Верила во всевозможные приметы гадания заговоры сны верила в юродивых в домовых в леших

1.Какой барин «вступается за крестьян», но «говоря с ними, морщится и нюхает одеколон»?
а) Николай Петрович Кирсанов б) Павел Петрович Кирсанов в) Аркадий г) Василий Базаров.

2.Кто и кому дал такую характеристику: «Для нашей горькой, терпкой, бобыльной жизни ты не создан. В тебе нет ни дерзости, ни злости, а есть молодая смелость да молодой задор. Ваш брат, дворянин, дальше благородного смирения дойти не может, а это пустяки…Ты славный малый; но ты все-таки мякенький, либеральный барич».

а) Базаров — Павла Петровича б) Базаров — Ситникова в) Базаров — Аркадия г) Ситников — Аркадия.

3.Чей это портрет «Вся беленькая и мягкая, с темными волосами и глазами, с красными, детски-пухлявыми губками и нежными ручками. На ней было опрятное ситцевое платье, голубая новая косынка легко лежала на ее круглых плечах».

а) Катя Одинцова б) Дуняша в) Фенечка г) Авдотья Кукшина.

4.О ком из героев романа говорится «Верила во всевозможные приметы, гадания, заговоры, сны; верила в юродивых, в домовых, в леших, в дурные встречи, в порчу, в народные лекарства…в скорый конец света».

а) Авдотья Кукшина б) Арина Васильевна Базарова в) Фенечка г) Катя Одинцова.

5.Кому посвящается роман?

а) Н. Г. Чернышевскому б) Д. И. Писареву. В) Н. Н. Страхову г) В. Г. Белинскому.

6.Укажите, какой тип композиции использовал автор в романе?

а) зеркальная б) последовательная в) циклическая г) кольцевая.

7. Как вы понимаете термин «нигилизм»?

8. С каким журналом у Тургенева произошел разрыв после издания романа «Накануне»?

а) Отечественные записки б) Москвитянин в) Новое время г) Современник.

9.Среди комических приемов в романе «Отцы и дети» Тургенев не использует:

а) прием несоответствия б) речевая характеристика героя в) гротеск г) ирония.

10.»Тайный психологизм» Тургенева в том, что:

а) никаких приемов психологизма в романе не используется, а в послесловии автор сам объясняет, что к чему.

б) Автор показывает читателю мелкие подробности и детали психологического состояния героев, показывает процесс рождения и развития чувства или мысли.

в) Автор считает, что не нужно показывать слишком мелкие и тонкие движения души, излишне дробить характер. Показывать нужно основное, видимое, слышимое проявление чувства: в жесте, интонации, в изменении внешнего облика героя.

г) Автор активно использует приемы психологизма, но что они значат, остается тайной.

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Отцы и дети

НАСТРОЙКИ.

Иван Сергеевич Тургенев

Виссариона Григорьевича Белинского

– Что, Петр, не видать еще? – спрашивал 20 мая 1859 года, выходя без шапки на низкое крылечко постоялого двора на *** шоссе, барин лет сорока с небольшим, в запыленном пальто и клетчатых панталонах, у своего слуги, молодого и щекастого малого с беловатым пухом на подбородке и маленькими тусклыми глазенками.

Слуга, в котором все: и бирюзовая сережка в ухе, и напомаженные разноцветные волосы, и учтивые телодвижения, словом, все изобличало человека новейшего, усовершенствованного поколения, посмотрел снисходительно вдоль дороги и ответствовал: «Никак нет-с, не видать».

– Не видать? – повторил барин.

– Не видать, – вторично ответствовал слуга.

Барин вздохнул и присел на скамеечку. Познакомим с ним читателя, пока он сидит, подогнувши под себя ножки и задумчиво поглядывая кругом.

