьера на новоселье.
По случаю Нового года
Как новогодний подарок гном смотрится очень органично. Особенно с тех пор, как культуры стран, где на Рождество к детям приходит Санта-Клаус, тесно переплелись с русскими новогодними обычаями. Помощники Санта-Клауса – эльфы и гномы – стали частыми гостями на новогодних праздниках.
В качестве элемента новогоднего декора гном всегда придется кстати. Магазины предлагают огромное разнообразие этих забавных человечков в разных цветовых гаммах и всевозможных размеров. Каждый из сказочных героев будет демонстрировать свои эмоции. Это позволит подобрать наиболее подходящего к случаю персонажа.
Для заядлых садоводов
Традиция расставлять в саду и на лужайках садовые скульптуры в виде забавных животных и гномов пришла к нам с Запада. Если тот, кому нужно выбрать подарок, – заядлый садовод или любитель приусадебных лужаек, то он всегда будет рад керамическому садовому жителю.
Выбор таких скульптур из гипса и тому подобных материалов очень велик, поэтому сложно повториться при покупке подарка на следующее мероприятие. Человек, одержимый своим увлечением, будет рад приукрасить свой сад и сделать его оригинальнее.
Использование симпатичных человечков – один из самых простых способов этого достичь. От их большого количества лужайка станет красочнее и привлекательнее.
Почти любой дизайн ландшафта позволяет вписать пару-тройку забавных керамических кукол. Они будут стоять в разных позах и радовать взрослых и детей.
Если вы заметили на участке кого-то из знакомых такого человечка, то можно смело дарить еще одного, так как в этом случае повториться и прослыть неоригинальным просто невозможно.
Большое количество садовых гномов можно встретить в Германии. Там почти в каждом саду живут такие человечки. Если ваш друг оказался любителем фигурок для сада, то лучше поискать наиболее оригинальные модели именно в Германии. Они гарантированно станут самыми любимыми у хозяина газона.
Плед — красивый и памятный презент
Лучший выбор подарков
Для детей
Подарить гнома ребенку – это самое простое решение. Поскольку это сказочный герой, то и отдать его нужно тому, кто еще верит в сказки.
Производители наводнили прилавки изделиями из:
- плюша,
- резины,
- пластмассы,
- картона и прочих материалов.
Важно лишь грамотно подобрать игрушку по возрасту. Добрые забавные лица порадуют малышей. Деткам постарше можно подарить хмурого или задумчивого гнома из свиты Белоснежки.
Также стоит обратить внимание на состав игрушки и краску, которой она покрыта. Такой подарок не должен иметь неприятного запаха и пачкать руки. Важно убедиться в гипоаллергенности всех материалов, которые использовались для изготовления такой игрушки.
Фигурку впоследствии можно использовать в педагогических целях. В детской психологии существует понятие сказкотерапии, участником которой может стать подаренный вами человечек. Рассказав малышу про гномов, которые следят за тем, чтобы у каждой вещи было свое место, можно приучить ребенка к порядку.
Расскажите ему, что гном расстраивается, когда игрушки не убраны, и в некоторых случаях даже забирает их себе. Это поможет стимулировать малыша к самостоятельным действиям.
Ювелирное изделие
Подаренный гном необязательно должен быть дешевой безделушкой. Он вполне может стать дорогостоящим презентом из драгоценного металла или камня.
В сочетании со значением такой фигурки маленький человечек из золота станет талисманом на удачу и финансовое благополучие. Изделие будет прекрасным началом пути к повышению благосостояния одаряемого.
Такой оберег может быть изготовлен из золота или серебра с использованием драгоценных камней для декорирования. Более доступные варианты выполнены из металлов с напылением, а в качестве элементов оформления можно использовать полудрагоценные камни или их искусственные аналоги.
Гномик небольшого размера украсит цепочку в виде подвески. Двух забавных человечков можно повесить в уши в качестве сережек. Брошь в виде сказочного персонажа тоже станет оригинальным украшением с глубоким смыслом.
Коллекционерам
Статуэтки из полудрагоценного или поделочного камня могут стать отличным подарком. Выбирая такую фигурку, нужно учитывать значение и воздействие на человека самого камня. Возможно, предварительно стоит изучить связь камня со знаком Зодиака и подарить гнома из того материала, который подходит одаряемому именно по этому критерию.
Фигурки с кристаллами Сваровски – красивый и модный подарок. Они сочетают в себе оригинальность исполнения с роскошью обработанного особым способом стекла. Красочные переливы в гранях кристаллов превратят гнома в по-настоящему сказочное существо с волшебными свойствами.
Узнав, что означает подарить гнома, его новый обладатель почувствует, как вы о нем заботитесь. Сочетая значение персонажа с тщательным выбором материала и назначения фигурки, можно доказать, что личность одаряемого имеет для вас большое значение.
Скандинавские гномы приметы
| [ | Tags | | | christmas, craft_ideas, foreign_life, life_pleasures1, scandinavia | ] |
Я про гномов-то упомянула в посте про тапочки, но оказывается, показывала их только в инстаграме!
В этом году прямо нашествие этих скандинавских гномов — везде их продают, все их делают, в пинтересте полно картинок и туториалов. Я, как их заметила, так все время теперь встречаю. Набрала себе картинок в пинтересте — чтобы попробовать сделать.
Гномов этих нужно искать по словам nordic gnomes, и они не похожи на садовых гномов в красных колпаках. Садовые гномы — керамические упитанные фигурки, где гном в полный рост, с лицом и ручками-ножками. Садовые гном или gartenzwerg родом из Германии и ставится в саду на удачу и пышное цветение. Помните такого отправила в путешествие Амели и он слал ее папе открытки?:)
Nordic gnome совсем другое дело. Он житель Скандинавии и в оригинале что-то вроде нашего домового — живет в доме или под домом и охраняет хозяев и их детей. В Швеции называется Tomte, у финнов Tonttu , а в Норвегии Nisse. Фигурки этих гномов — любимое шведское украшение на Рождество. А с модой на все скандинавское добралось и до остального мира.
Для этих гномов характерно отсутствие лица — ну то есть где-то у них лица теоретически есть, но колпаки у них натянуты прямо до носа. Нос -круглым шариком, а дальше идет густая пушистая борода. Ручки-нижки могут быть, а могут и отсутствовать, тогда у гнома просто тушка как неваляшка. Вот у них часто колпаки вязаные, мелкими узорами — оттого-то я при выборе тапочек вспоминала этих гномов.
Вот я в магазине наснимала таких — там было несколько рядов с полками, занятых самыми разнообразными томте.
Вот пестрые колпаки с вязаными узорами в красной гамме.
Иногда среди них и девочки встречаются — тогда борода заменяется хвостиками. А у правого видно, что тушка тоже вязаная и есть ручки и ножки.
У левого вон и тушка меховая! А правый — розовенький, плюс у него длинные ножки. Таких сажают на край полки, набитая тушка стоит на полке, а мягкие ножки свисают вниз. У многих, кстати, бороды из настоящего меха.
А вот котик-гном затесался:) И он, кстати, как раз садовый гном.
В колпаки им часто вставляют проволоку — тогда можно кончики всяко сгибать и «волнить»
А вот совсем небольшие. У них носы уже не шитым шариком, а деревянной бусинкой, одежка из очень приятного фетра, а бороды из натурального меха — очень шелковистого на ощупь. Вот таких, я жалею, что не купила парочку.
В том магазине, где я была, их уже всех раскупили, но на Амазоне или на Этси их еще полно.
А на пинтересте можно найти много туториалов, как самому сделать такого гнома — но и без туториала можно сообразить. Я в этом году ничего крафтового не делаю — мастерская моя все еще в коробках, а вы еще можете успеть:)
Гномы. Скандинавская мифология
Гномы охраняют потаенные сокровища. Считается, что живут они намного дольше, чем люди. В своих владениях гномы ведут хозяйство, их кладовые всегда полны запасов. Это искусные ремесленники и кузнецы, они куют волшебные мечи и изготавливают другие замечательные вещи.
В легендах встречаются и добрые, и злые гномы. Несмотря на их силу и волшебство, победить гномов можно, проявив хитрость и смекалку. Но нередко гномы и сами приходят людям на помощь, особенно в ответ на доброту и уважительное отношение к себе
В общем-то гномы — это добрый и трудолюбивый народ, но они сильно пострадали от людской алчности, потому людей недолюбливают. Иногда они выходят на поверхность, и если встретят в горах человека — пугают его громким криком.
Гномы воюют в подземельях с горными чудовищами гримтурсами, драконами и троллями, которые охотятся за их сокровищами.
Гномье племя состоит из разных типов. Наиболее распространенным является Лесной Гном, который редко входит в контакт с человеком. Садовый гном живет в старых садах и любит рассказывать жалостливые рассказы. Пустынные гномы намного крупнее, чем их лесные братья и выбирают удивительно серую одежду. Домашние гномы обладают большими знаниями разных языков и наук, которые изучают люди. Гномы, живущие на фермах, напоминают своих родичей, которые живут в домах людей, но более консервативны в манере общения и одежде. Северные Гномы были более воинственными, чем остальные, и легко схватывались даже с троллями. Они намного больше размером, чем другие типы и имеют более противную природу. Лучше никогда не вызвать ярость таких гномов, поскольку они восхищаются местью — их девиз кровь за кровь, глаз за глаз. Женщины гномихи носят одежду серую или цвета хаки. Костюм обычно состоит из блузки и юбки. На ногах часто можно увидеть черно-серые гольфы и высокую обувь или шлепанцы. Прежде, чем выйти замуж, гномиха надевает зеленую кепку. Уже замужем волосы гномиха прячет под шарфом темных тонов.
Некоторые источники говорят, что гномы превращаются в камень под лучами солнца, но ночью они могут оживать из камня и продолжать свою деятельность.
Большинство Гномов в 7 раз сильнее человека, лучше видят и быстрее бегают. Эти способности помогают гному сделать очень многое. Из-за их любви к животным все животные леса являются друзьями гномов и готовы помочь им в любое время. По большей части гномы вегетарианцы, так как дружат с животными и живут в лесах. Главная их еда — орехи, грибы, горох, бобы, маленький картофель, яблочный соус, фрукты, ягоды, клубни, специи, овощи. Как напиток, гном пьет росу, мед (медовуху), настойки на ягодах и пряный джин.
Найдены возможные дубликаты
что-то каша какая-то. Скандинавская мифология? Иногда с ребенка, иногда с палец? Кафтанчики? Если скандинавские, то свартальвы. И не с палец. И уж тем более у скандинавов не было лесных и пустынных гномов. Дальше такую дичь читать смысла нет
А причем тут Гимли?? Он Дворф а не Гном.
Три гномьих короля
А вернее, три короля кобольдов, забытая мифология и суровые арийские гномы.
Казалось бы, какое значение может иметь старогерманский фольклор в современной жизни? Зачем он нужен, кроме как для создания сюжета фэнтази трилогий или копипасты бабаек для детей. Ведь больше нет ни тевтонов, ни саксов, ни лангобардов. Их сказки медленно вымирают, вытесняясь более модными и отражающими современную действительность историями. И только изредка какая-нибудь легенда о Крампусе, жрущим троечников, напоминает нам о былых мифах. Да что там — в эпоху, когда гипотетический Нетфликс представляет зрителю древнего германца, как чернокожего и бисексуального варвара с идеей, особенно сложно говорить о фольклоре честно. Но Scientae Vulgaris любит мифологию, сказки и историю религий. Ведь когда-то, в темные суровые времена, они заменяли науку. Тогда, по мнению современников, по земле ходили нибелунги, а медицинские знания были уделом богов. А сегодня мы поговорим о трех королях кобольдов.
