Лауреат многочисленных государственных премий и наград, народный художник, заслуженный деятель искусств, академик Российской Академии Художеств, Почетный гражданин Иваново и Парижа… В нашей стране не сыскать более именитого мэтра моды, чем Вячеслав Зайцев. Его имя вот уже более полувека ассоциируется с величественными, чувственными и соблазнительными женскими подиумными образами, что популярны у нас и за рубежом. Как человеку с тонким вкусом, Зайцеву по душе эстетика и гармония. Именно по этой причине мастер так щедр на советы по стилю, что помогут нашим женщинам быть еще неотразимее. Рекомендуем прислушаться к ним.
Во-первых, модный наставник уверен: ничто так не украшает женщину, как каблуки.
Многие поспорят, мол, вышагивать на шпильках 24 часа в сутки – очень непрактично. Но Зайцев непоколебим: только каблуки, и никакого жульничества в виде платформ или танкеток. Молодым особам стоит обращать внимание на главное женское оружие не менее 10 см высотой, а женщинам в возрасте и живущим в быстром темпе разрешены «поблажки» в виде дополнительного роста в 4-6 см.
Во-вторых, именитый модельер при формировании гардероба советует делать упор на классические вещи.
В отличие от джинсов и кроссовок именно классика способна подчеркнуть вашу индивидуальность. В шкафу любой уважающей дамы просто обязаны прописаться маленькое черное платье и трикотажный пуловер того же цвета, черные брюки, жакет с отворотами, юбка-карандаш по колено. Важное замечание: все вещи должны быть простого кроя, отлично сидящие по фигуре и исключающие декор.
По мнению маэстро в арсенале представительниц прекрасного пола их должно быть несметное количество. Однако бриллианты и благородные металлы стоит приберечь на вечер, в то время как днем уместнее смотрится простая бижутерия, выбранная со вкусом. В качестве беспроигрышных аксессуаров стоит использовать шейные платки и мужскую шляпу с полями. Разнообразие первых поможет моментально внести свежие нотки в привычный наряд, а вторая придаст загадочность и игривость образу.
Часто женщины задаются вопросом: можно ли применить к себе моду, что демонстрируют дизайнерские показы?
Зайцев уверен в этом, но не рекомендует слепо копировать новомодные тренды. Чтобы органично смотреться в последних тенденциях, прежде всего нужно иметь свой стиль и чувство вкус. Иначе есть риск неправильно адаптировать понравившуюся вещь к себе, не раскрыть ее истинного предназначения.
То же самое касается и походов в магазин.
Определитесь со стилистикой образа – все двери будут открыты перед вами, т.к. сейчас на полках можно найти абсолютно все. Если финансовое положение оставляет желать лучшего, то можно просто менять аксессуары к одному костюму. Добавьте к этому макияж и прическу – и под один комплект одежды у вас может быть множество ролей.
По компетентному мнению Вячеслава Михайловича, есть три цвета вне времени и моды: белый, черный и красный.
Однако это не повод отказаться от ярких оттенков. Вообще дизайнер уверен, что при помощи цветовой гаммы можно регулировать собственное настроение. Например, в добром расположении духа спокойная одежда не будет отвлекать от дел насущных, а когда на душе скребут коши, насыщенные оттенки помогут поднять настрой. Сам модельер в свои 77 лет время от времени позволяет надевать и яркие сюртуки, и «ядовитую» обувь, т.к. уверен: так мы делаем мир и людей вокруг себя радостнее и добрее.
Если вы являетесь обладательницей пышных форм,
Вячеслав Зайцев с удовольствием поделится и с вами секретами создания удачного образа. Так, не лучшая идея прятать свои богатства под унылой и скучной одеждой. Ваша задача – украсить фигуру, даже если в ход идут светлые тона. По мнению модельера, полнят не они, а неправильно подобранные вещи. Если ваш верх «перевешивает» низ, то одежду выше пояса следует выбирать темных цветов.
Правило действует и в обратном направлении: тяжелый низ уравновешивается относительно верха юбкой до колена и спокойными брюками. В черный список дам с формами стоит занести крупные рисунки, контрастные аксессуары и одежду, что разделят фигуру пополам (яркий пояс, светлые колготки при темном платье и обуви и т.д.).