Зовут его Николаем Петровичем Кирсановым. У него в пятнадцати верстах от постоялого дворика хорошее имение в двести душ, или, как он выражается с тех пор, как размежевался с крестьянами и завел «ферму», – в две тысячи десятин земли. Отец его, боевой генерал 1812 года, полуграмотный, грубый, но не злой русский человек, всю жизнь свою тянул лямку, командовал сперва бригадой, потом дивизией и постоянно жил в провинции, где в силу своего чина играл довольно значительную роль. Николай Петрович родился на юге России, подобно старшему своему брату Павлу, о котором речь впереди, и воспитывался до четырнадцатилетнего возраста дома, окруженный дешевыми гувернерами, развязными, но подобострастными адъютантами и прочими полковыми и штабными личностями. Родительница его, из фамилии Колязиных, в девицах Agathe, а в генеральшах Агафоклея Кузьминишна Кирсанова, принадлежала к числу «матушек-командирш», носила пышные чепцы и шумные шелковые платья, в церкви подходила первая ко кресту, говорила громко и много, допускала детей утром к ручке, на ночь их благословляла, – словом, жила в свое удовольствие. В качестве генеральского сына Николай Петрович – хотя не только не отличался храбростью, но даже заслужил прозвище трусишки – должен был, подобно брату Павлу, поступить в военную службу; но он переломил себе ногу в самый тот день, когда уже прибыло известие об его определении, и, пролежав два месяца в постели, на всю жизнь остался «хроменьким». Отец махнул на него рукой и пустил его по штатской. Он повез его в Петербург, как только ему минул восемнадцатый год, и поместил его в университет. Кстати, брат его о ту пору вышел офицером в гвардейский полк. Молодые люди стали жить вдвоем, на одной квартире, под отдаленным надзором двоюродного дяди с материнской стороны, Ильи Колязина, важного чиновника. Отец их вернулся к своей дивизии и к своей супруге и лишь изредка присылал сыновьям большие четвертушки серой бумаги, испещренные размашистым писарским почерком. На конце этих четвертушек красовались старательно окруженные «выкрутасами» слова: «Пиотр Кирсаноф, генерал-майор». В 1835 году Николай Петрович вышел из университета кандидатом,[1] и в том же году генерал Кирсанов, уволенный в отставку за неудачный смотр, приехал в Петербург с женою на житье. Он нанял было дом у Таврического сада и записался в Английский клуб,[2] но внезапно умер от удара. Агафоклея Кузьминишна скоро за ним последовала: она не могла привыкнуть к глухой столичной жизни; тоска отставного существованья ее загрызла. Между тем Николай Петрович успел, еще при жизни родителей и к немалому их огорчению, влюбиться в дочку чиновника Преполовенского, бывшего хозяина его квартиры, миловидную и, как говорится, развитую девицу: она в журналах читала серьезные статьи в отделе «Наук». Он женился на ней, как только минул срок траура, и, покинув министерство уделов, куда по протекции отец его записал, блаженствовал со своею Машей сперва на даче около Лесного института, потом в городе, в маленькой и хорошенькой квартире, с чистою лестницей и холодноватою гостиной, наконец – в деревне, где он поселился окончательно и где у него в скором времени родился сын Аркадий. Супруги жили очень хорошо и тихо: они почти никогда не расставались, читали вместе, играли в четыре руки на фортепьяно, пели дуэты; она сажала цветы и наблюдала за птичным двором, он изредка ездил на охоту и занимался хозяйством, а Аркадий рос да рос – тоже хорошо и тихо. Десять лет прошло как сон. В 47-м году жена Кирсанова скончалась. Он едва вынес этот удар, поседел в несколько недель; собрался было за границу, чтобы хотя немного рассеяться… но тут настал 48-й год.[3] Он поневоле вернулся в деревню и после довольно продолжительного бездействия занялся хозяйственными преобразованиями. В 55-м году он повез сына в университет; прожил с ним три зимы в Петербурге, почти никуда не выходя и стараясь заводить знакомства с молодыми товарищами Аркадия. На последнюю зиму он приехать не мог, – и вот мы видим его в мае месяце 1859 года, уже совсем седого, пухленького и немного сгорбленного: он ждет сына, получившего, как некогда он сам, звание кандидата.

Слуга, из чувства приличия, а может быть, и не желая остаться под барским глазом, зашел под ворота и закурил трубку. Николай Петрович поник головой и начал глядеть на ветхие ступеньки крылечка: крупный пестрый цыпленок степенно расхаживал по ним, крепко стуча своими большими желтыми ногами; запачканная кошка недружелюбно посматривала на него, жеманно прикорнув на перила. Солнце пекло; из полутемных сеней постоялого дворика несло запахом теплого ржаного хлеба. Замечтался наш Николай Петрович. «Сын… кандидат… Аркаша…» – беспрестанно вертелось у него в голове; он пытался думать о чем-нибудь другом, и опять возвращались те же мысли. Вспомнилась ему покойница-жена… «Не дождалась!» – шепнул он уныло… Толстый сизый голубь прилетел на дорогу и поспешно отправился пить в лужицу возле колодца. Николай Петрович стал глядеть на него, а ухо его уже ловило стук приближающихся колес…

– Никак, они едут-с, – доложил слуга, вынырнув из-под ворот.