Во-первых, выкиньте из головы прекрасные и яркие образы Торина и Траина, рисованных гоблинов и гномов, героев Белоснежок и прочих диснеевских голубоглазок и «чудножопок» — кобольды германской мифологии имеют к ним весьма скромное отношение. Впрочем, как и их кельтские аналоги, и многие другие низкорослые существа и идеи, берущие начало в народных преданиях, а не литературных произведениях. Прежде всего потому, что кобольды не были выдуманы.
Если мы посмотрим на современное словарное определение кобольдов, то мы увидим следующее: дух или сущность, способная материализоваться в форме животного, огня, человеческого существа или свечи. Большинство позднесредневековых источников рисуют их как низких человекоподобных существ, ростом со школьника, уродливых, в прыщах и бородавках, в грубой крестьянской одежде или разодетых как рудокопы, которые так давно бастуют из-за задолженности по зарплате, что уже никто не помнит, какая это шахта или какой класс школы, ушедший на удаленку.
Теодор Киттельсен, 1913, картина с изображением кобольдов и троллей
Во-вторых, это не всегда человек. У кобольдов, как у духов, существует три формы бытия: домовые духи, духи шахт и духи кораблей. Все три выглядят по-разному, имеют разный смысл, способности и обличия.
Почему они вообще могут быть интересны. Ну само слово «кобольд» является свидетельством выживания древнейших традиций и ритуалов язычества вопреки засилью христианства. И это простое и емкое слово морфологически лежит в исторической основе не только слова «гоблин», но и например химического элемента кобальта, и минерала скуттерудита. Вера в кобольдов уходит корнями в самое древнейшее язычество, когда первое население Европы поклонялось домовым духам, олицетворяющим очаг и огонь. Согласно немецкому поэту XIII века Конраду из Вюрцбурга, средневековые немцы вырезали кобольдов из самшита, делали фигурки из дерева и воска. Это было связано с поверьем, что, если фигурку изготовить достаточно точно, то кобольд останется к ней привязан навсегда и не сможет покинуть дом, где она находится. Эти кобольды были в высоту от 30 до 60 см (от 12 до 24 дюймов), имели красочную одежду и большие рты. Фразеологизм 17-го века «смеяться, как кобольд», скорее всего, относился к этим куклам с широко открытыми ртами.
Что касается самой истории слова, то латинские корни cobalus ведут к греческим koba’los и означают «изгой». Средневерхненемецкий язык слово Kobolt происходит, вероятнее всего, от kobe и hold — «хижина/дом» и «держать/владеть». То есть, это просто «дух-хранитель», или домовой.
Но каким образом обычный домовой мог стать существом универсальным — добывать золото, воевать с людьми, иметь королевства и сидеть на троне? Очень просто — со временем он стал нарицательным. Если это дух дома, то что если дом незнакомый, или таких домов много? А жители в них странные, чуть ниже ростом и ни черта по вашему не понимают?
Шотландский исторический писатель Вальтер Скотт предполагал, что протонорвежцы основывали свои представления о кобольдах на низкорослых финнах, саамах и латышах, которые бежали от вторжений и искали убежище в пещерах и горах Северной Европы. Там они применяли свои кузнечные навыки в работе и, по верованиям протонорвежцев, стали как сверхъестественные существа. Эти мифы оказались популярны, прижились на почвах, страдающих от переселений народов и многочисленных войн. Примерно так люди и превратившись в кобольдов, германских гномов, французских гоблинов и шотландских боглов. С другой, диаметрально противоположной, стороны, такие авторы, как Уильям Эдмонстун Айтун и Теодор Мартин, предполагали, что сами норвежцы были прообразами для шахтных кобольдов и подобных существ, так как норвежские горняки и кузнецы сами «были маленькими в своих физических размерах и обычно располагали свои кузницы возле устьев шахт среди холмов». Какой бы народ и какие бы мигранты или беженцы не послужили прототипом для воплощения образа кобольда в нечто осязаемое, у них несомненно были и свои правители. Отражено это и в легендах о кобольдах.
Одна из самых прекрасных — Великий король Лаурин. Во многом, легенда о нем известна благодаря поэме «Der kleine Rosengarten» (Маленький розарий), произведению неизвестного автора о легендарном герое Дитрихе фон Берне (вероятнее всего, короле остготов Теодорихе Великом). Происходит оно из Южного Тироля, приблизительно 1230 года.
1926 г., Картина Фердинанда Лике, изображающая Лорина при дворе Дитриха в конце поэмы.
Легенда имеет следующий сюжет. Король Лаурин был правителем процветающей расы дварфов/кобольдов, которые жили в Тирольских Альпах и добывали в горах драгоценные камни и ценные руды. Ему принадлежал подземный дворец из сверкающего кварца. Но его особой гордостью и радостью был большой сад, расположенный прямо перед входом в его подземный хрустальный замок. В этом саду цвело бесчисленное множество чудесных роз, чей аромат завораживал своим благоуханием, едва ли ни от подножия самих гор. Зайти в сад мог любой желающий, ведь вместо забора он был отмечен лишь тончайшей шелковой нитью. Но горе было тем, кто попытается сорвать хотя бы одну из роз. Согласно королевскому указу, несчастному отрубали левую руку и правую ногу.
Однажды Король на реке Эч решил выдать свою дочь Симильду замуж. И собрал в честь этого огромный пир, куда пригласил всех знатных людей округи. Но не позвал лишь короля Лаурина. Король под Горой обиделся и решил появиться инкогнито, в шапке-невидимке. Прибыв на пир, он тут же влюбился в принцессу Симильду, а затем тут же её украл. Он бросился к себе в горное царство, но погоня настигла его прямо перед его розарием. Он спрятался в нем, но по едва заметному колебанию лепестков роз рыцари Короля на реке Эч, нашли его и вернули принцессу домой. Лаурин был так разгневан предательством цветов, что проклял розарий. Он сказал «Ни днем, ни ночью никто не должен снова увидеть это прекрасное зрелище». Но сказав это, Лаурин забыл упомянуть о времени между днем и ночью: сумерках. И поэтому нежное сияние Розового сада все еще можно увидеть на рассвете и в сумерках.
«Свечение Альп» — оптическое явление, когда солнечный свет отражаясь от облаков освещает горы.
От домового до короля Нибелунгов
Одним из самых известных героев легенд является король Гольдемар. Этого персонажа можно встретить, например, в сказке “Братство гномов” авторства Вилламарии, где он описан как могущественный гномий король, со своей королевой и кругом знатных гномов на его службе. Он был покрыт длинными серебряными волосами, а его голова и борода украшены короной и драгоценностями. В фиолетовой мантии он принимал гостей и выслушивал тяжбы. В эпической поэме Альбрехта фон Кеменатена, Гольдемар встречает Дитриха Бернского (времена войны короля остготов Теодориха (475—526) с вождём германских наёмников Одоакром, дата смерти — 493).
В поэме “Молодой Король и пастух”, («Der junge König und die Schafërin») Людвига Уланда мы видим могучих братьев Гольдемара: Альбериха и Эльбегаста. Что это были за добрые гномы, можно понять из народной легенды, записанной Томасом Кейтли в 1850 году. Он рассказывает, как Гольдемар на заре своей юности жил домовым духом с Невелингом фон Харденбергом в замке Харденштайне, что на реке Рур. Гольдемар охотно общался со смертными, называл Невелинга своим сводным братом, а замку и всем его обитателям дарил удачу и везение в обмен на место для своей лошади в конюшне, место за столом и кровать для ночлега. Он умело бренчал на арфе, был хорош в игре в кости, азартен и весел. Единственным условием для его пребывания в доме был запрет на созерцание его смертного облика, посему Гольдемар делал всё это, будучи невидимым. Но те, кто общался с ним, описывали, что невидимость ни чуть им не мешает, а руки кобольда похожи на лягушачьи, гладкие, холодные и мягкие. История заканчивается через три года совместного проживания, когда один странник так захотел увидеть Гольдемара, что обсыпал бедолагу пеплом из очага. В ответ Гольдемар порубил его на куски, мясо и плоть обжарил до корки, ноги и голову сварил в котле, унес к себе в спальню, с аппетитом съел и ушел, со словами, что теперь им всем будет такое же несчастье, как до этого было счастье. Замок Харденштайн, бывший важным центром рудного и кузнечного дела (копали в-основном уголь) в средние века и упоминаемый даже в повести о Нибелунгах, и по сей день стоит в руинах.
Брат Гольдемара — Альберих — занимает свое место в истории благодаря Песни о Нибелунгах, где он является хранителем сокровищ Нибелунгов — мифического гномьего народа. Альберих обладает силой двенадцати человек и настолько крут, силен и брутален, что даже Зигфрид одолевает его только при помощи плаща-невидимки. После поражения гном признает Зигфрида другом и соратником и служит ему верой и правдой.
В стихотворении Ортнит Альбериха описывают в обличье маленького ребенка, при том увидеть его можно только обладая магическим кольцом. По сюжету он соблазняет королеву Ломбардии и становится отцом великого героя — Ортнита. Когда возмужавший Ортнит начнет свататься к языческому царю Махорелу, Альберих с ним воссоединится и поможет завоевать сердце дамы. Когда же Ортнит отправится на войну с драконами, отец заберет у него кольцо в целях безопасности. В старейшем германском эпосе о короле Теодорике, Альберих куёт великие мечи Экисакс и Нагелрингр для него.
Третий брат — Элегаст — известен нам из старого голландского стихотворения “Карл и Эллегаст”, написанного в 12 веке. Дело происходит в замке Карла Великого в Ингельхайме. По преданию, Элегаст был старым другом Карла. Он жил в лесу и обладал разными чудными навыками — мог открыть любой замок без ключа, мог усыплять людей своей магией и с помощью трав говорить с животными. Конкретно в этой легенде Элегаст спасает Карла от заговора при его дворе, помогая раскрыть предательство зятя. За что получает право вернуться из леса, куда был изгнан, и получить в жены смертную людскую бабу приятных окружностей и знатного рода.
Кроме Гольдемара и его братьев, существовавших вопреки христианству и имеющих прямые ассоциации с вождями племен и воинами, сметенными великим переселением народов, есть десятки, если не сотни, этнографических легендарных персонажей, забытых, но успешно вписанных современными авторами в новые сюжеты.
Народный чешский гном
Как пример легендарного персонажа — Рубецаль, народный чешский гномий король под горой. В легендах Рубецаль предстает в образе капризного гнома или горного духа. С хорошими людьми он дружит, учит их медицине и дарит им баснословно дорогие подарки, но за плохие слова или насмешки он мстит неистово, ибо нет ничего страшнее, чем гномьи обиды.
Истории, связанные с ним, происходят из языческих времен. Рубецаль то предстает повелителем погоды, то Дикой Охотой. Если обратиться к чешским сказкам, то в них он изобретает хлебную закваску и кисель. Есть даже гора — Кисельный котёл в форме характерной чаши, и в ее окрестностях даже обитает фразеологизм, что туманная погода непременно связанна с тем, что Рубецаль варит свои кисели.