Вне зависимости от комплекции тела, наша отечественная гордость призывает женщин уделять большое внимание голове.
Под этим термином понимается и прическа, и улыбка, и ощущение собственной привлекательности. Все три понятия находятся только в нашей компетенции и не зависят от внутренностей кошелька. Если вы мастерски овладеете этими составляющими успеха, то станете именно той «сладкой женщиной», которую так любит упоминать Вячеслав Зайцев.
Это некий идеал, который культивирует в своих работах признанный мастер. Его женским образам рукоплещет весь мир, а значит словам наставника можно доверять.
Молодой Вячеслав Зайцев
НАД ТЯЖЕЛОБОЛЬНЫМ ЗАЙЦЕВЫМ ИЗДЕВАЛИСЬ БИТЫЙ ЧАС
Отец российской от-кутюр Вячеслав Зайцев уже несколько лет возглавляет жюри Estet Fashion Week. В этом году маэстро ждал дефиле с особым волнением — планировался показ его последней коллекции.
Модельера под руки вывели на сцену, усадили в кресло-трон и… забыли о нем! Целый час, по словам зрителей, Зайцев смиренно ждал опаздывавших гостей. «Стыдобища!» — возмущались люди. — Маэстро ведь тяжело болен!»
Как напоминает Eg.Ru, Зайцев страдает от болезни Паркинсона — хронического недуга, характерного для пожилых людей, связанного с гибелью нервных клеток. Это серьезное повреждение центральной нервной системы, когда человек теряет контроль над движениями, что приводит к дрожанию рук и ног, нарушению мимики.
Видимо, поэтому так изменилось лицо Зайцева: многие считают, что он похож на лидера Северной Кореи Ким Чен Ына. Не в порядке и суставы. Несколько лет назад мэтр перенес операцию — врачи поставили титановый протез, чтобы он не испытывал боли при ходьбе.
Решение проститься с миром высокой моды Зайцев принял по состоянию здоровья. В каждой коллекции Haute Couture должно быть представлено не менее 35 моделей, которые объединены идеей, отвечают тематике, имеют похожее цветовое решение и шьются для определенного сезона. Платья от-кутюр выполняются почти целиком вручную и только в одном экземпляре.
Каждая модель, создаваемая членом Синдиката высокой моды, в котором состоит 80-летний Зайцев, требует до 400 часов работы. А в столь почтенном возрасте, кроить и шить уже не очень просто.
Читайте также: Выкройка фонарика для гнома из бумаги
Вячеслав и Марина Зайцевы: Разрушенное счастье и счастливое одиночество мэтра моды
Он был известен далеко за пределами Советского Союза, но сам не имел права никуда выехать из страны. У него одевались самые известные женщины СССР, а он мечтал о доступности моды для каждой представительницы прекрасного пола, будь то рабочая ткацкой фабрики или супруга высокопоставленного чиновника. Он до сих пор с нежной симпатией относится ко всем женщинам, но была в его жизни лишь одна, затронувшая сердце. Та, счастье с которой оказалось разрушенным из-за внешнего вмешательства.
Они познакомились в Московском текстильном институте, где вместе учились. Слава был застенчивым, очень скромным и одновременно солнечным юношей. В детстве и юности на его долю выпало немало испытаний, отец во время войны оказался в плену, из которого сбежал, но его судили и отправили в лагеря, как изменника, вернулся в семью он лишь в 1956 году. Фактически Славу воспитывала мама. В Москве Слава с самого начала зарабатывал на жизнь, подрабатывая прислугой.
Вячеслав Зайцев в молодости.
Он обращал на себя внимание каким-то необыкновенным отношением к жизни. В его взгляде лучилась серьезность, граничащая с детской наивностью. И он со всем пылом ребёнка верил в то, что его мечты сбудутся, и все женщины страны будут носить красивые наряды, а мужчины сменят свои скучные костюмы на что-то более яркое.
Марина покорила будущего законодателя мод своим неиссякаемым задором, умом, интеллектом и небольшим ростом. Застенчивый Слава Зайцев вряд ли решился бы подойти к Марине с предложением встречаться, но она сама обратила на него внимание на одном из студенческих вечеров. Он упал во время выступления на сцене, но смог его закончить и эффектно уйти со сцены.