Николай Петрович вскочил и устремил глаза вдоль дороги. Показался тарантас, запряженный тройкой ямских лошадей; в тарантасе мелькнул околыш студентской фуражки, знакомый очерк дорогого лица…

– Аркаша! Аркаша! – закричал Кирсанов, и побежал, и замахал руками… Несколько мгновений спустя его губы уже прильнули к безбородой, запыленной и загорелой щеке молодого кандидата.

– Дай же отряхнуться, папаша, – говорил несколько сиплым от дороги, но звонким юношеским голосом Аркадий, весело отвечая на отцовские ласки, – я тебя всего запачкаю.

– Ничего, ничего, – твердил, умиленно улыбаясь, Николай Петрович и раза два ударил рукою по воротнику сыновней шинели и по собственному пальто. – Покажи-ка себя, покажи-ка, – прибавил он, отодвигаясь, и тотчас же пошел торопливыми шагами к постоялому двору, приговаривая: «Вот сюда, сюда, да лошадей поскорее».

Николай Петрович казался гораздо встревоженнее своего сына; он словно потерялся немного, словно робел. Аркадий остановил его.

– Папаша, – сказал он, – позволь познакомить тебя с моим добрым приятелем, Базаровым, о котором я тебе так часто писал. Он так любезен, что согласился погостить у нас.

Николай Петрович быстро обернулся и, подойдя к человеку высокого роста, в длинном балахоне с кистями, только что вылезшему из тарантаса, крепко стиснул его обнаженную красную руку, которую тот не сразу ему подал.

– Душевно рад, – начал он, – и благодарен за доброе намерение посетить нас; надеюсь… позвольте узнать ваше имя и отчество?

– Евгений Васильев, – отвечал Базаров ленивым, но мужественным голосом и, отвернув воротник балахона, показал Николаю Петровичу все свое лицо. Длинное и худое, с широким лбом, кверху плоским, книзу заостренным носом, большими зеленоватыми глазами и висячими бакенбардами песочного цвету, оно оживлялось спокойной улыбкой и выражало самоуверенность и ум.

– Надеюсь, любезнейший Евгений Васильич, что вы не соскучитесь у нас, – продолжал Николай Петрович.

Тонкие губы Базарова чуть тронулись; но он ничего не отвечал и только приподнял фуражку. Его темно-белокурые волосы, длинные и густые, не скрывали крупных выпуклостей просторного черепа.

– Так как же, Аркадий, – заговорил опять Николай Петрович, оборачиваясь к сыну, – сейчас закладывать лошадей, что ли? Или вы отдохнуть хотите?

Верила во всевозможные приметы гадания заговоры сны верила в юродивых в домовых в леших

Она была очень набожна и чувствительна, верила во всевозможные приметы, гаданья, заговоры, сны; верила в юродивых, в домовых, в леших, в

дурные встречи, в порчу, в народные лекарства, в четверговую соль, в скорый конец света; верила, что если в светлое воскресение на всенощной

не погаснут свечи, то гречиха хорошо уродится, и что гриб больше не растет, если его человеческий глаз увидит; верила, что черт любит быть там,

где вода, и что у каждого жида на груди кровавое пятнышко; боялась мышей, ужей, лягушек, воробьев, пиявок, грома, холодной воды, сквозного

ветра, лошадей, козлов, рыжих людей и черных кошек и почитала сверчков и собак нечистыми животными; не ела ни телятины, ни голубей, ни

раков, ни сыру, ни спаржи, ни земляных груш, ни зайца, ни арбузов, потому что взрезанный арбуз напоминает голову Иоанна Предтечи; а

об устрицах говорила не иначе, как с содроганием; любила покушать — и строго постилась; спала десять часов в сутки — и не ложилась вовсе,

если у Василия Ивановича заболевала голова; не прочла ни одной книги, кроме Алексиса, или Хижины в лесу, писала одно, много два письма в

год, а в хозяйстве, сушенье и варенье знала толк, хотя своими руками ни до чего не прикасалась и вообще неохотно двигалась с места. Арина