Исторически его характер меняется вместе с тем, что переживает сама Богемия или Чехия. Он то карает всех, кто лезет слишком высоко, бросая камни и насылая снегопады, то наоборот помогает бедным чехам, если их притесняют немецкие помещики.
Географически он живет и защищает Крко́ноше или «Исполиновы горы» — горный массив на территории Польши и Чехии, часть Судет с высшей точкой на горе Снежка в 1602 м. Отсюда берет свои истоки Эльба, здесь же среди альпийских лугов, буковых и сосновых лесов — богатые залежи угля, железа и меди. Там же расположено одно из старейших рудокопательных поселений. Местечко известно как хижина Коварна (нем. Bergschmiede) — и это старая горная кузница на юго-западном склоне Снежки. А сама долина называется Obří důl, Обрджи дул. Obří — гигантская, důl — шахта. Согласитесь, черная крепость Barad Dur из Сильмариллиона сразу играет новыми оттенками чешского светлого, а вовсе не темным наречьем Мордора. Моравии или Силезии.
Краконош (Рубенцаль) попал в литературу из устного творчества в 1618 году. Пражский гельветский священник Гавел Желанский тогда упомянул о нем в своем труде «О злых ангелах и дьяволах». Другой священник, иезуит Богуслав Балбин, в своем труде по истории Богемии от 1679 года описывает Краконоша как привидение, появляющееся в образе то монаха, то шахтера, то охотника, то старика, иногда дикой лошади, реже лягушки, петуха или вороны. Короче, в этих горах он вездесущ. Как бы то ни было, Краконош, или Рубенцаль, участвует почти во всех народных чешских сказках и поверьях, в его честь названо светлое пиво, а в Трутнове, посреди центральной площади Краконоша, находится фонтан Краконош со статуей 1892 года.
Спасибо, что дочитали до конца. Возможно теперь, когда вы будете смотреть переснятого в соответствии с современными веяньями Властелина Колец или Хоббита, при виде чернокожего Торина или Гимли, вы тихонько спросите себя — Jak, jak se jmenujete?
Аск и Эмбла – первые из людей
В древнескандинавской мифологии Аск и Эмбла – первые люди, сотворенные асами Одином, Вили и Вё (по другой версии Одином, Хёниром и Лодуром). Аск и Эмбла (мужчина и женщина соответственно) упоминаются в «Младшей Эдде» Снорри Стурлусона, а также в более раннем поэтическом сборнике «Старшая Эдда». При этом акт сотворения Аска и Эмблы разнится в зависимости от источника. В Стурлусоновой Эдде асы создали людей из деревьев, в поэтической – встретили их на берегу моря.
С древнескандинавского Аск («Askr») переводится как «ясень», перевод имени Эмбла («Embla») не столь однозначен. Есть две наиболее распространенные интерпретации. Согласно первой «Embla» выступает производной формой от «Elm-la» или «Almilōn», обе происходят от «almr», что значит «вяз» («elm» в современном английском).
Согласно другой версии, изначальной формой является «ambilō», что переводится как «виноградная лоза». Теоретически слово может быть связано с греческим «ἄμπελος» («ámpelos»), что в переводе также означает «лоза» или «лиана». Обе версии подробно рассмотрены в монографии Р. Симека «Словарь северной мифологии».
Б. Торп в своем анализе «Старшей Эдды», ссылаясь на Я. Гримма, утверждает, что имя Эмбла происходит от форм «amr», «ambr», «aml», «ambl», которые в любом контексте могут быть переведены как «усердный труд». Слово «Embla» таким образом может быть переведено как «занятая женщина». Там же Б. Торп проводит аналогию с Машьей и Машьяной из персидской мифологии, где первые люди также были созданы из деревьев.
В «Старшей Эдде» Аск и Эмбла упоминаются в части «Прорицание вёльвы», где пророчица рассказывает, как Один, Хёнир и Лодур вышли к берегу моря и увидели там людей, «судьбы не имевших». Они были холодны, не умели дышать и говорить, в них не было духа. Дух им даровал Хёнир, дыхание – Один, а Лодур сделал их теплыми и люди обрели нормальный цвет кожи (в оригинале использовано слово «румянец»).
В «Младшей Эдде» вместо Хёнира и Лодура с Одином путешествуют Вили и Вё. На морском берегу они встречают не людей, а два дерева, из которых создают две «заготовки». Асы наделяют их формой, которая присуща людскому роду с тех пор, потом вдыхают в них жизнь, дают им «движение и разум», а затем восприятие, речь, слух и зрение. Далее люди получают одежду и имена – Аск и Эмбла. Они селятся в Мидгарде и дают начало человеческому роду.
Стоит отметить, что в «Песне о Риге», которая в фрагментарном виде присутствует лишь в одном списке «Старшей Эдды» (Codex Wormianus или манускрипт AM 242 fol), присутствует альтернативная версия создания человечества. Там людей создает Риг (Хеймдаль).
Интерпретации и аналогии
Р. Симек в образе Аска и Эмблы видит общий для всех индоевропейских народов архетип добывания огня в первобытном обществе – трение мягкой древесины (виноградная лоза) о более твердую (ясень). Аналогичные образы исследователь находит в различных культурах по всей территории Европы, включая Античную Грецию.
При этом акт добывания огня в контексте вращения деревянной палочки в углублении на продольно расположенном куске древесины в протоиндоевропейских культурах предположительно мог ассоциироваться с половым актом. Р. Симек находит подтверждение своей теории в изображениях, обнаруженных в так называемом «Королевском погребении» в Кивике (Швеция), которое датируется XV веком до нашей эры (эпоха бронзы).
Я. Пухвель в «Сравнительной мифологии» говорит о том, что всем древним культурам свойственен миф о первородной паре (мужчине и женщине), которых создали боги и которые положили начало людскому роду. Помимо скандинавских Аска и Эмблы он приводит уже упомянутых персидских Машью и Машьяну, индуистских Яму и Йами и даже семитских Адама и Еву.
А. Хультгард в противоположность Я. Пухвелю говорит о том, что индоевропейские и азиатские мотивы о первородных парах кардинально отличаются. В индоевропейских культурах людей создают из деревьев, тогда как в семитских – из глины, земли или крови. Хультгард видит в этом принципиальную разницу двух культурных предтеч.
В торфяном болоте возле города Браак (Шлезвиг, Германия) в 1947 году были обнаружены так называемые «Болотные Фигуры» («Bog Figures»). Они датируются III-II веками до нашей эры, изготовлены из дуба и изображают мужчину и женщину. Подобные фигуры, датируемые различными эпохами от неолита до раннего средневековья, находят по всей Германии. Х. Дэвидсон предполагает, что это образы «господина и госпожи» ванов – пантеона древних северных богов, предшествовавших асам. Х. Дэвидсон пишет, что именно от этой пары ванов мог впоследствии произойти образ Аска и Эмблы.
Имя Аск («Æsc») фигурирует в англосаксонской генеалогии королей Кента, там Аск – сын легендарного Хенгиста, который вместе со своим братом Хорсой вторгся на Британские острова в V веке. В монографии «Словарь норвежских мифов и легенд» Э. Орчард говорит, что образы Аска и Эмблы не обязательно строго мифологические, они могут быть основаны на неких германских или протогерманских фольклорных источниках, базирующихся на ныне утерянных описании исторических личностей или событий.
В «Origo Gentis Langobardorum» Павла Дьякона (VII век нашей эры) упоминаются король и королева вандалов Асси и Амбри. Р. Симек видит здесь очевидную лингвистическую аналогию с именами Аск и Эмбла. Теорию подтверждает тот факт, что у Дьякона Асси и Амбри обращаются к Одину (который упомянут как Годан), чтобы тот даровал им победу.
Аск и Эмбла столь прочно вошли в культуру северных народов, что в Скандинавии их отлично помнят до сих пор. К примеру, эта мифическая пара изображена на почтовой марке Фарерских островов, а в Сёльвесборге (Швеция) есть скульптура, изображающая Аска и Эмблу.
Фригг – богиня домашнего очага
В скандинавской мифологии Фригг (или Фригга) является супругой Одина, ее называют мудрейшей из богинь и «матерью всех асов» (в частности, такой оборот присутствует в погребальной песне «Sonatorrek» Эгиля Скаллагримсона). Традиционно Фригг почитается как богиня брака, любви, верности, семейного очага и плодородия, хотя, по всей видимости, с течением времени ее функции менялись.
Исконная этимология древнескандинавского слова «Frigg» неизвестна, однако в некоторых текстах супругу Одина также называют Фрейей, но ее образ в этих случаях явно дистанцирован от сестры Фрейра, которая происходила из рода ванов. С другой стороны, некоторые исследователи проводят гипотетические параллели между тремя божествами – Фригг, Фрейей и Фрейром. Ведь все они в той или иной степени олицетворяли силы любви/плодородия, и Фригг в этом смысле действительно близка скорее ванам, а не асам. Есть версия, согласно которой изначально это могла быть одна богиня, функции которой впоследствии частично разделились между Фригг, Фрейей и Фрейром. Таким же образом некоторые исследователи полагают, что братья Один, Вили и Вё в действительности являются триединым воплощением верховного аса.
Некоторые лингвисты полагают, что у имен Фригг («Frigg») и Фрейя («Freyja») единый индоевропейский корень «frig», который можно перевести как «возлюбленная» (так же традиционно переводят имя Фрейи). Однако Жан де Вриес в своей работе «Altgermanische Religionsgeschichte» говорит, что имя Фригг происходит от другого индоевропейского слова – «fri», что в переводе означает «принадлежащая роду» или «находящаяся под защитой рода».
Имя Фригг предположительно легло в основу обозначения пятого дня недели – «Freitag» на немецком и «Friday» на английском. И хотя многие исследователи допускают, что имела место контаминация с именем Фрейи, в Скандинавии пятница традиционно посвящена именно Фригг.
Происхождение Фригг – мифологические сюжеты и версии
В «Младшей Эдде» Снорри Стурлусона говорится о том, что отца Фригг зовут Фьоргюн (или Фьоргвин). Но в некоторых скальдических текстах Фьоргюн – это мать Тора, которая в «Старшей Эдде» названа Ёрд и выступает воплощением земли (соответственно Один, отец Тора, становится воплощением неба). То есть не совсем ясно, кто такой (или кто такая) Фьоргюн, и как он (она) соотносится с богиней Ёрд.
По другой версии, отца Фригг зовут Нат и он является йотуном (либо инеистым великаном), хотя этимология этого имени также неизвестна. Однако некоторые скандинавоведы полагают, что Фригг, подобно Тору, является партеногенным потомком Фьоргюн-Ёрд. С другой стороны, изначально тут могло быть два божества (бог и богиня) с практически идентичными именами, которые, к примеру, могли различаться лишь на письме (в оригинале на древнеисландском в разных текстах используются формы «Fjorgyn» и «Fjorgynn»). Подобные дуады – не редкость для скандинавской мифологии (Фрейя и Фрейр, Ньёрд и Нертус).
Другие исследователи убеждены, что Фьоргюн – это мужское божество, этимология имени которого восходит к древнему балтийскому богу-громовику Перкунасу (Перун у славян). В частности, скандинавовед Карл Хьяльм предполагает, что Фьоргюн назван предком Тора образно, то есть в действительности он предшествовал ему в роли главного небесного воина. Что немаловажно – вариативен перевод эпитетов. К примеру, в «Младшей Эдде», как и в более древнем тексте «Lokasenna» (который Стурлусон вполне вероятно использовал в роли первоисточника), присутствует фраза «Fjorgynn’s mær», что переводят как «дочь Фьоргюна» (или «дева Фьоргюна» в том же смысле). Но слово «mær», как поясняет Хьяльм, в равной степени может переводиться как «жена» или даже «любовница». Тем более, что в «Перебранке Локи» это слово используется несколько раз в части, когда коварный бог огня уличает Фригг в супружеской неверности.