Марина и Слава стали встречаться. Девушка воспитывалась в интеллигентной семье, её отец был военным лётчиком, мама работала балериной в театре имени Станиславского. Марина вполне могла рассчитывать на более выгодную партию, но Славу она искренне любила. Она же и сделала ему предложение руки и сердца.
Молодые люди расписались. Денег на празднование бракосочетания у них не было и они отметили важное событие в своей жизни прямо на лестничной площадке в подъезде дома, где жила невеста.
Они жили совсем небогато, но очень счастливо. В 1960 году у них родился сын. Егорка. Сын запомнил раннее детство в ярких, оранжево-жёлтых тонах, символизировавших для него солнечное счастье. Слава придумывал для сына удивительные сказки, а маленький Егорка заворожённо слушал их часами.
Всё могло бы сложиться в их семье иначе, если бы не постоянное вмешательство в жизнь супругов тёщи. Она считала, что Слава не пара дочери и постоянно декларировала это, настраивая Марину против супруга.
Вячеслав Зайцев с сыном Егором.
Когда Егору исполнилось 9 лет, Вячеслав, вернувшись домой, услышал от Марины, что они с мамой нашли нового мужа. Здесь он больше не нужен. Слава Зайцев ушел. А Егор воспринял это, как предательство. Папы не стало в его жизни. Отец и сын увиделись в следующий раз, когда Егору исполнилось 15 лет.
Вячеслав Зайцев.
С тех пор Вячеслав Зайцев живет один. Он и сегодня не может сдержать слёз, рассказывая о том, как встретился с сыном-подростком впервые после развода. Разговор сразу не очень клеился, а уходя, Егор пообещал не говорить об их встрече маме.
Пройдут годы, прежде чем Слава и его Маришка начнут нормально общаться. Сегодня между ними не стоят стеной старые обиды и взаимные обвинения, они стали настоящими друзьями. С Егором тоже отношения постепенно наладились, сейчас он работает вместе с отцом, создаёт свои коллекции.
Вячеслав Зайцев с внучкой Марусей и сыном Егором.
Много позже Вячеслав Зайцев пришёл к осознанию: не будь его вынужденного одиночества, он никогда не смог бы достичь тех высот в мире моды, о которых когда-то мечтал. Она стал настоящим открытием и благословением для женщин Советского Союза. Одеваться у Зайцева было престижно, он мог в течение короткого времени сшить эксклюзивный наряд.
Был период, когда его коллекции показывали по всему миру, а его самого за границу не выпускали, боясь, что советский кутюрье прельстится западной жизнью и останется жить в Европе или Америке. Много позже для него откроются двери за границу, и он сможет лично присутствовать и представлять свои коллекции на самых престижных показах.
Постоянно находясь в центре внимания, работая над новыми коллекциями, купаясь в любви и почитании благодарных клиентов, вечерами Вячеслав Зайцев возвращается домой и остается один.
В этом доме могли бы поместиться все дорогие для него люди. Но у каждого – свой путь и свое предназначение.
Вячеслав и Марина Зайцевы.
Вячеслав Зайцев не жалуется на жизнь. У него была любимая женщина, после расставания с которой он уже больше никогда не женился. Но теперь она его надёжный друг. Сын Егор стал коллегой отца и трудится с ним вместе. Вячеслав Зайцев очень любит своих внучек, Марию и Анастасию, и они отвечают ему полной взаимностью.
По праздникам за большим столом в особняке собирается вся семья. Вячеслав Зайцев счастлив в своём одиночестве благодаря близким людям.
*Слава и одиночество * Документальный фильм к Юбилею Вячеслава Зайцева
Последний раз редактировалось Gulzhan**; 14.05.2018 в 18:35 .
Главный советский кутюрье — Вячеслав Зайцев
Он прославился больше полувека назад, но, как мы обнаружили, до сих пор не научился почивать на лаврах
ВЯЧЕСЛАВ ЗАЙЦЕВ В ПРИЕМНОЙ АТЕЛЬЕ ДОМА МОДЫ
Слава Зайцев — одно из немногих советских имен, ставших полноценным брендом. Не брендом одежды в современном понимании, для этого ему не хватило индустриального размаха, а просто символом, как «Сухой», калашников и шоколад «Аленка».
Мальчик из Иваново — первый советский дизайнер, открывший собственный Дом моды, поработавший на Западе и даже запустивший собственную парфюмерную линию в Париже.
