…в одежду из разнородных нитей, из шерсти и льна, не одевайся.
«Этим летом отважьтесь на шик в полоску!» В этом экстравагантном слогане, что несколько месяцев назад заполнил рекламные щиты парижского метро, важно каждое слово. Но, думается мне, самое значимое здесь – глагол отважиться. Получается, что в самом появлении на публике в полосатой одежде есть что-то неестественное и шокирующее. Для этого надо обладать определенной смелостью, преодолеть застенчивость и не бояться оценки окружающих. Но отважившийся будет вознагражден: он приобщится к шику, к той непринужденной элегантности, что отличает людей утонченных и свободных. Мы вновь видим парадокс, столь характерный для нашего времени: для успешного функционирования любой социальный код может и даже обязан изменяться с точностью до наоборот. Так то, что изначально воспринималось как нечто ущербное и неполноценное, становится знаком превосходства.
Словом, историку тут есть о чем подумать. Велик соблазн обратиться в глубь веков и провести параллель между предполагаемой дерзостью нынешних полосок и многочисленными скандалами, которые они вызывали на протяжении всего Средневековья. Мы увидим, что полоски – это всегда неспроста, и история костюма демонстрирует это с особой наглядностью.
История, литература и иконография средневековой Европы свидетельствуют о множестве персонажей, традиционно носивших полосатую одежду. Евреи и еретики, шуты и жонглеры, палачи, проститутки и прокаженные, а также воин-предатель из романа о рыцарях Круглого стола, безумец из Книги Псалмов и сам Иуда Искариот – все они были изгоями и отверженными, все они нарушали или искажали существующий порядок вещей, и все они в той или иной мере связаны с дьяволом. Составить список всех этих «отверженных в полосатых одеждах» – дело несложное; гораздо сложнее понять, почему именно эта одежда была призвана подчеркнуть их негативный статус. Причем здесь нет ничего мистического или случайного – напротив, множество источников открыто характеризуют одежду в полоску как нечто низкопробное, возмутительное, а то и просто дьявольское.
А может быть, люди Средневековья искали в Священном Писании оправдание для собственной нелюбви к полоскам? Действительно, в 19‐й главе книги Левит, наряду с прочими предписаниями морального и культурного характера, запрещающими смешивание, в 19‐м стихе мы читаем: «Veste, quae ex duobus texta est, non indueris» («В одежду из разнородных нитей… не одевайся», буквально – «одежду, сотканную из двух». – Прим. пер.). Но латинский текст Вульгаты мало что объясняет, равно как и Септуагинта. Можно предположить, что в исходном тексте за duobus следовало существительное, уточняющее, какие именно ткани или элементы одежды запрещено сочетать. А значит, допустимо и такое прочтение (исходя из слова texta, а также нескольких параллельных мест из Ветхого Завета): «Не надевай одежды из шерсти и льна» (то есть сотканной из ткани как животного, так и растительного происхождения)[1].
Или же стоит сделать акцент на duobus – возможно, имеется в виду duobus coloribus? Тогда фразу следует понимать следующим образом: «В двуцветную одежду не одевайся». В современных переводах Библии выбран первый вариант, поскольку он ближе к греческому тексту, но средневековые теологи и священнослужители иногда предпочитали второй и могли увидеть запрет на украшения и цвета даже там, где речь шла исключительно о волокнах и тканях.
А если суть проблемы не только и не столько в текстологии, но в особенностях зрительного восприятия? Создается впечатление, что человек Средних веков болезненно воспринимал любые изображения на плоскости, где фигура недостаточно отделена от фона, так что трудно сфокусировать взгляд. Глаз средневекового человека склонен к тому, чтобы последовательно считывать пласт за пластом. Любая картина, любая поверхность кажется ему выстроенной «в глубину», точно слоеный пирог в разрезе. Это структура, состоящая из нескольких планов, наложенных друг на друга в определенной последовательности, и для того, чтобы прочесть изображение правильно, нужно, начав с заднего плана, пройти все промежуточные пласты и закончить передним планом – логика, противоположная нынешнему способу восприятия. Но с полосками такое чтение становится невозможным: здесь нет ни заднего, ни переднего плана, ни фона, ни фигуры; существует лишь двуцветная плоскость, поделенная на четное количество полосок то одного, то другого цвета. В случае с полосками, как, впрочем, и с шахматной доской (еще один образ, подозрительный с точки зрения средневекового восприятия), структура совпадает с фигурой. Не в этом ли причина скандальной репутации полосок?