Атрибуты, умения и характер богини
Согласно эддическим текстам, богиня Фригг обладает пророческим даром, она ведает судьбами людей и богов, но никому не раскрывает тайны будущего. Фригг единственный раз пошла наперекор своим принципам, попытавшись изменить известное ей будущее – это легенда о гибели Бальдра. Богиня заклинала все живое и не живое в попытке защитить сына, но в результате именно ее действия и привели к гибели Бальдра. В этом смысле миф является показательным и, вероятно, скрывает в себе философскую идею о неотвратимости судьбы.
Символом Фригг является веретено, и это крайне важный момент, который поясняет, насколько значимое место занимала она в древнескандинавском пантеоне. Как известно, норны сплетают людские судьбы из нитей, но прядет эти нити именно Фригг.
Хотя в эддических текстах богиня Фригг не называется пряхой, во многих скальдических произведениях присутствует слово «Friggerock», что в переводе означает «веретено Фригг», либо просто «прялка». Этим же словом в южных областях Скандинавии именовали созвездие «Пояс Ориона». В уже упомянутом тексте «Altgermanische Religionsgeschichte» Жана де Вриеса говорится об одной интересной традиции, которая долгое время сохранялась у северных народов. Согласно этой традиции, никакие нити нельзя обрезать в пятницу («день Фригг»).
Пророческий дар Фригг указывает на то, что она владела сейдом и спа, сакральными провидческими практиками, характерными для североевропейской шаманической традиции. И хотя сейд (или зейд) был прерогативой женщин, Фригг обучила этому искусству своего супруга Одина (по другой версии, это сделала Фрейя), который также обрел пророческий дар. Любопытно, что в этом смысле все сакральные знания Одина вторичны – он учится сейду у Фригг, получает мудрость у Мимира (отдав ему свой правый глаз), открывает руны, принося себя в жертву Иггдрасилю, перед Рагнарёком советуется с набальзамированной головой Мимира. Что же касается знаний самой Фригг, то они стихийные, инстинктивные, что характерно опять же для ванов, но не для асов.
Поздние мифы о Фригг, влияние христианства
Особого внимания заслуживает достаточно странный миф, который многие исследователи не считают оригинальным. Согласной этому фольклорному эпизоду, Один возвел в Асгарде статую (самому себе), в которой спрятал брусок чистого золота. Фригг возжелала получить драгоценность, чтобы темные альвы (цверги или карлы) выковали для нее прекрасное ожерелье. Богиня выкрала золото и отнесла его подземным мастерам.
Один, узнав о пропаже слитка, послал за карлами и приказал им сообщить имя вора. Темные альвы отказались это делать. Тогда Один нанес на статую руническое заклинание, чтобы она заговорила и рассказал ему обо всем. Фригг попросила свою спутницу Фуллу (по другой версии, она не спутница, а одно из воплощений самой богини) помочь ей. Фулла ушла из Асгарда и вернулась вместе с ужасным карлом, который пообещал сделать так, что статуя больше не скажет ни слова, если Фригг разделит с ним ложе в эту ночь. Супруга Одина согласилась, наутро темный альв усыпил охрану, пробрался к статуе и уничтожил ее.
После этого события Один на много месяцев отправился в добровольное изгнание и тут начинается другой миф, к которому мы еще вернемся. Важно отметить, что в вышеприведенной истории очевидны явные параллели с эддическим сюжетом, согласно которому Фрейя проводит ночь с темными альвами, чтобы они изготовили для нее ожерелье Брисингамен. Оба мифа, по всей видимости, появились в эпоху христианизации европейского севера и не являются оригинальными. Это похоже на попытку христианских миссионеров очернить древних скандинавских богов. Если принять во внимание такой контекст, то становится ясно, что даже возведение Одином памятника самому себе является показательным моментом, неприкрыто указывающим на христианский грех гордыни, которым якобы был одержим владыка Асгарда.
И тут важно отметить два момента. Во-первых, подоплекой этих мифов может служить тот факт, что изначально скандинавские богини Фригг и Фрея действительно были единым мифологическим образом. Во-вторых, вышеприведенную легенду о Фригг мы встречаем у Саксона Грамматика в его работе «Gesta Danorum» (XIII век). А любопытно здесь то, что Грамматик был ярым христианином, морализировавшим все по поводу и без. Однако, приводя миф о Фригг, он вообще не упоминает Фрейю.
Далее Саксон Грамматик указывает, что во время длительного отсутствия Одина, его место на троне Асгарда занимают Вили и Вё, его братья. И Грамматик, и Стурлусон (в «Саге об Инглингах») говорят о том, что Фригг «была с братьями Одина» (в оригинальных текстах нет формулировок типа «делила ложе»). Некоторое время скандинавоведы полагали, что богиня Фригг может рассматриваться здесь, как образ власти (или даже народа), которая предана правящему богу (трону), кем бы он ни был. В тоже время хорошо известна древнескандинавская традиция, согласно которой жену погибшего в свой дом забирал его брат. Однако эта традиция не подразумевает никаких сексуальных отношений, речь идет лишь о том, что брат берет на себя ответственность и заботится о женщине.
Трансформация образа Фригг, исследования и аналогии
Одно из имен Фригг звучит как Хлин («Hlinn»), что означает «защитница». Тем же именем ранние германцы называли липу, которую они традиционно использовали для изготовления щитов. То есть утверждение о том, что Фригг миролюбивая богиня и напрямую не относится к воинской сфере, может являться заблуждением.
Кроме того, по одной из версий предводителем валькирий является вовсе не Один, а как раз Фригг. Известно, что вращением веретена богиня способна управлять воинами, заставляя их бросаться в атаку или останавливаться. Кроме того, в процессе сейда она может влиять на исход сражения (текст «Песнь валькирий»).
Жилище богини Фригг называется Фенсалир, что в переводе означает «болотный чертог». Но некоторые скандинавоведы переводят «fensalir» как «водный чертог» или «морской чертог». Кроме того, Х. Эллис-Девидсон в своей работе «Lost Beliefs of Northern Europe» пишет, что традиционные подношения Фригг (локоны волос, куски льна и домашняя утварь) часто находят у каменных алтарей на берегах различных водоемов, причем датируют их первыми веками нашей эры .
В разное время и в разных регионах Северной Европы скандинавская богиня Фригг была известна под именами Перта («Perchte»), Хольда («Holda») и Фрау Год («Fru Gode»), причем под именем Фрау Год (обычно эту форму переводят как «госпожа вод») она присутствует в позднегерманском фольклоре, управляя Дикой Охотой вместе со своим супругом Вотаном. Некоторые исследователи полагают, что Фрау Год выступает здесь не супругой, а фактически женской ипостасью Вотана-Одина.
В свою очередь германская Петра (или Берта) следила за тем, насколько хорошо пряхи выполняли свое дело и успевали ли они закончить свои дела к Йольским празднествам. Подобно «оригинальной» Фригг, Берта в этом смысле выступает покровительницей и охранительницей социальных норм и традиционных устоев. И кстати, живет она в озере (вспоминаем «морской чертог» богини викингов). В работе «Teutonic Mythology» Ягоба Гримма говорится о том, что Берта (равно как и ее более поздний вариант – Хольда) помогает трудолюбивой пряхе, наполняя веретено за одну ночь. Нерадивой пряхе, которая ленится работать, Берта поджигает веретено.
В данном контексте не стоит забывать о сакральном значении прядения, которое, вероятно, имело вполне конкретную связь с сейдом (тут вновь стоит вспомнить сюжет из «Песни валькирий»). Однако позже образ скандинавской богини Фригг, как мистической пряхи, всплывает уже в христианизированной Европе под именем Святой Люсии (в некоторых источника ее так и называют – Люсия-пряха). Вальдемар Лингман в своей работе «Traditionswanderungen Euphrat-Rhein II» говорит о том, что Святая Люсия наказывает девушек, которые не трудились в течение года, или же пряли в ее персональный день (13 декабря).
Также Лингман описывает традицию, по которой в день Святой Люсии самую красивую девушку наряжали в платье нежно-белого цвета, укутывали красным шерстяным шарфом, а на голову водружали корону из «вороньих ягод», между которых устанавливалось девять небольших свечей. Девушка посещала каждый дом в деревне, поднося его хозяевам «gløgg» (алкогольная настойка с медом и травами). Вероятно, если Остара у германских народов являлась «летней богиней», несущей свет и тепло, то в зимний период те же функции выполняла Фригг-Перта-Хольда-Люсия.
В плане археологии средневековые образы Фригг представлены достаточно хорошо. К примеру, на фресках из Обервейшена богиня держит в руке веретено, а на барельефах из Вельшингена в руках у Хольды предмет, который исследователи определяют как прялку.
Богиню Фригг иногда рассматривают как предводительницу норн или идис (стихийных духов). В этом контексте нельзя не вспомнить титул Фрейи – Ванадис («Vanadis» или «Wanadis»), что значит «дочь ванов». В тоже время словоформа «dis» вполне вероятно может восходить к форме «idises», которая как раз и обозначает духов идис. То есть титул Ванадис на самом деле больше подходит Фригг, чем Фрейе (если, конечно, исключить версию, что это одна и та же богиня).
На сегодняшний день не сохранилось исторических сведений относительно вопроса о том, какие животные, деревья или растения были посвящены Фригг и какие символы (кроме веретена) считались ее сакральными эмблемами. Но последователи асатру считают ее деревьями липу (этот момент был пояснен выше), а также бук (традиционно соотносимый с руной Перт) и березу. Любопытно, что в Голландии долгое время существовало поверье, согласно которому дети, которые плохо себя вели, получали в дар от Святого Николая березовые пруты. При этом Николай изображался как седобородый странник в остроконечной шляпе и синем плаще (очевидная аналогия с Одином). И там же, в Голландии, по древней традиции над входом в дом новобрачных размещались березовые ветви (оригинальные ритуалы описаны в работе Ф. Асвинн «Leaves of Yggdrasil»).
Также логичным выглядит предположение о том, что животным богини Фригг могла быть овца, ведь именно овца дает шерсть для пряжи. У Рихарда Вагнера в «Гибели богов» в повозку Фригг запряжены как раз овцы, и овца же становится «жертвой для Фригг», чтобы она «сделала хороший брак». Камнем Фригг в асатру считают горный хрусталь, ее металл – серебро, а цвета – белый и светло-голубой. Однако это уже не реконструкция, а эзотерические гипотезы, которые не подкреплены никакими фактами.
Тем не менее, трудно переоценить роль Фригг в скандинавской мифологии и культуре народов северной Европы. Очевидно, образ этой богини возник еще в первых веках нашей эры и уверенно просуществовал до позднего средневековья. И хотя в действительности мы многого не знаем о подлинном образе богини, исследования этого вопроса продолжаются.
Эйнхерии – гвардия Асгарда
В скандинавской культуре эйнхерии – павшие в битве воины, души которых валькирии перенесли в Вальхаллу. Этимологически речь идет о древнеисландском слове «einherjar» (в единственном числе – «einheri»), однако на сегодняшний день не существует ни одной лингвистической теории, которая могла бы объяснить его происхождение и значение. То есть мы не знаем, что значит слово эйнхерий.