Власьевна была очень добра и, по-своему, вовсе не глупа. Она знала, что есть на свете господа, которые должны приказывать, и простой

народ, который должен служить,— а потому не гнушалась ни подобострастием, ни земными поклонами; но с подчиненными обходилась ласково и

кротко, ни одного нищего не пропускала без подачки и никогда никого не осуждала, хотя и сплетничала подчас. В молодости она была очень

миловидна, играла на клавикордах и изъяснялась немного по-французски; но в течение многолетних странствий с своим мужем, за которого она вышла

против воли, расплылась и позабыла музыку и французский язык. Сына своего она любила и боялась несказанно; управление имением

предоставила Василию Ивановичу — и уже не входила ни во что: она охала, отмахивалась платком и от испуга подымала брови все выше и выше,

как только ее старик начинал толковать о предстоявших преобразованиях и о своих планах. Она была мнительна, постоянно ждала какого-то

большого несчастья и тотчас плакала, как только вспоминала о чем-нибудь печальном. Подобные женщины теперь уже переводятся. Бог

знает — следует ли радоваться этому!

Встав с постели, Аркадий раскрыл окно — и первый предмет, бросившийся ему в глаза, был Василий Иванович. В бухарском шлафроке,

О ком из героев романа говорится? «Верила во всевозможные приметы, гадания, заговоры, сны; верила в юродивых, в домовых, в леших, в дурные встречи, в порчу, в народные лекарства…в скорый конец света».

а) Авдотья Кукшина б) Арина Васильевна Базарова в) Фенечка г) Катя Одинцова.

Дуэль Безухова с Долоховым – один из переломных моментов в жизни первого. Описание самого смертельного состязания занимает в романе несколько страниц. Вместе с тем, подробно рассказано о событиях, подготавливающих эту сцену, а также то, что происходит с участниками дуэли после случившегося.

На мой взгляд, своеобразной завязкой действия является женитьба Пьера на Элен Курагиной. Писатель изображает ее развратной женщиной, меняющей любовников как перчатки. Она выходит замуж за Пьера не по любви, а по расчету, из-за наследства, а потому не уважает будущего мужа, считая его дураком. Естественно, что подобное поведение жены могло привести только к одному – дуэли с одним из ее любовников, которым по иронии судьбы становится Долохов.
Душевное состояние, в котором находятся соперники во время дуэли, меняется на противоположное после нее. Жестокий и решительный Долохов, подъезжая к дому после дуэли, поражает Ростова и читателя. Он плачет, беспокоясь за свою мать, которая, узнав о дуэли, может сильно разволноваться и не пережить этого. Здесь молодой человек предстает преданным и горячо любящим сыном.

Пьер после дуэли всю ночь размышляет: из его воображения не выходит «умирающее лицо» Долохова. Он вспоминает свою жизнь, начиная со дня женитьбы и заканчивая дуэлью. Пьер, переживая свое заблуждение и разочарование, приходит к выводу о необходимости разрыва с Элен.

Объяснение супругов на следующий день заканчивается гневным припадком Пьера. Мы не видим в нем того растерянного, беспомощного человека, каким он предстает во время дуэли. Пьер в бешенстве. Он принимает решение навсегда разлучиться с женой и уехать в Петербург.

С этого момента у Безухова начинается новый этап жизни, связанный с масонством. Он раскрывается как личность уже в другом направлении – Толстой показывает не личную его жизнь, а общественную.

Таким образом, дуэль Пьера с Долоховым является как бы переломным моментом в жизни Безухова. Поэтому в контексте всего произведения этот эпизод играет важную роль – позволяет читателю более глубоко понять эволюцию образа Пьера.

Верила во всевозможные приметы гадания заговоры сны верила в юродивых в домовых в леших

– Не видать? – повторил барин.

– Не видать, – вторично ответствовал слуга.

