Варвара степанова рисунки для тканей

Текстильные эскизы Поповой и Степановой. Сопоставление

Текстильные эскизы Поповой и Степановой, несомненно, близки по стилю, но различаются по художественному почерку и эмоциональному впечатлению. Как видно из их анализа, Степанову в основном занимало конструирование форм на листе с помощью линейки и циркуля, в то время как Попова была увлечена поиском универсального метода и разработкой различных вариантов внутри избранных ограничений. Характерно, что рисунки Степановой значительно больше по размеру, чем рисунки Поповой. Это не случайно, так как конструирование форм на листе требовало большего формата, а воплощать услышанные ритмы было быстрее и удобнее на маленьких листочках, которые выглядели не готовыми эскизами, а скорее набросками орнаментальных мотивов.Интересны также различия в понимании художницами категорий пространства и движения. В литературе часто встречается мнение, что эскизы Степановой более плоскостны и графичны. С другой стороны, Александр Лаврентьев сравнивает их с «кристаллическими построениями, похожими на архитектурную планировку города».

Попробуем разрешить это противоречие. По-видимому, большинство эскизов действительно является плоским графическим узором, наложенным на ткань. Но как уже говорилось, некоторые рисунки Степановой состоят из нескольких систем, совмещенных друг с другом, в некоторых эскизах применен так называемый эффект прозрачности. Эти системы благодаря своим цветовым характеристикам действительно лежат в разных пространственных слоях, но при этом остаются плоскими структурами, наложенными друг на друга. В результате образуется «слоистое» пространство. В других случаях, например, в описанных композициях, сделанных циркулем, действительно создается иллюзия объемных фигур, глубину которых можно представить исходя из диаметра составляющих окружностей. Но все эти случаи объединяет одно: элементы, составляющие орнамент, накладываются на плоскость, на фон. Таким образом, эскизы представляют собой либо плоский чертеж, либо чертеж, в котором предпринята попытка создать иллюзию физического пространства.

Исключение составляют некоторые рисунки «оптической» группы. В этих эскизах формы находятся в постоянном превращении, они кажутся то ближе, то дальше, то они объединяются с другими фигурами, то отделяются от них. Поэтому в этих проектах фактически отсутствует фон, да и сами очертания фигур и их отношения находятся в непрерывной игре друг с другом. Все это делает разговор о пространстве и плоскостности в этих эскизах неактуальным.

Варвара Степанова. Рисунок для ткани. 1924. Бумага, гуашь. 36,4х52,8 см. ГМИИ им. А.С. Пушкина, Музей личных коллекций

Совершенно другое понимание пространства мы видим в эскизах Поповой. С точки зрения реального мира ее эскизы для текстиля представляются скорее плоскими структурами, не обладающими физической глубиной, какой обладали ее кубистические вещи и «Пространственно-силовые построения». Тем не менее многие исследователи, затрагивая эту тему, говорят о «пространственности» этих рисунков. И здесь представляется важным уточнить, о каком именно пространстве идет речь. Вероятно, мнение исследователей основано на том, что, разрабатывая орнаментальные структуры, Попова создает новое, другое пространство, совершает, по выражению Галины Ельшевской, «прорыв в мировое зазеркалье». Это ощущение создается благодаря тому, что узор дематериализует поверхность ткани. Попова понимала ткань не как поверхность, на которую наносится рисунок.

Любовь Попова. Рисунок для ткани. 1923-–1924. Бумага, тушь. 15х24 см. ГМЗ «Царицыно»

Итак, эскизы Степановой в сравнении с эскизами Поповой более плоскостны и графичны. С этим фактом соотносится еще одно их существенное различие. Речь идет о динамизме рисунков. У Поповой орнаменты уравновешенны, но отсутствие явного движения компенсируется напряжением каждой линии. Структуры Поповой способны тотально распространяться во все стороны, подчиняя любые поверхности своему жесткому закону. При этом в целом система остается устойчивой и гармоничной. Сочетание вертикальных и горизонтальных линий стремится к стабильности. Даже в тех эскизах, где есть движение, оно, как правило, уравновешивается другим, направленным в противоположную сторону. С другой же стороны, богатство внутренних ритмов в каждом маленьком фрагменте бесконечной структуры делает его вполне самодостаточным. Как раз такими фрагментами являются собственно эскизы. И не случайно сейчас, в начале ХХI века, их вполне можно принять за станковые вещи.

Читайте также: Прямое платье сколько нужно ткани

У Степановой же гораздо больше внешней динамики. У нее чаще можно видеть более сложные и неустойчивые формы, например, треугольники или шестиугольники, которые у Поповой встречаются крайне редко. Вообще надо заметить, что Степанова больше любит острые углы, чем прямые, и диагонали, нежели ортогональные формы, к которым была пристрастна Попова в своих эскизах для тканей. А диагональ и острый угол — формы гораздо менее спокойные и устойчивые, чем прямые углы и вертикали с горизонталями. Также во многих эскизах Степановой общим местом являются диагональные ритмы, направленные из левого верхнего угла в правый нижний, то есть по направлению взгляда.