В эддических текстах эйнхериями называют только погибших воинов, то есть при жизни человек при всем желании не может быть записан в воинство Всеотца. При этом после гибели на поле боя он попадал либо к Одину, либо к Фрейе, они делили души павших поровну. Что интересно – в скандинавском эпосе нет объяснений, по каким критериям происходит отбор. Известно, что эйнхериями становились лишь те, кого забрал Один. Души, которые попадали к Фрейе, отправлялись в ее чертог, который назывался Фольквангр.
Важный момент – количество эйнхериев строго ограничено. В Старшей Эдде (песнь «Прорицание Вёльвы») на этот счет есть прямое указание: в кровавый час Рагнарёк Один поведет в битву свое воинство, при этом через каждую из 540 дверей Вальхаллы пройдет по 800 эйнхериев. В сумме получается 432 тысячи. И хотя это вовсе не значит, что Вальхалла не способна вместить в себя большее число эйнхериев, маловероятной выглядит ситуации, что кто-то из них останется в Залах Одина в последний день мира.
Загробная жизнь эйнхериев
В Эддах говорится, что воины Вальхаллы каждый день выходят на битву и каждый вечер мирно пируют. Нет прямых упоминаний о том, что эйнхерии сражаются с каким-то внешним врагом, так что речь может идти о тренировочных спаррингах. При этом даже самые жестокие раны эйнхериев всегда затягиваются, иными словами они потенциально бессмертны.
Эйнхерии пьют мёд, который течет из вымени козы Хейдрун. Неизвестно, какими свойствами обладает этот напиток и справедливо ли отнести его к числу алкогольных. Едят эйнхерии мясо, которое принадлежит волшебному вепрю по имени Сехримнир. Сехримнира каждый вечер готовит главный повар Асгарда, Андхримнир. Особенность вепря заключается даже не в том, что он способен прокормить почти полмиллиона воинов. Каждый вечер Сехримнира съедают, но каждое утро он вновь оживает, целый и невредимый (очевидная аналогия – козлы Тора, но козлы «вставали» лишь после освящения Мьёльниром).
Вальхаллу справедливо назвать раем для скандинавских воинов, так что стать эйнхерием, вероятно, мечтал каждый из них. Но здесь существует ряд специфических критериев. К примеру, в некоторых источниках говорится следующее: чтобы воин был принят в эйнхерии, валькирии должны найти его убитым, но не выпустившим оружия из рук. В традиционных эддических текстах такого упоминания нет. Зато в Старшей Эдде говорится, что в Вальхалле мёд эйнхериям подносят именно валькирии, и вместе они составляют свиту Одина. При этом валькирии не служат эйнхериям, вероятно, они обладают равным статусом и об этом говорит в том числе тот факт, что и валькирии и эйнхерии будут вместе биться во время Рагнарёка.
Эйнхерии, хьяднинги, асгардрейден
Многие исследователи ассоциируют эйнхериев с хьяднингами. Хьяднинги – это воины двух враждующих конунгов Хедина и Хёгни (впервые этот сюжет упоминается в Младшей Эдде). По легенде, дочь Хёгни (она же – супруга Хедина) по имени Хильд («битва») каждую ночь воскрешает погибших (с обеих сторон), чтобы они могли продолжить бой. Хильд в этом мифе называется валькирией. Все это действительно сближает образы эйнхериев и хьяднингов (более подробно об этом сопоставительном анализе можно прочесть в работах О. Хёфлера).
Зачастую эйнхериев также сравнивают с хариями (в оригинале – «harii»), которых неоднократно упоминает Тацит (вообще это германское племя, но римский историк порой метафорически называет их воинами-призраками, наводящими ужас на врагов). В германских мифах присутствует армия мертвых/призраков, которая движется по небу под водительством Вотана, как предзнаменование великого кровопролития. Позже в европейском фольклоре эта армия получила название Дикая Охота, а в Скандинавии воинство Одина стали называть асгардрейден (этимология слова не выяснена). И на самом деле, здесь сложно сказать – кто у кого заимствовал. То есть очевидно, что средневековая культура скандинавов во многом «выросла» из культуры ранних германцев, но затем некоторые фольклорные элементы очевидным образом просачивались обратно на юг, формируя новые мифологические наслоения.
Некоторые исследователи (например, уже упомянутый О. Хёфлер) предполагают, что вопрос об эйнхериях сложнее, чем кажется. Возможно, что в мифах о воинах Вальхаллы скрыто указание на воинские братства или культы древних германцев и скандинавов. В пользу этой теории говорит тот же Тацит, описывающий «воинов-волков», плюс многочисленная археология с изображениями оборотней, а также воинские суб-культуры викингов, известные как берсерки и вульфхеднары. Тем не мене, хотя эти версии выглядят логично, на данный момент они выступают лишь гипотезами.
Один – владыка Асгарда
Один – верховный бог скандинавской мифологии, великий провидец и непобедимый воин, отец богов и людей, создатель всего сущего. В германской традиции известен как Вотан, помимо прочего выполнял функции бога войны и наряду с Тюром почитался как бог победы. Многие исследователи полагают, что в раннесредневековой Скандинавии Один был покровителем военной аристократии, тогда как, например, Тор выступал богом простых воинов, в частности – наемников тингаманов.
В скальдических сагах Одина называют Отец богов, конунг Асгарда, волхв Асгарда, Отец дружин, Всеотец, Всевеличайший, Высокий. Кеннинги и хейти (художественные метафорические приемы, широко применяемые в скандинавской поэзии) Одина разнообразны и зачастую их этимология не совсем ясна. Тем не менее, очевидно, что Один безусловно был самым почитаемым богом древнескандинавского пантеона. При этом согласно «Старшей Эдде», он часто принимал облик странника в широкополой шляпе и темно-синем плаще, и путешествовал по мирам Иггдрасиля, включая Мидгард, мир смертных.
Один – сын Бёра (первого аса, который в свою очередь был сыном первочеловека по имени Бури) и Бёстлы (женщины из рода инеистых великанов, которую называют матерью асов). У Бёра и Бёстлы были и другие сыновья – Вили и Вё. Вместе с Одином они убили Имира, который был первым живым существом во Вселенной. Из тела Имира Один, Вили и Вё сотворили обозримый мир.
Один имел немало легендарных потомков, самый знаменитый из которых – Тор, защитник Мидгарда, бог грома и бури. Тор был рожден от Одина и Йорд (женщина-ётун, образ матери-земли у древних скандинавов). У «восточной принцессы» по имени Ринд от Одина родился сын Вали (покровитель растительного мира), а у великанши Грид – Видар (безмолвный бог мщения). Легендарный страж Асгарда, Хеймдаль (другое его имя – Риг) также является сыном Одина «и девяти матерей».
Еще один знаменитый потомок Одина – Тюр (однорукий бог храбрости и воинской доблести), рожденный от великанши (имя ее неизвестно), которая приходилась сестрой Гюмиру, инеистому великану из Нифльхейма, который часто путешествует вместе с асами в эддических сагах. При этом «официально» супругой Одина является Фригг (богиня домашнего очага). У этой пары было три сына – Бальдр Прекрасный (любимый сын Одина), Хёд (слепой бог судьбы) и Хермод («посланец богов», вроде греческого Гермеса или римского Меркурия).
Имена Одина – генезис и семантика
Согласно песням «Старшей Эдды», у Одина было множество имен, которые он неоднократно называет при самых разных обстоятельствах. Важно отметить, что это отголосок древнегерманской традиции, согласно которой первое имя давалось человеку при рождении, но впоследствии он мог неоднократно менять его. В частности, некоторые имена давались за воинские подвиги, другие – за достижения в ремеслах. Также в разных регионах человек мог называться разными именами, и в таком случае он использовал «не оригинальное» имя, как оберег. Германцы и скандинавы верили, что, зная имя человека, можно навести на него ворожбу или недуг. Поэтому если человек, впервые прибыв на новое место, назывался новым именем, он, таким образом, защищал себя.
Кроме того, многочисленные имена Одина являются следствием уже упомянутых поэтических приемов, хейти и кеннингов, при которых объект называется не собственным именем, а иносказательно, косвенно. Наиболее известны следующие имена Одина: Гримнир, Хрофт, Ганглери, Харбард, Трор и Од. Од занимает здесь особое место, потому что фактически это не имя Одина, так именовалось его смертное воплощение, которое полюбила Фрейя.
В «Старшей Эдде» Один говорит о том, что в разных местах его знают как Эгира (также зовут одного из морских скандинавских богов), Херьяна, Хьяльмбери, Текки, Триди, Туда, Хара, Уда, Хельблинди, Свидрира, Ялька, Фьёльнира и так далее. Всего в «Старшей Эдде» насчитывается 54 имени Одина. Каждое из этих имен имеет свою собственную этимологию, иногда – достаточно запутанную, но зачастую – вполне очевидную. Большинство имен указывает на характерные особенности и выдающиеся черты аса, многие имеют дословный перевод вроде «воинственность», «мудрость», «коварство», «один глаз», «надвинутая шляпа», «седая борода» (более подробно – см. «Старшую Эдду» в переводе А.И. Корсуна с комментариями М.И. Стеблин-Каменского). К примеру, имя Гримнир дословно означает «скрывающийся под маской», Альфрёдр значит «Всеотец», Игг можно перевести как «пугающий», а Фьёльнир означает «меняющий облик». Все эти определения идеально описывают Одина.
Что касается происхождения основного имени Одина (Вотана), то данный вопрос до сих пор сохраняет свой дискуссионный статус. Впервые форма Водан (Wodan) появляется на Нордендорфской фибуле (VI-VII века). Вероятно, слово Wodan может быть соотнесено с верхненемецким Wuotan, старо-шведским Othin и старо-исландским Odhin. Наиболее популярная версия гласит, что все эти формы произошли от прагерманских слов Wodanaz и Wodinaz, что дословно можно перевести как «в ярости». При этом существуют две версии толкования оборота, либо «ярость» в данном случае подразумевает «гнев», либо указывает на сексуальное возбуждение, необузданное желание (см. работы Рено-Кранца).
Ж. Дюмезиль полагает, что имя Одина происходит от древнескандинавской формы ôdhn, которая соответствует готскому слову wôds («неистовый») и немецкому wut («ярость»). Однако Дюмезиль в своих работах также упоминает англо-саксонскую форму wôth, что в переводе означает «песнь», хотя в данном случае значение образа может быть многоплановым (например, песнь как боевой азарт). Многие сходные формы в других индоевропейских языках также обозначают вдохновение, ярость, неистовство, сильное любовное чувство, страсть, поэзию.
Символы и атрибуты Одина
Строго говоря, у Одина нет каких-то особых символов, которые могли бы однозначно идентифицировать его. Разве что Валькнут (дословный перевод со старо-норвежского «узел павших»), он же – Сердце Хрунгнира, символ воинов, погибших в бою и отправившихся в Асгард, чтобы встать плечом к плечу со Всеотцом. Также зачастую в Сети встречается информация о том, что символом Одина является Трискеле. Это ложное утверждение (см. статью о Трискеле на Рунариуме). Тем не менее, у Всеотца есть немало характерных атрибутов, в частности, это особые магические вещи, артефакты, которыми владел только сам Один.