Зовут его Николаем Петровичем Кирсановым. У него в пятнадцати верстах от постоялого дворика хорошее имение в двести душ, или, как он выражается с тех пор, как размежевался с крестьянами и завел «ферму», – в две тысячи десятин земли. Отец его, боевой генерал 1812 года, полуграмотный, грубый, но не злой русский человек, всю жизнь свою тянул лямку, командовал сперва бригадой, потом дивизией и постоянно жил в провинции, где в силу своего чина играл довольно значительную роль. Николай Петрович родился на юге России, подобно старшему своему брату Павлу, о котором речь впереди, и воспитывался до четырнадцатилетнего возраста дома, окруженный дешевыми гувернерами, развязными, но подобострастными адъютантами и прочими полковыми и штабными личностями. Родительница его, из фамилии Колязиных, в девицах Agathe, а в генеральшах Агафоклея Кузьминишна Кирсанова, принадлежала к числу «матушек-командирш», носила пышные чепцы и шумные шелковые платья, в церкви подходила первая ко кресту, говорила громко и много, допускала детей утром к ручке, на ночь их благословляла, – словом, жила в свое удовольствие. В качестве генеральского сына Николай Петрович – хотя не только не отличался храбростью, но даже заслужил прозвище трусишки – должен был, подобно брату Павлу, поступить в военную службу; но он переломил себе ногу в самый тот день, когда уже прибыло известие об его определении, и, пролежав два месяца в постели, на всю жизнь остался «хроменьким». Отец махнул на него рукой и пустил его по штатской. Он повез его в Петербург, как только ему минул восемнадцатый год, и поместил его в университет. Кстати, брат его о ту пору вышел офицером в гвардейский полк. Молодые люди стали жить вдвоем, на одной квартире, под отдаленным надзором двоюродного дяди с материнской стороны, Ильи Колязина, важного чиновника. Отец их вернулся к своей дивизии и к своей супруге и лишь изредка присылал сыновьям большие четвертушки серой бумаги, испещренные размашистым писарским почерком. На конце этих четвертушек красовались старательно окруженные «выкрутасами» слова: «Пиотр Кирсаноф, генерал-майор». В 1835 году Николай Петрович вышел из университета кандидатом, [1]и в том же году генерал Кирсанов, уволенный в отставку за неудачный смотр, приехал в Петербург с женою на житье. Он нанял было дом у Таврического сада и записался в Английский клуб, [2]но внезапно умер от удара. Агафоклея Кузьминишна скоро за ним последовала: она не могла привыкнуть к глухой столичной жизни; тоска отставного существованья ее загрызла. Между тем Николай Петрович успел, еще при жизни родителей и к немалому их огорчению, влюбиться в дочку чиновника Преполовенского, бывшего хозяина его квартиры, миловидную и, как говорится, развитую девицу: она в журналах читала серьезные статьи в отделе «Наук». Он женился на ней, как только минул срок траура, и, покинув министерство уделов, куда по протекции отец его записал, блаженствовал со своею Машей сперва на даче около Лесного института, потом в городе, в маленькой и хорошенькой квартире, с чистою лестницей и холодноватою гостиной, наконец – в деревне, где он поселился окончательно и где у него в скором времени родился сын Аркадий. Супруги жили очень хорошо и тихо: они почти никогда не расставались, читали вместе, играли в четыре руки на фортепьяно, пели дуэты; она сажала цветы и наблюдала за птичным двором, он изредка ездил на охоту и занимался хозяйством, а Аркадий рос да рос – тоже хорошо и тихо. Десять лет прошло как сон. В 47-м году жена Кирсанова скончалась. Он едва вынес этот удар, поседел в несколько недель; собрался было за границу, чтобы хотя немного рассеяться… но тут настал 48-й год. [3]Он поневоле вернулся в деревню и после довольно продолжительного бездействия занялся хозяйственными преобразованиями. В 55-м году он повез сына в университет; прожил с ним три зимы в Петербурге, почти никуда не выходя и стараясь заводить знакомства с молодыми товарищами Аркадия. На последнюю зиму он приехать не мог, – и вот мы видим его в мае месяце 1859 года, уже совсем седого, пухленького и немного сгорбленного: он ждет сына, получившего, как некогда он сам, звание кандидата.

– Никак, они едут-с, – доложил слуга, вынырнув из-под ворот.

Кандидат– лицо, сдавшее специальный «кандидатский экзамен» и защитившее специальную письменную работу по окончании университета, первая ученая степень, установленная в 1804 г.

Английский клуб– место собрания состоятельных и родовитых дворян для вечернего времяпрепровождения. Здесь развлекались, читали газеты, журналы, обменивались политическими новостями и мнениями и т.п. Обычай устраивать такого рода клубы заимствован в Англии. Первый английский клуб в России возник в 1700 году.

« …но тут настал 48-й год». – 1848 год – год февральской и июньской революций во Франции. Страх перед революцией вызвал со стороны Николая I крутые меры, в том числе запрет выезда за границу.