В нашем сознании Слава Зайцев был и остается певцом русского стиля. Его головные уборы почти всегда напоминают папахи, кубанки или кокошники, а любимые орнаменты — буйные крестьянские цветы или геометрические вышивки. Даже маленькие черные платья или деловые костюмы получаются у него по-русски разухабистыми, беззастенчивыми, без намека на европейские подтексты и недосказанности. Так что накануне двадцатилетия российского Vogue мне было важно поговорить с ним о соотношении русского и интернационального в моде и стиле.
Читайте также: Выкройка монгольской зимней шапки
Модели в демонстрационном зале Дома моды.
В его усадьбу в деревне Каблуково я добиралась два часа. Было время подумать. Честно говоря, я была уверена, что наша беседа превратится в ура-*патрио*тический митинг с элементами восхваления уникаль*ных российских ремесел, особого пути российского дизайна и утверждениями о вторичности всего европейского. Боялась рассуждений о том, что сапоги в Европу привезли русские в 1960-е годы и по сей день жалеют о том, что не запатентовали наше великое изобретение, что все всё у нас украли, а мы самые великие и буквально завтра Москва — и шире — Россия станет столицей моды. Я была к этому готова. И я ошибалась.
Белый трехэтажный дом стоит буквально в лесу, а манекены в костюмах встречают вас прямо на террасе. Духом 1980-х, триумфальной эпохи хозяина дома, пропитано все. Он и в торжественности лестницы, и в сочетании белого и черного с металлом, и в особой нарядности покрывал и штор. Зайцев спускается, а точнее съезжает, ко мне с лестницы на специальном приспособлении, которое катится по перилам как по рельсам. Ходит он уверенно, но вот спускаться и подниматься по крутой лестнице и правда сложно. Тем не менее его мастерская находится в мансарде, и переезжать ниже он не намерен. Здесь наверху, под крышей, совсем другое пространство — белое, спокойное, рабочее. Ничего лишнего, только журналы, книги и гигантский компьютер, к которому он меня сразу и приглашает присесть. Почему-то компьютер меня поражает более всего. На экране светится сложный красивый орнамент с вполне деликатным фольклорным оттенком.
Зай*цев лихо орудует мышкой, стараясь быстро довести дело до конца, и сетует на то, что болезнь не дает ему рисовать руками, зато на компьютере «я делаю до тридцати рисунков в день», бросает он между делом. «Фабрика в Обнинске выпускает ткани с моими принтами, — объясняет Зайцев, — там директор такой скандалист, классный мужик вообще. Каждый день встаю в шесть, два часа еду на работу, досыпаю в машине. Зато продуктивность обалденная». За принтами следует показ живописи, которая сейчас словно стала для него важнее моды.
Модели в ателье лаборатории моды
Однако мне пора задать первый вопрос. О соотношении русского и мира вокруг, о том, чувствовал ли он, мальчик из Иваново, что где-то есть большой мир, в котором и существует мода, о которой он мечтал. Ощущал ли он себя провинциалом?
«Конечно! — неожиданно охотно отвечает Зайцев. — Для меня модой всегда была Франция. Французы меня всегда волновали, я даже во сне видел, как приезжаю в Дом Кардена или в Dior, хожу там, смотрю, что они делают. И знаешь, что самое поразительное? Совпало очень многое, мои ощущения и представления с реальностью».
«Ну а насчет провинциальности тоже — я ведь пришел в институт, чтобы получить образование художника по текстилю. Но я понял, что уже умею достаточно, и прямо со второго курса начал рисовать одежду. Так вот у нас была преподавательница истории костюма, она была для меня таким образцом недосягаемым, и она, как мне казалось, подсмеивалась над тем, как я одет. Но я очень старался. И почему-то очень хотел, чтобы она заметила, как я меняюсь. Выходит, что мое ощущение собственной провинциальности стало каким-то стимулом».
Однако мне пора задать первый вопрос. О соотношении русского и мира вокруг, о том, чувствовал ли он, мальчик из Иваново, что где-то есть большой мир, в котором и существует мода, о которой он мечтал. Ощущал ли он себя провинциалом?