Если в орнаментах Поповой тенденция распространения планомерно подчиняла пространство своим жестким законам, то орнаменты Степановой динамично и сильно вырываются за границы рисунка. В этом как бы отражаются характеры самих художниц: темпераментная, «неистовая», по выражению Маяковского, Степанова и обстоятельная, целеустремленная, полная внутреннего напряжения и вместе с тем стремления к гармонии Попова.

Отмеченные художественные черты эскизов для тканей Поповой и Степановой, такие как упорядоченность и жесткость композиционной структуры, оптические эффекты, приемы прозрачности, синкопации, понимание пространства, движения и т. д., — все это явилось безусловным новшеством для текстильной области. Напомним, что основная масса текстильной продукции тех лет представляла собой растительные орнаменты, элементы которых были «раскиданы» по поверхности полотна. Диапазон и разнообразие этих цветочных орнаментов были очень широки — от скромных ситчиков с мелким плоскостным узором до массивных гирлянд, букетов и роз со сложными светотеневыми и цветовыми переходами. В последних «объемных» орнаментах, безусловно, присутствовала категория пространства, но это пространство, представлявшее собой сферические иллюзорные ячейки, никогда не нарушало общей декоративности и плоскостности орнамента. Как пишет Т. Гурьева, «цветок… представлял всегда узорный по силуэту мотив… Тональные соотношения фона и цветочных мотивов были таковы, что даже в рисунках с ярко выраженной объемной трактовкой цветов и листьев всегда отчетливо воспринималась их орнаментальность и узорность». Эта декоративность узора и свободное, ковровое расположение его элементов приводили к общей нейтральности ткани в визуальном и композиционном отношении.

На этом фоне конструктивистский текстиль выглядел совершенно непривычно. Конструктивистские орнаменты зрительно очень активны. Этот факт уже отмечался исследователями. Так, Наталья Адаскина писала: «В настоящее время мы, привыкшие к динамизму и цветовым опытам ХХ века, видимо, не можем оценить в полной мере ошеломляющую необычность текстильных рисунков Поповой (и Степановой — Ю. Т.). Но для современников их новизна была несомненна».

Впечатление от конструктивистских орнаментов на фоне тогдашней жизни можно представить себе по кадрам из фильма «Папиросница из Моссельпрома», вышедшего в прокат 2 декабря 1924 года. Одна из героинь этого фильма носит платье из ткани с орнаментом Степановой. Динамичные и зрительно активные формы орнамента составляют разительный контраст с убогой обстановкой и пошлыми обоями в цветочек. Платье из ткани Степановой выглядит как предмет из другого мира. В то же время полноватая комплекция дамы и ее абсолютное соответствие обстановке придает ее фигуре в платье из ткани Степановой гротескность, а платью — экстравагантность и «шик», сродни произведениям авангардных художников, работавших на элитарную клиентуру на Западе, как, например, Соня Делоне в Париже.

Читайте также: Бабочку из ткани с камнями

Так же хорошо подходят для ткани рисунки, сделанные по традиционной системе с отдельными раппортными ядрами, и те эскизы «коллажной» группы, где наименее четко прослеживается структура орнамента.

Что же касается эскизов «инженерной» группы и «коллажных» орнаментов с эффектом слоистости пространства, эффектом прозрачности и т. д., то они несколько проигрывают от перенесения на ткань.

Это происходит, во-первых, потому, что на ткани рисунки теряют кристальную жесткость линий, которая в самих эскизах создает почти музыкальную чистоту графического звучания. Во-вторых, крупный раппорт рисунка на пластичной и изменчивой поверхности приводит к тому, что орнамент рассыпается на составляющие элементы, теряет свою выстроенность, а с ней многие эффекты, в том числе эффект пространственных планов. Большой шаг раппорта не позволяет глазу воссоздать всю систему по маленькому фрагменту.

У Поповой, напротив, орнаменты сохраняют свою жесткость и конструктивность на поверхности ткани. Происходит это и из–за небольшого, как правило, размера раппорта (композиционной ячейки), позволяющего по маленькому фрагменту мысленно воссоздать все орнаментальное поле. Кроме того, при сложности и богатстве внутренних ритмов структура орнаментов Поповой очень легко читается, что также важно для их восприятия. И наконец, третья причина, позволяющая орнаментам сохранить свою конструктивность, — это тот факт, что они не наложены на ткань, а как бы «сцеплены» с нею. Как уже отмечалось, Попова не орнаментирует плоскость, а организует ее. Таким образом, орнамент становится неотъемлемой частью этой плоскости и подчиняет ее себе, своим законам. Это распространяется даже на такую мягкую и неустойчивую поверхность, как ткань.