Читайте также: Туника медицинская жен м 245 ткань тиси
В данной книге мы не станем ограничиваться периодом Средневековья и будем говорить не только об одежде. Мы рассмотрим историю полосок и полосатых тканей вплоть до конца XX века и покажем, как каждая эпоха порождала новые практики и культурные коды, не отменяя при этом предыдущих, что постоянно усложняло систему значений, связанных с полосками. Так, во времена Возрождения и романтизма получили распространение «правильные» полоски – знаки праздников или экзотики, а также символы свободы, – что никак не отменяло существования полосок «отрицательных». Современная же культура восприняла все практики и коды предыдущих эпох. В ней есть место всему: полоски, сохранившие «дьявольские» коннотации (унизительная полосатая одежда, которую носили узники лагерей смерти) или сигнализирующие об опасности (например, зебра, шлагбаум, а также другие элементы и знаки дорожного движения); полоски, связанные с гигиеной (постельное и нижнее белье), игрой (игрушки и другие товары для детей) и спортом (спортивные костюмы для отдыха и профессиональная экипировка), и, наконец, полоски как эмблематическая единица – атрибут униформ, знаков различия и флагов.
В Средние века полоски говорили о прегрешении и нарушении нормы. Однако с наступлением эпохи Нового времени они постепенно превращаются в элемент упорядочивания действительности. Но хотя полоски и организуют мир и общество, сами по себе они по-прежнему противятся любой организации и жестким рамкам. Для них годится любая поверхность, более того, они могут сами создавать поверхности, переходя, таким образом, в пространство бесконечности: любую полосатую поверхность можно представить как одну из полос на другой поверхности, также полосатой, но на порядок больше и так далее. Семиотика полосок поистине неисчерпаема[2].
Именно поэтому в последующих главах мы будем говорить не столько о семиотике, сколько о социальной истории. Занявшись проблемой полосок, в конечном итоге задаешься вопросом: как визуальное и социальное связаны между собой в рамках одного сообщества? Почему, например, на Западе в течение очень долгого времени для обозначения социальной иерархии обходились исключительно визуальными средствами? Значит ли это, что зрение классифицирует лучше, чем слух и осязание? Всегда ли видеть значит классифицировать? Ведь для многих культур, не говоря уж о животных, это вовсе не так. Почему знаки, маркирующие подозрительных личностей, опасные места и отрицательные свойства, всегда ярче и заметнее по сравнению с обозначениями «положительных» предметов и персонажей? Почему в распоряжение историков попадает больше источников пейоративного, чем «хвалебного» характера?
Читайте также: Конверт из ткани для мелочей
Здесь мы планируем лишь вкратце наметить ответы на эти большие и сложные вопросы – потому что, во-первых, эта книга задумана как небольшое издание[3], а во-вторых, полоски сами по себе являются столь динамичной структурой, что и нам придется двигаться очень быстро – иначе за ними просто не угнаться. Полоски не знают статики, они все время в движении; именно этим они всегда привлекали к себе художников – живописцев, фотографов и режиссеров. Они как бы оживляют все, к чему прикасаются, вечно стремятся вперед, точно гонимые ветром. В Средние века Фортуну, вращающую колесо человеческой судьбы, часто облачали в полосатое платье. И сегодня на школьном дворе дети, одетые в полосатые одежки, выглядят особенно энергичными, выделяясь среди других учеников. То же мы видим на стадионах и спортивных площадках – кажется, что полосатые кроссовки бегут быстрее, чем одноцветные[4]. А значит, и книга, посвященная полоскам, должна отличаться особой расторопностью и быстротой.
История полосок: от дьявольской метки до модной классики
В 2008 году в свет вышла книга французского писателя Мишеля Паустро «Дьявольская материя, или История полосок и полосатых тканей», кардинально поменявшая отношение общественности к моде на тельняшки. В ней автор описывает историю появления полосатой одежды с самых незапамятных времен, основываясь на искусстве, литературе и иконографии. Они свидетельствуют о персонажах, традиционно носивших вещи в полоску: это проститутки и еретики, шуты и жонглеры, палачи и прокаженные – своеобразные изгои общества, нарушившие существующий порядок.
Отделка полосками платья, шарфа или камзола им предписывалась по закону, который маркировал социальную маргинальность и не давал спутать их с приличными гражданами. Подобная текстура служила для этих целей идеально: она была заметной, необычной и сильнее остальных подчеркивала отступление от нормы.
Помимо мирян, которые занимались недостойными ремеслами, в «одежде позора» ходили также нищенствующие монахи кармелиты, но не по указу, а по собственному желанию. С XII века они жили в Палестине, рядом с горой Кармель, где в однотонные вещи облачались люди высокопоставленные и знатные. Полоска стала для кармелитов не только символом отличия, но и преданности старой христианской легенде, согласно которой двуцветный плащ носил пророк Илия – один из самых почитаемых ветхозаветных святых. «Однажды вознесясь на небо на огненной колеснице, он бросил своему ученику Елисею белую мантию, на которой образовались коричневые полосы – следы его прохождения сквозь пламя». Это бело-коричневое одеяние было на кармелитах, когда они перекочевывали в Европу для проповеднической деятельности и преподавания в университетах. Но среди тех, кто привык к негативным коннотациям полосок, монахи сразу были прозваны «меченными» и даже подвергались травле и физическому насилию.