«Конечно! — неожиданно охотно отвечает Зайцев. — Для меня модой всегда была Франция. Французы меня всегда волновали, я даже во сне видел, как приезжаю в Дом Кардена или в Dior, хожу там, смотрю, что они делают. И знаешь, что самое поразительное? Совпало очень многое, мои ощущения и представления с реальностью».
«Ну а насчет провинциальности тоже — я ведь пришел в институт, чтобы получить образование художника по текстилю. Но я понял, что уже умею достаточно, и прямо со второго курса начал рисовать одежду. Так вот у нас была преподавательница истории костюма, она была для меня таким образцом недосягаемым, и она, как мне казалось, подсмеивалась над тем, как я одет. Но я очень старался. И почему-то очень хотел, чтобы она заметила, как я меняюсь. Выходит, что мое ощущение собственной провинциальности стало каким-то стимулом».
Спасением становились французские журналы.
«Да, я помню. Мы втихаря смотели эти журналы в библиотеке Ленина. Никто не должен был знать это и видеть. Журналы выписывали и в библиотеку Общесоюзного дома моделей, но их прятали. Потом, когда стали разбирать дом, их нашли в подвалах. Я в тот момент работал в экспериментальном цеху, мы создавали модели для всего Советского Союза. Нам важно было работать над разными формами и силуэтами. Было всего четыре фасона, причем все делалось из одной и той же ткани. Кстати, тогда я научился делать пальто. Мой главный прорыв. Пальто от Зайцева хотели все. Сейчас люблю вечерние платья, костюмы шелковые, но не пальто!»
А первая встреча с этой самой мировой модой?
«Она произошла как раз благодаря тому, что я от безысходности сделал в 1963 году коллекцию ватников для женщин-работниц, коллекцию, конечно, отвергли по идеологическим причинам, но журналисты заинтересовались, и среди них был журналист из Paris Match, он опубликовал эти фотографии, их увидел Пьер Карден. И в 1965 году ко мне в Дом моды на Кузнецком Мосту пришла французская журналистка, рыжеволосая, классная такая, и сказала, что Пьер Карден приехал в Москву и хотел бы со мной встретиться. Я разволновался ужасно, в первую очередь — в чем пойти к нему. Ничего же не было, а тут встреча с кумиром. Он ведь prêt-à-porter начал делать тогда уже, за что его хотели изгнать из Синдиката Haute Couture. Купил себе пальто за семнадцать рублей на рынке на «Аэропорте», серое, венгерское, и замшевый пиджак взял у приятеля, ну рубашка была, а вот галстука не было. Галстук мне потом Пьер Карден подарил. Синий с коричневым, под замшевый пиджак. Он же не знал, что пиджак чужой! Пошел такой крутой, как мне казалось, в гостиницу «Украина», французы как раз спускались к завтраку, их тридцать человек привезли, в том числе и Марка Боана, который в Dior работал тогда, и Ги Ларош приехал. Еще какие-то русские графини. »
Читайте также: Выкройка уши тигра из фетра
Вячеслав Зайцев с моделями агентства Slava Zaitsev в демонстрационном зале Дома моды
«Издали увидел Кардена и от ужаса прошептал, как мне казалось, «Пьер», а на самом деле заорал во всю глотку. Он схватил и повел меня к себе в номер показать свои ткани, роскошь, которую я видел до этого только на картинках. Я тогда страшно перепугался оставаться в номере с иностранцем.
Карден сказал: «Поехали с нами в Кремль», а я в Кремле вообще не был еще тогда. Он пригласил меня на обед в гостиницу «София», попросил привезти эскизы. Мы стали их смотреть, и этот момент заснял корреспондент WWD. Появилась статья «Среди королей моды»: я показываю эскизы, рядом Пьер Карден, Марк Боан, Ги Ларош. Я, конечно, был горд! *Статья *сослужила мне добрую службу, часто ее показывал, когда надо было заткнуть рот кому-нибудь из КГБ».
Они признавали в русском дизайнере своего, но считал ли сам Зайцев себя им ровней?
«Для меня Диор и Карден были звездами. Хотя вот Диор, ну что там такого? Лиф обычный, ничего особенного. Спустя много лет я понял, что он гений. Потому что навернуть нового проще, чем сделать идеальную форму и посадку. Диор вечен. А Карден — человек своего времени. Он сейчас менее актуален, даже при том, что снова возник интерес к футуризму».