Первый такой артефакт – Гунгнир, копье, не знающее промаха, которое для Гримнира выковали темные альвы. Другой знаменитый атрибут Одина – восьминогий конь Слейпнир, что движется быстрее ветра, сын Локи и жеребца Свадильфари. Также Одину принадлежит магическое кольцо Драупнир (некоторое время было у его сына Бальдра). Зачастую ему приписывают обладание легендарным кораблем Скидбладниром (который вмещает все воинство Асгарда, а сам может складываться до размеров ладони), но согласно «Младшей Эдде» этим кораблем обладает Фрейр.
Одину служат два чудовищных волка – Гери («жадный») и Фреки («прожорливый»), и два бессмертных ворона – Мунин («память») и Хугин («мысль»). Всеотец – владыка Асгарда, высшего мира асов, его личные палаты – Вальхалла, в них пируют бессмертные воины, эйнхерии (в поздней традиции – асгардрейден). Они выступят с Одином в день Рагнарёк, чтобы сразиться с Хель и ее армиями мертвецов. В этот день Один падет в битве с Фенриром, но его сын Видар отомстит за отца, сразив адского волка.
Мифологемы Одина: источник мудрости, бог повешенных, даритель рун
Широко известен миф («Старшая Эдда», песнь «Речи Высокого») о том, как Один пронзил себя собственным копьем и провисел так вниз головой 9 ночей (именно ночей, а не суток) на Мировом Древе. Этот великий акт самопожертвования позволил Одину открыть мудрость рун. Но также в этой части «Речей Высокого» Один говорит о восемнадцати «песнях силы» (заклинаниях), которые долгое время ассоциировали именно с рунами. В частности, Гвидо фон Лист полагал, что речь здесь может идти о 18-рунном датском футарке.
К. Медоуз упоминает интересный миф о том, как именно Один обрел знание о рунах. Согласно этому мифу, с Иггдрасиля упали девять веток, образовав замысловатый рубленый узор. Всмотревшись в этот узор, Один увидел в нем скрытые закономерности и вычленил 24 символа, которые дали начало всей группе рунических алфавитов европейского севера. Один подарил руны людям, чтобы они могли узнавать волю богов, суть происходящего вокруг и грядущее. Сегодня этот футарк принято называть общегерманским, так как впервые он встречается на археологических артефактах ранних германских племен с датировкой в диапазоне I-IV века нашей эры.
Другой знаменитый миф из «Младшей Эдды» Снорри Стурлусона рассказывает о том, как Один отдал свой правый глаз великану Мимиру, хранителю источника мудрости у корней Мирового Древа, чтобы получить дар провидца. Именно поэтому очень часто в эддических песнях Одина называют одноглазым. Также в «Саге об Олафе Святом» упоминается уникальная особенность Одина – он никогда не ест, лишь вкушает «мед поэзии» в Вальхалле.
Кстати, «мед поэзии», источник творческой силы людей и асов, также добыл Один. Согласно эддической легенде, когда асы и ваны заключили мир после «первой войны», они смешали свою слюну и так появился карлик Квасир. Но вскоре Квасир был убит другими карликами, которые перемешали его кровь с медом и тем самым получили знаменитый «мед поэзии», каковой позже достался великанам в качестве выкупа (так карлики защитили свой народ от турсов). Один проник в дом великана Суттунга, хранившего мед, просверлив отверстие в стене и пробравшись через него в обличье змеи. Затем Гримнир соблазнил великаншу (дочь Суттунга), охранявшую мед и в облике орла понес его в Асгард. Но в пути он расплескал часть «меда поэзии» (он нес его в клюве), и те из людей, которым удалось отведать меда, стали скальдами. Также Один и сам проглотил немного напитка и то, чем он впоследствии опорожнился, по легенде досталось в дар бесталанным поэтам.
Известны более поздние легенды о том, как Один на Слейпнире в окружении эйнхериев проносится над полем битвы, даруя победу наиболее достойным. В Средние Века этот поэтический образ преобразился в знаменитую «Дикую Охоту», воинственную армаду мертвецов, что появляется над землей (чаще – в бурю или метель), как предзнаменование великой войны.
Один реальный и мифологический, «Мистер Среда»
Согласно работам Снорри Стурлусона, Один был вполне реальным историческим персонажем, который правил обширными территориями к востоку от Дон, имел владения «в стране турок и к югу от Уральских гор». Затем Один переселился в Данию, оставив править Асгардом братьев Вили и Вё. «Страну саксов» он разделил между своими сыновьями: Вегдег получил восточные земли, Бальдр стал править Вестфалией, а Сиги стал конунгом в землях франков. Потом Один дошел до Ютландии (которую Снорри называет Рейдготланд), оставив там править своего сына Скьёльда. Затем он достиг Швеции, где основал легендарный город Сигтун.
Также Один правил Норвегией, а затем оставил там править своего сына Сэминга. Конунгом Швеции он назначил другого своего сына – Ингви (родоначальника знаменитого рода Инглингов). При этом полумифический образ Ингви тесно связан с богом Фрейром (см. статью о Фрейре на Рунариуме). Позже Данией стал править внук Одина – Фроди.
Любопытно упомянуть теорию Тура Хейердала, который полагал будто Асгард Одина – это античный город Танаис в Приазовье. По мнению Хейердала Один был вынужден увести свой народ на север из-за давления римлян в первые века нашей эры. В контексте этой теории также стоит вспомнить утверждение Г.В. Вернадского о том, что слово «асы», по всей вероятности, происходит от названия ираноязычных племен асов-аланов, как раз обитавших в Приазовье.
Лотте Хедеагер полагает, что исторически Одина не существовало, но его эддический образ навеян скандинавским скальдам великим завоевателем гуннов Атиллой. По мнению Хедеагера у реального Атиллы и мифологического Одина много общего, хотя большинство исследователей не согласны с этой версией, видя образ Атиллы в другом персонаже древнескандинавского эпоса (Атли из легенды о Сигурде и Брюнхильде). Также существует теория о том, что после христианизации Скандинавского полуострова в попытке сохранить Одина местное население воплотило древнего бога в образе старика Клауса (имя означает «победитель народов»), который позже был сращен в народном сознании с Николаем Чудотворцем и стал всемирно известным Санта-Клаусом.
В заключении стоит упомянуть о том, что древние скандинавы называли среду «днем Одина». Согласно М. Элиаде они переняли у римлян семидневную неделю и стали называть дни недели именами богов. Так Одину досталась среда: Wuotanestac на древневерхненемецком, Woensdag на нидерландском, Wednesday на староанглийском и Odinnsdagr на древнескандинавском. Сегодня широко известен оригинальный образ «Мистера Среды» из работ Нила Геймана.
Фрейя – богиня с переменчивым нравом
Если Одина в скальдическом эпосе называют не иначе как Всеотец, то Фрейю – прекраснейшей из богинь, и вовсе не потому, что она замужем за владыкой Асгарда (а точнее – за его земным воплощением, Одом). Этимологически с древнескандинавского «Фрейя» (Freyja) переводится как «благородная дама», и это действительно так, ведь Фрейя происходит из древнего рода ванов. Это важный момент – Фрейя живет в Асгарде, но происходит из Ванахейма. Одно из ее эддических имен так и звучит – «Ванадис» (Vanadis), что в переводе с древнескандинавского означает «дочь ванов».
Фрейя – богиня войны, любви, страсти, похоти, раздора, откровенности, мести, богатства, красоты, искренности. В скандинавском пантеоне она занимает особое место, хотя в статусе уступает «официальной» супруге Одина – Фригг. Но как Фрейя оказалась в Асгарде, будучи ваном? Дело в том, что в изначальной войне между асами и ванами ни один из народов долго не мог получить явного превосходства. Поэтому боги заключили мир, обменявшись пленными. В Асгарде остались жить могучий бог морей Ньёрд и его дети – близнецы Фрейя и Фрейр.
В скальдической поэзии Фрейю описывают ее невысокой, стройной, голубоглазой и русоволосой. Согласно Старшей Эдде, красота Фрейи совершенна, с ней не может сравниться ни бог, ни человек. Она ездит в колеснице, запряженной двумя дикими кошками (очевидно – рысями), а ее «домашнее животное» зовут Хильдисвини (в переводе с древнескандинавского – «боевой кабан»). Но не все так просто с любимицей Одина.
Фрейю часто называют богиней войны и разрушения, но в тоже время исландские саги утверждают, будто ее сердце мягко и нежно настолько, что она искренне скорбит по каждой страдающей душе в мире смертных. В этом многоплановом образе уживаются миролюбие и отъявленная ненависть, чистосердечие и жестокость, искренняя любовь и не менее искреннее предательство (о предательстве рассказывает миф, в котором Фрейя заводит себе любовника – Оттара, которого позже превращает в того самого Хильдисвини, чтобы укрыть его от асов и Одина в частности).
Образ Фрейи во многом архитипичен для культур древнего мира. Очевидна прямая аналогия с ирландской Моориган, шумеро-аккадской Иштар (Астарта по-гречески), египетской Исидой. Все эти женщины-богини обладали не самым простым нравом, периодически изменяли своим божественным мужьям, могли как дарить жизнь (и любовь), так и отнимать ее.
Вопреки распространенному заблуждению Фрейя – не предводительница валькирий. Она живет в Фольквангре (дословный перевод с древнескандинавского – «поле людей»), туда попадает половина доблестно падших воинов. Об этом зачастую забывают, а ведь Один забирает в Вальхаллу лишь половину паших, другие достаются Фрейе. Оказавшиеся в Фольквангре не становятся бессмертными эйнхериями, точно неизвестно, чем они занимаются в чертогах Фрейи, по одной из версий – каждую ночь ублажают богиню (что в действительности маловероятно, учитывая оригинальный образ Фрейи, а не поздние легенды, возникшие при очевидном влияние христианства). Фольквангр прекрасен, а его главный зал – Сессрумнир – самое красивое место в Девяти Мирах, там царит вечная весна.
Некоторые исследователи называют Фрейю богиней жатвы. Причем в нескольких смыслах. С одной стороны Фрейе возносят хвалу, когда ждут хорошего урожая. И в тоже время всем известен характер этой богини, которая порой может собирать самую настоящую «кровавую жатву». Она способна даровать эпическую победу в сражении, но если богиня не в духе – жестокое поражение неминуемо.
Также Фрейю считали покровительницей колдовства и ворожбы. По одной из версий именно она научила скандинавских женщин искусству сейда и спа, и именно она дала Одину колдовские знания (за что Локи в соответствующем мифе обзывает Всеотца женоподобным, потому что у скандинавов колдовство считалось женским уделом, исключая гальдр и рунную резьбу).
Один из наиболее распространенных сюжетов, связанных с Фрейей – это описание ее соколиного оперения. Нет мифа, который рассказывает о том, как Фрейя получила этот уникальный артефакт, но известно, что, надевая это оперение, богиня может обращаться изящным соколом, что летает быстрее ветра и может перемещаться меж мирами подобно восьминогому скакуну Одина Слейпниру.
Другой известный миф повествует о том, как Фрейя получила ожерелье Брисингамен (его иногда называют ожерельем Брисингов). В Эддах нет этого мифа, по всей видимости, он появился приблизительно в XV веке (впервые мы встречаем его в трактате «Sottr Thattr», который был написан в 1400 году). Этот факт позволяет предположить, что речь идет о некоей стилизации, целенаправленно созданной христианскими проповедниками, чтобы очернить образ вселюбимой богини (и нужно сказать, что это не единичный случай, тут же можно вспомнить бога-кунзнеца Вёлунда, ставшего впоследствии Воландом, с которого Гёте «срисовал» Мефистофеля).