Возмущение горожан кармелитскими плащами было связано и с тем, что они вызывали ассоциацию с восточной галабеей – одеянием мусульман. Десять разных пап на протяжении более четверти века просили членов ордена сменить полоски на однотонность, но они были непреклонны до тех пор, пока это не поставило под угрозу существование кармелитства как такового. В 1295 году папа Бонифаций VIII издал буллу, которая устанавливала новый образец формы монахов и окончательно запретила им надевать полосатую мантию.
В качестве причин, повлекших скандалы вокруг разнородных тканей, Мишель Паустро называет также Библию, которая запрещает ношение «одежды, сотканной из двух». В Книге Левит она именуется duobus, что подразумевает под собой одновременно сочетание фактур, цветов, растительных и животных материалов. Кстати, животные тоже повлияли на отрицательное значение полосок: двуцветный окрас, как у тигра, гиены, змеи или осы, обязательно соотносился с опасностью, коварством и нечистой силой. И это представление довольно крепко закрепилось в мире людей.
Читайте также: Виды ткани для матрасов
Полоска служила отличным средством придания определенных качеств литературным персонажам. Читатели сразу понимали, с кем имеют дело, если в описании внешности героя встречалась одежда такой текстуры. Вероломные рыцари, жены-изменщицы, братья-клятвопреступники, узурпаторы и бастарды – на каждом из них была полосатая вещь, которая говорила об их вероломстве быстрее развертывания сюжета.
В изобразительном искусстве использовался тот же прием: к примеру, Каин и Иуда часто рисовались именно в полосатых туниках, которые в довесок рыжим волосам стали обычным атрибутом предателей. Но чаще в два цвета расписывалась только часть одежды: головной убор или брюки, которые не дискриминировали личность, а просто подчеркивали ее специфический характер. То есть кроме разделения слуг и господ, жертв и палачей, здоровых и больных, полоски, как пишет Паустро, «помогали ориентироваться в более сложных системах ценностей, позволяя точнее почувствовать некоторые нюансы и оттенки смыслов».
Отношение к полосатому узору изменилось лишь в эпоху Возрождения и Реформации, когда общество выступило против устоявшихся стереотипов. Учение либертинов – сторонников свободной, гедонистической морали – сделало из средневекового клейма символ демократии и независимости – от традиционных правил, социальных норм и мнения других людей. Со второй половины XXVII века полоска начинает завоевывать огромную популярность и доходит до гардероба особ голубых кровей. Теперь она говорила об озорстве, оригинальности и прогрессивности своего носителя, сведя на «нет» все нехорошие трактовки.
Примерно в то же время начала свою историю тельняшка, которая упростила жизнь парусному флоту. Ее хлопковый состав позволял проветривать тело при жаре и согревать его во время холодов, а бело-голубая ткань – замечать капитану работающих на палубе матросов.
После запрета тельняшек в пользу уставной формы, они стали частью мужского костюма: портной Джон Эмери продавал их клиентам дома Aquascutum, в числе которых значился король Эдуард VII. Доверие монарха обеспечило общественное признание не только самому Эмери, но и полосатой одежде, которая вскоре, с популяризацией стиля унисекс, перебралась и в женские образы.
Одной из первых носительниц тельняшек была Коко Шанель, сочетавшая их с темными брюками, балетками и головным убором а-ля фуражка моряка. С ее подачи распространилось мнение, что полоски способны визуально скорректировать фигуру: вертикальные – добавить роста, горизонтальные – пышности, а диагональные в зависимости от их направления уменьшить или расширить бедра.
Это свойство сделало двуцветные вещи настоящим модным оружием: с 1910-х годов в них появлялись как на пляжах, так и на обложках Vogue, закрепивших за полосатой одеждой тенденциозность.
В наши дни полоска уже стала классикой, как черный цвет, флорестический принт или шотландская клетка. Она в самых разных интерпретациях появляется почти в каждой коллекции, предоставляя дизайнерам огромный пласт для игры с текстурами. В ней есть место всему: влиянию тюремной униформы, анималистики, геральдики или постельного белья, которое давно на подиуме не вызывает шока. И откуда бы ни брала «полосатость» свои истоки, она раскраивается, рвется и предается асимметрии, взаимодействуя с другими актуальными трендами сезона.
- Свежие записи
- Балкон в многоквартирном доме: является ли он общедомовым имуществом?
- Штраф за остекление балкона в 2022: что это и как избежать наказания
- Штраф за мусор с балкона: сколько заплатить за выбрасывание окурков
- Оформление балконного окна: выбираем шторы из органзы
- Как выбрать идеальные шторы для маленькой кухни с балконом
- Правообладателям
- Политика конфиденциальности