Верила во всевозможные приметы гадания заговоры сны верила в юродивых в домовых в леших

«Это дурное предзнаменование!» — произнес А. С. Пушкин, когда его обручальное кольцо упало неожиданно на ковер.

Вера в приметы, интерес к обрядам, гаданиям были широко распространены в среде дворянства пушкинской поры. Слова, предметы, поведение людей и животных — всё имело в глазах даже самого просвещенного человека первой половины XIX века свой тайный смысл.

О том, во что верили, чего боялись, чего старались избегать, а чего страстно желали Александр Сергеевич Пушкин и его современники, читатель узнает из первых рук: из воспоминаний, писем, газетных и журнальных публикаций того времени, любовно собранных и тщательно, со вкусом организованных автором книги.

Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Приметы и суеверия

«В каждой исторической эпохе наблюдаются явления, до некоторой степени только ей свойственные…»

Должно ли считать счастливым предзнаменованием сорочку, в которой иногда родятся младенцы?

Должно ли опасаться новобрачным заговоров?

Анекдот о Разумовском и одном из его управителей

Народные охотничьи суеверия и приметы[20]

Искание кладов накануне Иванова дня

Опасно ли звонить в колокола во время грозы?

Появление совы есть ли зловещее предзнаменование?

Отчего бывают предчувствия?

Гадальщица на кофе

Предсказание С. И. Муравьеву-Апостолу

Сны предвещают ли будущее?

Справедливо ли, что кометы — предвестницы несчастий?

Одновременная галлюцинация Василия и Сергея Львовичей

Галлюцинация Льва Сергеевича

Кончина Алексея Михайловича Пушкина

Видение сына Данте

Явление одного Голландца, в самую минуту своей смерти, сотоварищам своим

Призраки и видения

Любопытное известие о привидении, известном под названием белой женщины

Поразительное видение лорда Литтельтона

О возможности преждевременного погребения, доказанной действительными опытами

О чихании, или О причинах желания при сем здоровья

Обычай желать здоровья при чиханье

Нравы и суеверие неаполитанцев

Обычаи, поверья и предрассудки нынешних греков

Горные шотландцы имеют особенное свойство двойного зрения…

Предрассудки и суеверия башкирцев

Простонародные и святочные обряды

Видение шведского короля Карла XI

Достопамятное видение Катерины Медицис

Чудесное приключение, бывшее в Германии в 1821 году

Иозефина и предсказательница

Видение принцессы Папанцин

Предзнаменование смерти Екатерины Великой

Число 12 в жизни императора Александра I

Предрассудки, или Что встарь, то и ныне

Большая церковь Зимнего дворца.

Портрет молодой женщины с двумя детьми

Кормилица с ребенком.

Гостиная в доме Нащокиных в Москве

Сервиз с изображением цветов и плодов на синем фоне

За чайным столом. Волосков. Л. Я.

Интерьер в мезонине

Рукописные альбомы Ольги и Елены Панэ.

Медальон с портретом молодой женщины

А. С. Пушкин и В. А. Жуковский.

Портрет молодого человека в сером фраке

«Исполнение желания». Шарада

Подсвечник с гасильником

Зеркальце из туалетного набора.

Портрет княгини Е. И. Голицыной.

Голицына Н. П. Рисунок

Голицына. Н. П. Силуэт

Пиковая дама. Карты игральные

Игроки рисунок И. Теребенева

Принадлежности ломберного стола

Подсвечник на одну свечу.

Ломберный стол из нащокинского домика.

Дуэль Ленского с Онегиным

Пара дуэльных пистолетов

Императрица Елизавета Петровна.

Стакан. Александр I — победитель.

Граф Степан Степанович Долгоруков

Князь Юрий Владимирович Апраксин.

Графиня С. В. Строганова.

Часы каминные. 1835 г.

Антон Антонович Дельвиг

Ольга Сергеевна Павлищева

Вид на Мойку в летнюю ночь.

Княжна В. Ф. Гагарина (княгиня Вяземская)

Князь Петр Андреевич Вяземский

Портрет Алексея Степановича Стромилова с семьей.

Ваза с охотничьими сценами

Охотники на болоте.

Прогулка в коляске. А. Брюллов.

Петербург. Нарвские ворота. Сухопутный пароход от Ораниенбаума до Санкт-Петербурга.