Согласно этому мифу Фрейя гуляла по Мидгарду и наткнулась на пещеру, которая привела ее в мастерскую Брисингов (братьев-гномов, которых звали Двалин, Берлинг, Грер и Альфригг). В этот момент гномы как раз закончили делать Брисингамен, золотое ожерелье исключительной красоты. Фрейя не устояла перед великолепием ожерелья, но Брисинги согласились отдать его лишь в том случае, если богиня проведет ночь с каждым из них. Фрейя согласилась, но вскоре об этом стало известно Одину (который на тот момент, как утверждает легенда, был ее «официальным» мужем). Разумеется – доложил об этом вездесущий Локи.
Разгневанный Один поручил богу-трикстеру выкрасть ожерелье, что тот и сделал. Обратился мухой и кусал Фрейю до тех пор, пока она не перевернулась на спину. Так Локи сумел снять с нее ожерелье. Проснувшись Фрейя тут же поняла, в чем дело и направилась к «муженьку» за ожерельем. Один отругал Фрейю, сказав, что заниматься подобным вану не подобает, но ожерелье все-таки вернул, правда – с одним условием. Фрея должна была развязать войну между королем Норвегии и одним из его ярлов. Зачем это было нужно Всеотцу – совсем другая история.
По другой версии Брисингамен вернул не Локи, а Хеймдаль, уличивший трикстера в краже и отобравший у него артефакт. Однако в обоих вариантах мифа Фрейя выглядит неприглядно. Однако, как уже было сказано, это достаточно поздний миф, который не имеет отношения к эддическим эпосам.
Еще одна интересная легенда рассказывает о том, как Фрейя полюбила Ода. Од, как уже было сказано, являлся земным воплощением Одина, однако об этом кроме самого Одина никто не знал, поэтому Фрейя честно полагала, что любит «гражданина Мидгарда». А потом Од внезапно пропал, и все отчего-то посчитали, что бедняга погиб. Фрейя была искренне привязана к нему, поэтому гибель любимого разбила ей сердце и с тех пор Фрея безутешна. Часто по ночам она плачет, и тогда из ее глаз катятся золотые слезы. Это древняя легенда, восходящая, по одной из версий, к германским мифам первых веков нашей эры. Здесь Фрейя – богиня искренности и чистоты, она любит беззаветно и страстно, и так же беззаветно страдает, лишившись своего возлюбленного.
P.S. Хочу отметить, что это скорее не статья, а краткий обзор. Потому что в действительности по образу Фрейи в древнескандинавской мифологии есть масса материалов – от фольклорных источников до исследовательских работ археологов. На базе всего этого «добра» реально подготовить обширную публикацию с рассмотрением эволюции образа Фрейи сразу в нескольких аспектах – от художественно-мифологического до экзотерического. И чуть позже я обязательно это сделаю…)
· «Roles of the Northern Goddess» Davidson H.
· «Norse Mythology: A Guide to Gods, Heroes, Rituals, and Beliefs» Lindow J.
· «Dictionary of Northern Mythology» Simek R.
· «Dictionary of Norse Myth and Legend» Orchard A.
Бальдр Прекрасный:миф об умирающем боге
миф об умирающем боге в интеркультурном контексте.
Опыт деконструкции и художественного мета-анализа
Бальдр Прекрасный – младший сын Одина, один из самых часто упоминаемых персонажей Старшей Эдды. В Младшей Эдде Снорри Стурлусон пишет, что Бальдр был «самым добрым, самым мудрым и самым честным из асов». Также Стурлусон отмечает, что скандинавы сравнивают Бальдра с растением, известным как дикая ромашка, и называют это растение Челом Бальдра (вид Tripleurospermum inodorum, Трёхрёберник продырявленный).
Самый известный миф, связанный с Бальдром, это миф о его гибели, ставшей первым событием в цепи обстоятельств, приведших в итоге к Рагнарёку, уничтожению мира. Наиболее подробно этот миф описан в Стурлусоновой Эдде, хотя есть много текстов, так или иначе ссылающихся на него или описывающих отдельные фрагменты (среди них саги Старшей Эдды – «Прорицание Вёльвы» и «Сны Бальдра»).
Оригинальный эддический миф о Бальдре
Согласно этому мифу, Бальдр очень боялся смерти, и в какой-то момент увидел ее во сне. А так как его сны всегда сбывались, он поспешил предупредить об этом свою мать – Фригг, супругу Одина. Тогда Фригг взяла нерушимую клятву с каждого предмета в мире – живого и неживого – что он не причинит Бальдру вреда (цитата из Младшей Эдды: «С огня и воды, с металлов бранных, камней и деревьев, болезней и ядов, птиц и зверей…»). Единственный предмет, с которого богиня не взяла клятву, это омела – взглянув на молодой побег, Фригг решила, что он слишком юн и безобиден.
Момент с омелой показателен, потому что в действительности под этой метафорой скрывается традиция, распространенная среди древних германцев и раннесредневековых скандинавов. Согласно этой традиции, молодые люди не имели права давать никаких клятв, потому что еще не обрели достаточно жизненного опыта и устойчивых взглядов на окружающий мир (по М. Каплану «Еще раз об омеле»).
Клятвы, взятые Фригг, сработали буквально – ни один предмет теперь не мог убить или хотя бы ранить Бальдра, он стал неуязвим. И асы быстро превратили это в развлечение – они стали бросать в Бальдра различные предметы, но они все время отскакивали, а бог лишь улыбался. Локи, будучи классическим трикстером, не мог пройти мимо этой ситуации, поэтому обернулся одной из служанок Фригг и пришел в ее покои. В разговоре с богиней Локи ненавязчиво увел тему в сторону Бальдра и выведал у Фригг, что она не взяла клятву с побега омелы. Причем в мифе упоминается конкретный побег – «что растет на западе от Вальхаллы».
Локи сорвал побег и по одной версии мифа сделал из него копье, по другой – стрелу (различные версии появились потому, что эддические тексты найдены в разных списках и так как у них были разные составители и переводчики, эти тексты зачастую сильно отличаются). Затем Локи дал эту стрелу-копье Хёду, брату Бальдра, слепому богу судьбы. До этого Хёд стоял в стороне и не принимал участие в развлечениях богов, потому что не видел Бальдра и не смог бы в него попасть. Но Локи вручил ему импровизированное оружие и сказал, что направит Хёда в нужную сторону. Хёд, который страстно желал принять участие в необычной забаве, сразу согласился.
По одной из версий, Хёд метнул омеловое копье в Бальдра, по другой – он лишь держал лук, а тетиву с омеловой стрелой натягивал Локи. Так или иначе, но омеловый прут поразил Бальдра и он умер. Многие упускают этот момент, но в мифе также упоминается, что Один и другие асы по какой-то причине не могли наказать Хёда сами. Для этого Всеотец и «принцесса с востока» Ринд зачали ребенка, который вырос за один день. Его назвали Вали и он довольно часто упоминается в эддических текстах, однако везде прямо говорится, что он был рожден с конкретной целью – убить Хёда. Что он и сделал в первый же день своей жизни.
Еще важно отметить, что во всех списках Старшей Эдды Локи не связывают со смертью Бальдра, поэтому вполне вероятно, что это лишь более поздняя интерпретация мифа (возможно, вариант самого Стурлусона). По поводу смерти Бальдра в Младшей Эдде сказано: «Так величайшее несчастье стряслось для богов и людей». Тело Бальдра асы омыли и перенесли на его ладью, которая называлась Хрингхорни (в переводе с древнескандинавского – «с кольцом на форштевне»). Это была самая красивая и большая ладья во всем Асгарде, но она оказалась столь тяжела, что асы не сумели сдвинуть ее в воду. Для этого они пригласили великаншу Хюрроккин (в переводе «сморщенная от огня») и она легко столкнула ладью в море, при этом бревна, положенные под ладью, вспыхнули, а по всей земле прокатился грохот.
Когда о смерти Бальдра узнала его жена Нанна, у нее разорвалось сердце и она мгновенно умерла. Ее тело уложили рядом с телом мужа на ладью. Затем ладью подожгли и далее в Младшей Эдде присутствует любопытная фраза (цитата): «Тор освятил ладью Мьёльниром». До этого тот же оборот упоминается в мифе о путешествии Тора в Утгард, но там Тор освещает своих мертвых козлов, чтобы вернуть их к жизни. Соответственно, можно предположить, что могучий ас таким образом попытался вернуть брата из мертвых.
Эпизод с похоронами Бальдра в точно описывает ритуал похорон у скандинавов. Тело умершего укладывалось в корабль/лодку, вместе с ним туда же укладывались предметы одежды, доспехи и оружие. Затем корабль отталкивали от берега и поджигали. Более поздний вариант этого ритуала – когда умершего хоронили в земле (при этом тоже в лодке), а место захоронения огораживали камнями, выкладывая их в форме корабля.
В описании похорон Бальдра есть еще два коротких эпизода. Первый – во время ритуала сожжения рядом пробегал темный альв Литур (в переводе – «цветной»), Тор пнул его ногой и тот погиб, угодив в огонь. С чем связан этот эпизод – неясно. Второй момент – перед тем, как ладья с Бальдром отчалила от берега, Один нагнулся к сыну и прошептал ему на ухо фразу, о которой также говорится в более древнем тексте «Речи Вафтруднира» из корпуса Старшей Эдды. Что именно сказал Один сыну – неизвестно, и на это указывает великан-мудрец Вафтруднир («Никто никогда не узнает, что шепнул ты сыну, на костре лежащему»). Возможно, этот эпизод указывает на сакральную часть ритуала погребения, сведения о которой до нас не дошли.
Один и Фригг, не в силах примириться со смертью Бальдра, посылают в мир мертвых Хельхейм другого своего сына Хермода Храброго. Хермод отправляется в путешествие на Слейпнире, восьминогом скакуне Одина. Он пересекает мост Гьялларбру («золотой мост»), переброшенный через реку Гьёлль, что отделяет Нифльхейм от Хельхейма. Затем проезжает через Железный Лес Ярнвид, в котором родился Гарм и народ троллей, и оказывается в Хельхейме. Хермод рассказывает Хель, что проститься с Бальдром пришли даже инеистые великаны, столь любим он был всеми живущими. Хель ответила, что если Бальдра действительно любили все, то каждый сейчас проливает по нему слезы, и если это правда – она вернет сына Одина в мир живых.
Хель взглянула на Девять Миров и увидела, что каждое живое существо плачет по Бальдру. Каждое, кроме великанши Трекк (имя с древнескандинавского переводится как «благодарность»). Хель показал Трекк Хермоду и сказала, что не может отпустить Бальдра. При этом в Младшей Эдде на этот счет говорится: «Люди полагают, будто то был Локи» (имеется ввиду великанша Трекк). Однако нет никаких указаний на то, что трикстер действительно причастен к этой ситуации.
Хермод забирает у Бальдра (который воссоединился в Хельхейме со своей женой Нанной) магическое кольцо Драупнир, которое Один вложил в ладонь сына на погребальной ладье. Хермод передает это кольцо Всеотцу, как доказательство того, что он действительно был в Хельхейме и видел Бальдра. И тут важно отметить один момент – Один посылает Хермода в Хель лишь после того, как тело Бальдра сожжено. То есть, вероятно, в посмертный мир, как полагали скандинавы, может попасть лишь надлежащим образом погребенный человек. Это согласуется с мифами о драугах – восставших мертвецах, которые в ряде случаев восстают как раз потому, чтобы не были правильно похоронены.