Варвара степанова рисунки для тканей

К сожалению, вы используете слишком старый браузер. Обновите его, либо смените на другой. Это бесплатно!

Российское конструктивистское направление стало катализатором графического дизайна и прикладных искусств. В годы большевистской революции 1917 года, группа художников-авангардистов верили, что искусство может и должно быть использовано для социального прогресса. И действительно, сейчас, оборачиваясь назад, мы можем с уверенностью сказать, что конструктивизм стал лицом целой эпохи.

Варвара Степанова (1894–1958) была одним из лидеров Конструктивизма. Возможно вы знакомы с творчеством её мужа – Александра Родченко, но у Варвары была своя успешная карьера – она обрела известность благодаря своему текстильному дизайну, а также дизайну театральных костюмов и плакатов.

Читайте также: Как сделать штамп для ткани своими руками в домашних условиях

Серия работ В.Степановой «Цветописная графика»

1910’ые Варвара Степанова посвятила обучению в различных художественных школах. Она подрабатывала секретаршей и бухгалтером, параллельно экспериментируя с формами и линиями. Она создала серию графических работ на основе беспредметных стихов для книг «Ртны хомле», «Зигра ар». «Цветописная графика» – поиск синтеза звука и цвета привел ее к абстрактным стихотворениям, размашисто написанным разноцветными буквам. В иллюстрациях к книгам «Ртны хомле» и «Зигра ар» (1918-1919) она соединила отмеченную темпераментом графику пятен и линий с жесткой фонетикой «заумной» поэзии.

В серии живописных и графических работ «Фигуры» (1919-1920), основанной на геометрических элементах беспредметного искусства, Степанова исследовала основные положения, схемы и повороты фигуры человека в динамике.

1921 год был поворотным для Степановой, у которой к этому времени за плечами были уже 2 государственные выставки. А.Ган, А.Родченко и Степанова основали Первую Рабочую Группу Конструктивистов (ПРГК). О принципах группы Варвара напишет серию статей, а также примет участие в художественных дискуссиях в Московском Институте Художественной Культуры. В этом же году Степанова и её команда представят шоу художников-беспредметников под названием 5×5=25, в котором, как они утверждали, они изобразили смерть искусства. Подведя итог своим поискам, Степанова заявила о переходе к «производственному» искусству.

Театральные работы В.Степановой: Афиша для спекаткля “Через красно-белые очки”, декорации к спектаеклю “Смерть Тарелкина”, костюмы к спектаклю “Вечер книги”

Среди её «театральных» работ, возможно самая известная для пьесы «Смерть Тарелкина», для которой она спроектировала простые «геометрические» костюмы и многоцелевые декорации.

Облолжки журнала “ЛЕФ” в исполнении В.Степановой

ЛЕФ – литературно-художественный журнал, основанный в 1923 году, предоставил Родченко и Степановой площадку для реализации всех своих смелых графических идей, которые отражали принципы конструктивизма.

Принты для тканей В.Степановой

Стапанова мечтала поставить своё творчество на промышленные основы. Мечта начала реализовываться, когда некоторые из её рисунков использовали в качестве принтов для тканей – чем не мог похвастаться даже сам Родченко. Степанова, вместе со своей подругой Любовью Поповой, становятся текстильными проектировщиками Первой ситценабивной фабрики в Москве «Циндель», и одновременно преподаёт в текстильном отделении ВХУТЕМАС-а (Высшие художественно-технические мастерские).

Возможно самая известная работа Степановой, с которой знакомы и вы в том числе – спортивные костюмы с геометрическими узорами, которые делали акцент на движении тела, а не на половых признаках человека.

Обложки книг в исполнении В.Степановой

В конце 20ых – начале 50ых Варвара работала в полиграфии, занимаясь фотомонтажом – оформляла обложки книг и журналов «Советское кино», «За рубежом», «Книга и революция» и многих других. Она ввела систему модульной и акцидентной верстки в полиграфии, а также работала над рекламными плакатами, тексты к которым писал В. Маяковский.

Варвара Степанова скончалась в 1958 году, став лидером на сцене русского авангарда.

• Свежие записи
  • Балкон в многоквартирном доме: является ли он общедомовым имуществом?
  • Штраф за остекление балкона в 2022: что это и как избежать наказания
  • Штраф за мусор с балкона: сколько заплатить за выбрасывание окурков
  • Оформление балконного окна: выбираем шторы из органзы
  • Как выбрать идеальные шторы для маленькой кухни с балконом