Вячеслав Михайлович увлеченно вспоминает Диора, хотя самого его чаще сравнивали с Сен-Лораном.
«У него тоже простота поразительная совершенно. Вот выставка была в Эрмитаже в 1986 году, и мне многие сказали, что мои вещи интереснее, чем у* *Сен-Лорана. Он очень лаконичен был, прост в своих решениях. Хотя, конечно, были вещи спорные. Например, все связанное с Пикассо, Браком. Там Мондриан был приличный, остальное все. не очень. А с Сен-Лораном сравнивают, наверное, из-за черных платьиц?»
Да нет, скорее из-за увлечения фольклором. Русским, китайским. Зайцев соглашается и прямо на ходу начинает в деталях и подробностях вспоминать русскую и китайскую коллекции Сен-Лорана.
Хорошо ли он помнит свою первую заграницу?
«В 1986-м. Поехал в ФРГ. А потом, в 1987-м, в США. А потом сразу в Париж, куда меня пригласила мадам Карвен. Она приезжала в Москву с коллекцией и была у нас в салоне. И говорит: «Почему вы не приезжаете?», я говорю: «Меня никто не приглашает». Вот она и пригласила. Меня провели по всем злачным местам, в травести-клуб, например. Я тогда познакомился с Мюглером. Мадам Карвен сказала, что хочет, чтобы я работал с ней. А когда во второй раз я приехал и показал то, что сделал, я почувствовал у нее ревность. Так что у нас не сложилось. Зато меня пригласили делать меха для Revillon. Они заплатили классно, типа пятьсот долларов за эскиз. Сделал коллекцию шелковых пальто с мехом. А в 1988-м — мужскую коллекцию показал во Флоренции. Успех большой, но русской прессы не было вообще. »
Вячеслав Михайлович увлеченно вспоминает Диора, хотя самого его чаще сравнивали с Сен-Лораном.
«У него тоже простота поразительная совершенно. Вот выставка была в Эрмитаже в 1986 году, и мне многие сказали, что мои вещи интереснее, чем у* *Сен-Лорана. Он очень лаконичен был, прост в своих решениях. Хотя, конечно, были вещи спорные. Например, все связанное с Пикассо, Браком. Там Мондриан был приличный, остальное все. не очень. А с Сен-Лораном сравнивают, наверное, из-за черных платьиц?»
Да нет, скорее из-за увлечения фольклором. Русским, китайским. Зайцев соглашается и прямо на ходу начинает в деталях и подробностях вспоминать русскую и китайскую коллекции Сен-Лорана.
Модель Оля Львова в лаборатории моды.
Все это он вспоминает с удовольствием и без обид. Даже про тяжелые 1990-е рассказывает со смехом.
Как в 1995 году в Японии вынужден был показывать коллекцию, сшитую из отечественных тканей, а тут уж, как говорится, кто знает, тот поймет. Как пришлось побираться и просить чулки для показа у Донны *Каран, но говорит, что все «здорово прошло». И продолжает: «Денег тогда не было *вообще! Потом появились, когда в том же 1995-м *вышла линия *парфюмерии в Париже. Тогда смог и дом этот *построить. Моя французская приятельница сказала, что я должен *построить *усадьбу, иначе *профукаю все деньги. Выбрал место около церкви. Семь лет строил».
Интересуюсь, как дизайнер оценивает претензии Москвы на титул модной столицы?
«Глупости это! Россия часто бывала модной, но страной моды не была никогда. В народном искусстве традиции очень мощные. А мода не наша стезя. Все возили из Парижа. Да, конечно, сейчас и Лондон, и Америка, и в чем-то Милан становятся интереснее французов. В России тоже есть отдельные очаги, но в целом все вторично. Русский костюм — это часть моды, но мода здесь не рождается».
Не хватает чего-то в модном образовании?
«Остроты восприятия и традиции».
Бросив на прощание взгляд на монитор его компьютера, я понимаю, что его принты могли бы запросто вписаться в любую современную коллекцию.
Я выхожу за ворота усадьбы в лес, влажный от только что прошедшего дождя, и думаю: «А может быть, он все-таки зря сюда забрался, в такую глушь?»
Вячеслав Зайцев с моделями в салоне-бутике Дома моды.
Последний раз редактировалось Gulzhan**; 25.12.2018 в 22:55 .