Еще один знаковый момент – Бальдр с женой попадают не Вальхаллу к Одину и не в Фольквангр к Фрейе, а именно в Хель. Согласно эддическим текстам, Хельхейм – удел тех, кто умер от старости или болезни. Тех же, кто погиб в битве или иным образом, но при этом вел достойную жизнь, ждут чертоги Асгарда. Отсюда неясно, почему же Бальдр попал именно к Хель? С другой стороны, когда Хермод встречает его, Бальдр вовсе не опечален своей гибелью, он улыбается, обнимая Нанну, то есть вполне вероятно, что посмертная жизнь в Хельхейме не так уж плоха.
По оригинальному эддическому мифу после гибели Бальдра начинается Фимбульвинтер (в переводе – «великанская зима»), а все миры Иггдрасиля охватывают хаос и войны. После финальной битвы на равнине Вигрид, когда Сурт сжигает Вселенную, Бальдр и Хёд возвращаются из мира мертвых и примиряются. Вместе с сыновьями Тора Моди и Магни, а также с двумя смертными Лив и Ливтрасир они будут строить новый мир.
Другие версии мифа о Бальдре
В «Деяниях данов» Саксона Грамматика этот миф рассказывается иначе, причем Грамматик утверждает, что это исторический факт. По этой версии, Бальдр и Хетеус соперничали за руку Нанны, дочери короля Норвегии. Так как Бальдр был по этой версии полубогом, Грамматик говорит, что обычная сталь не могла причинить ему вреда. Кроме того, на стороне Бальдра сражались Один и Тор. Тем не менее, Хетеусу каким-то образом удается победить Бальдра в эпической битве и тот сбегает. А Хетеус берет Нанну в жены.
Через много лет Бальдр и Хетеус вновь встречаются на поле битвы, и Бальдр был уверен, что в этот раз победит своего давнего соперника. Однако тот был вооружен магическим мечом, который дал ему Мимир, по этой версии – лесной сатир. Меч назывался Мистилтейн, что в переводе означает «омела». Хетеус наносит Бальдру смертельную рану и спустя три дня ужасных мук тот умирает. Также по этой версии Бальдр не был сожжен, его похоронили в кургане, выложив по периметру камни в форме корабля.
Гибель Бальдра упоминается в трех условно-исторических хрониках (условно – потому что в полной мере подтвердить их истинность мы не можем). Это Хроник Летренс («Lejrekrøniken»), Анналес Лунденс («Lundeårbogen») и так называемая Утрехтсткая запись. Все три текста приводят разные варианты этой истории, но во всех трех Бальдр в итоге умирает.
Миф об умирающем боге – аналогии в других культурах
Миф о Бальдре – традиционный не только для европейских, но также для азиатских культур древности. Этот тип мифа в культурологии называют «миф об умирающем боге». Сюжет его прост – всеми любимый бог или полубог в результате трагических (либо коварных) событий погибает, а затем так или иначе возвращается к жизни, что приводит к концептуальным переменам в мире смертных. В случае с Бальдром все довольно масштабно – с его гибелью фактически гибнет весь мир, а с его возвращение из мертвых мир также возрождается.
Первая очевидная аналогия – греческий миф о Дионисе, боге плодородия. Согласно этому мифу, Дионис был растерзан титанами, но затем вернулся в мир живых еще сильнее, чем был, по одной из версий после перерождения он даже получает трон Зевса. С этим мифом связано огромное количество ритуалов, которые проводились в Аргосе, Тенедосе и десятках других городов Древней Греции. Оригинальный миф подробно описывается в Орфических мистериях, а в Тенедосе во время празднования возрождения Диониса бог призывался священным гимном и принимал образ свирепого быка, который наводил ужас на врагов.
Другой греческий миф об умирающем боге (более поздний) – это миф об Адонисе. Адонис – сын Кинира и Смирны, бог красоты и чувственных наслаждений. Этот миф имеет несколько версий, но ключевые моменты сходны – Адонис был убит на охоте магическим вепрем (образ которого, по одной версии принял Арес, по другой – Персефона). Затем Афродита, влюбленная в Адониса, спускается в подземный мир и возвращает его. По другой версии это делает Артемида. Также есть вариант мифа, в котором Адонис изначально воспитывался Персефоной, потому что Афродита принесла его в подземный мир, боясь, что Кинир по какой-то причине убьет сына. Персефона полюбила Адониса, и когда Афродита пришла забрать его, Персефона отказалась. Суд богов вершил этот спор и в итоге Зевс решил, что полгода Адонис будет жить с Персефоной, а вторую половину года – с Афродитой.
Аналогичный римский миф – история о гибели Вакха, который у римлян был полным аналогом Дионса, то есть отвечал за плодородие и виноделие, был известен своей красотой и воинским искусством. По этому мифу Вакха разрывают чудовища, жарят его тело на огне и съедают. Однако через три дня Вакх воскресает в образе Загрея («Великого охотника») и повергает своих врагов. Под именем Бакхос он известен в Лидии (Малая Азия), где существует аналогичный миф об убитом и воскресшем боге.
У сирийцев и финикийцев аналогом Диониса-Бахуса выступал Таммуз. У этих народов есть аналогичный миф о гибели Таммуза, ради воскрешения которого его возлюбленная Иштар спускается в подземный мир и возвращает его. Миф о Таммузе и Иштар в различных версиях был известен в Аккаде и Вавилоне. Варианты мифа отличаются нюансами, но суть всегда одна – Таммуз погибает, но затем возвращается и мир смертных переживает новое рождение.
Аналогичный миф существовал и в Персии, в рамках зороастрийского культа огнепоклонников. По этому мифу, бог света Митра гибнет от рук Ахура-Мазды, но затем возрождается и для смертных начинается новая эра добра и справедливости (пока Митра мертв, миром правит жестокий Ахура-Мазда и это время характеризуется как период хаоса и тьмы).
Наконец, нельзя не вспомнить древнеегипетский миф об Осирисе. Его гибель различается в разных вариантах мифа, но почти всегда его убивает Сет, один из верховных богов Гилиополиса, который приходится Осирису братом (прямая аналогия с Бальдром и Хёдом, которые также были братьями). В дальнейшем Исида воскрешает Осириса, но мир смертных наследует не сам Осирис, а его сын – справедливый солнечный сокол Гор. С правлением Гора для Египта начинается период расцвета (после упадка в период правления Сета), а Осирис становится правителем дуата – посмертного мира, в который попадают все смертные.
Также можно вспомнить Телепина у хеттов, минойского Арес-Диониса, Сераписа у поздних эллинов, Ярило у славян и десятки других богов, которые умирали и возрождались, принося перерождение всему миру. Ну и само собой нельзя не упоминать христианского Иисуса, миф о смерти и воскресении которого очевидным образом навеян всеми этим гораздо более древними мифологическими сюжетами. И это лишь подтверждает, что Библия – сборник ибримских/иудейских мифов, но никак не религиозный или тем более исторический труд.
Интерпретация мифа об умирающем боге
Практически все современные исследователи (например, Д. Фрэзер в его работе «Золотая ветвь» и Д. Харрисон в книге «Prolegomena to the Study of Greek Religion») сходятся во мнении, что миф об умирающем боге закономерен для абсолютного большинства культур древности, потому что он отражает цикл сезонного перерождения природы. Для экваториальных регионов, не знающих суровой зимы, речь идет о циклах земледелия, а для Древнего Египта это очевидно цикл ежегодного разлива Нила, который удобрял пахотные земли и без которого был невозможен хороший урожай.
Есть еще один любопытный аспект. Во многих мифах об умирающем боге так или иначе присутствует цифра 3 – Бальдр возвращается через три года Фимбульвинтера, а Бахус возрождается на третий день после своей смерти. Причем по современному календарю Бахус умирает 21 декабря, а возрождается соответственно 24-о. И да, Иисус, как известно, тоже воскрес на третий день, и тоже в декабре (по новому стилю – 7 января). Этот факт легко объясним астрологическим явлением, которое сегодня мы называем Зимнее Солнцестояние.
Это явление начинается 20 или 21 декабря и заканчивается ровно через трое суток. До момента Зимнего Солнцестояния солнце каждый день встает над горизонтом все ниже и ниже, то есть условно опускается. После Солнцестояния солнце начинает подниматься, с каждым днем оно все выше над горизонтом. Но в эти три дня с 20-21 по 23-24 декабря оно висит строго на одной высоте. Соответственно, период до Зимнего Солнцестояния древние народы определяли как время условного упадка, постепенной гибели мира, а период после этого события – как всеобщее возрождение сил природы. Именно это событие как раз и отражено в метафоре об умирающем и восстающем боге. И отсюда же – цифра 3.
Диаметрально противоположной точкой для всех древних народов (славян, греков, кельтов) выступало Летнее Солнцестояние, соответственно происходящее с 20-21 по 23-24 июня. Это астрономическое событие также отмечено праздником во всех культурах (например – русальная неделя и Купала у славян).
Таким образом, миф о Бальдре Прекрасном действительно архитипичен для мировой культуры. У скандинавов он закономерно принял самобытную форму, и особенно ценен тем, что подробно описывает похоронный обряд той эпохи. Это яркий эпический сюжет, который наглядно демонстрирует непосредственную зависимость древних народов от природных циклов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что эти циклы так или иначе обожествлялись и находили метафорическое отражение в локальных мифологических концепциях.
Хотя некоторые исследователи (например, Д. Мэллори) высказывают версию о том, что архитипичность мифа об умирающем боге обусловлена вовсе не циклами природы и астрономическими событиями. Согласно этой версии, некогда существовала единая индоевропейская культура с общим мифологическим базисом. Но после того, как индоевропейцы раскололись на отдельные народы, каждый из этих народов начал интерпретировать оригинальные сюжеты на собственный лад, что частично обуславливалось климатическими особенностями региона и историческими событиями.
На данный момент эта версия является гипотезой, так как подтвердить ее не представляется возможным. Однако нельзя отрицать, что в ней тоже есть рациональное зерно, и может статься, что возрождающийся Бальдр Прекрасный – это лишь воплощение какого-то гораздо более древнего божества, которое умирало и возвращалось мир уже под десятками имен.
• Александр Корсун «Старшая Эдда. Древнеисландские песни о богах и героях».
• Александр Корсун «Старшая и младшая Эдда. Песнь о Нибелунгах. Беовульф».
• Merrill Kaplan «Once More on the Mistletoe».
• Hilda Davidson «Gods and Myths of Northern Europe».
• Siegfried Gutenbrunner «Die germanischen Götternamen der antiken Inschriften».
• Rudolf Simek «Dictionary of Northern Mythology».
• Thomas Calvin «An Anthology of German Literature».
• Tryggve Mettinger «The «Dying and Rising God»: A Survey of Research from Frazer to the Present Day».
• Джеймс Фрэзер «Золотая ветвь».
• Владимир Пропп «Русские аграрные праздники».
• Сергей Токарев «религия в истории народов мира».
• Елеазар Мелетинский «Мифы древнего мира в сравнительном освещении».
• Алексей Лосев «Античная мифология в ее историческом развитии».
• Джеймс Мэллори «Индоевропейские прародины».